Поступательное движение

Харука поставила «Suzuki» на парковку у здания общежития и потянула на себя входную дверь. Та раскрылась с протестующим скрипом, а затем ещё и громко хлопнула за спиной. Днём этот звук почти не замечался, но в ночной тишине он пронесся по вестибюлю, как выстрел. Задремавшая было вахтерша подскочила, но быстро сориентировалась и едко пропела: - А, это ты, Тэно... Скромнее быть не судьба? Харука молча прошла мимо неё. В спор ввязываться не хотелось. Из-за непривычного напряжения по дороге от трека до дома Мичиру у девушки болела спина, и ещё ужасно хотелось спать, ведь завтра снова учебный день, а затем опять на трек... - Да, кстати..., - вахтерша не оставила своего ехидного тона, - от тебя съехала очередная соседка. Сказала, что знала о том, что ты странная, но не думала, что настолько. Если так будет продолжаться, мисс Тэно, тебя выселят в менее благоустроенный одноместный номер. Ожидая реакции на своё заявление, женщина замолчала, но Харука воспользовалась паузой, чтобы отойти ещё дальше. - И не смей пользоваться лифтом! Ещё не хватало перебудить весь корпус! - Я пойду пешком. Поднимаясь по лестнице, Харука устало потерла переносицу. Стандартная история – эта озлобленная молодая женщина в своё время приняла её за парня и призналась в любви. Когда гонщица объяснила ситуацию, та не смогла простить Харуке своего чувства и с тех пор выражала свою неприязнь любым способом. «Я же живу в женском общежитии, как она могла принять меня за мужчину? Какой слепой надо быть, чтобы отвергать все факты и верить только своим глазам, да и то не очень-то и приглядываться...». Позади уже были три этажа неторопливого подъёма, ещё три впереди. «Сатоси съехала... И слава богу. Таких нерях я ещё не видела... Противная, толстая, вечно жующая неряха». Своих соседок по комнате Харука просто игнорировала. «Доброе утро», «Спокойной ночи», «Здравствуй», «Я ушла» и «Спасибо, не хочу» - этого нехитрого словаря ей вполне хватало для общения; ну и ещё, пожалуй, «да» и «нет». Всё. Девочки считали, что она над ними издевается, она же всего лишь хотела быть вежливой. В них многое её не устраивало, но она предпочитала промолчать, не связываясь. Наверное, именно это было причиной того, что дольше нескольких месяцев с ней не прожил никто. Занимать одной двухместный номер было запрещено правилами, и у Харуки была неделя, чтобы найти новую соседку. Проблема в том, что никто не хотел жить с ней. Да и Сатоси согласилась от безысходности: девочка, с которой она делила номер, выставила неряху вон, а переезжать в одноместный Сатоси не захотела. Да и правильно делала. Похоже, планировщики считали, что если человек живет один, то удобств ему не требуется. В комнатах было либо холодно (зимой), либо жарко (летом), сквозь «картонные» стены любые звуки проходили легко и непринужденно, а кухня и ванная с туалетом были одни на три комнаты. Стоило, правда, гораздо дешевле. «Теперь, похоже, придется и мне испытать это сомнительное удовольствие. Будет смешно, если мы окажемся с Сатоси в соседних комнатах». В номере царил бедлам. Судя по всему, уезжающая девушка решила не церемониться с тем, что она не забирает. Всюду валялись фантики и обертки, выпавшие из-под матраца, куда их совала любившая поесть на ночь толстушка, на столе, полу и стульях вперемешку были раскиданы книги, предметы одежды, письменные принадлежности. Фотография родителей Харуки слетела с тумбочки, и её никто не удосужился поднять. Харука прошла в спальню. Подобный разгром был вполне в духе Сатоси, но для души гонщицы непорядок был как нож в сердце. На немедленную уборку просто не было сил, поэтому она предпочла закрыть на него глаза, благо те и так неудержимо слипались. Она предполагала, что утром не досчитается одной своей куртки, которая была впору Сатоси, и набора гелевых ручек, по которым та сохла уже неделю. Собственно, с тех тор, как Харука их купила. В спальне на её половине всё было более или менее в порядке, и девушка, стянув с себя верхнюю одежду, рухнула на кровать, тут же провалившись в сон. На следующий день Харука приняла решение прогулять ненавистный японский, а заодно и физкультуру, несмотря на явную к ней симпатию, поэтому вернулась раньше. Тренировку она тоже решила пропустить – спина ещё побаливала, но сохраняла ощущение прижимающегося к ней тела, а талия - тонких и очень крепких рук, что за неё держались. И эти ощущения не были неприятными, хоть и приходилось на протяжении всего пути напрягаться, не давая пассажирке соскользнуть под колёса. Так что освободившееся время она посвятила уборке, заодно решив сделать её генеральной. «Если уж съезжать, то хотя бы оставлю после себя чистоту». В самый разгар этого мероприятия дверь номера открылась, и в маленькой прихожей раздался знакомый иронично-ехидный голос: - У тебя всегда так «чисто»? Харука замерла, чтобы не упасть с табуретки, на которой она стояла, вышвыривая всё лишнее с антресолей. В дверях стояла Мичиру, сжимая в руках объёмную сумку, как альбом с зарисовками при их первой встрече. - Это твоя новая соседка, Тэно. Зависая под потолком на шатком стуле, девушка только сейчас заметила, к слову сказать, далеко не хрупкую фигуру коменданта, стоявшую рядом с невесть откуда взявшейся здесь Мичиру. Комендант презрительно фыркнула на её замешательство, непроизвольно втягивая живот. - Познакомитесь сами. Тебе повезло: она новенькая и не знает твоих закидонов. И постарайся сделать так, чтобы она не сбежала в течение этой недели, иначе жить тебе на первом этаже в одноместной каморке. Мичиру не в силах сдерживаться, откровенно хихикала, а Харука по-прежнему стояла, почти царапая головой потолочную побелку, в одной руке сжимая старый сапог, а в другой облезлый помпон от шапки. Комендант величественно развернулась и удалилась с чувством выполненного долга. - Тебя все так любят? – голос Мичиру заставил девушку очнуться, и посмотреть на то, что столь трепетно держит. Поморщившись, она кинула это на пол, в кучу такого же барахла. - Не то, чтобы... Просто она подруга одной вахтерши, которая на меня зуб имеет... - Харука сошла со стула. - Что ты здесь делаешь? - Живу, - Мичиру закрыла дверь и стала искать место почище, чтобы поставить туда сумку. Наконец, она шатко её пристроила в пирамиде стульев на столе, - не могла же я оставить свою напарницу. Харука хмыкнула, решив оставить более подробные расспросы на потом. - Ну, если ты здесь живёшь – тогда давай помогай. Твоя напарница не успевает к ночи, а спать она привыкла в кровати, а не среди баррикад. - Что?! Браться за уборку?! - А ты как думала? – «мило» улыбнулась Харука, поиграв бровями для создания более убедительного образа злодея. Утром Мичиру разбудил трезвон будильника. «Опять дядя включил эту тарахтелку... сегодня же суббота...». Девушка натянула одеяло на голову, снова пытаясь вернуться в сон. Вокруг её кровати слышались шаги, что-то шуршало, тихо звенел металл. «Почему он одевается в моей комнате?» Негромко хлопнула дверь. «Ушел? А не разбудил почему?» Мичиру почувствовала, как остатки сна её беззастенчиво покинули. «Я не у дяди». Она села на кровати и огляделась. Небольшая, очень аккуратная комната. Шкаф, две кровати, две тумбочки, одно зеркало: трельяж. У стены за шкафом журнальный столик с музыкальным центром и полочками для дисков и кассет. Дверь в ванную комнату. На стене очень милый коврик, такой же на полу между кроватями. Над второй кроватью большой постер: стильное фото двух скрещенных шпаг: «Юношеский турнир». В углу сервант, заполненный кубками и гроздьями медалей, которые казались пыльными. «И как она меня сюда не загнала с тряпкой, начищать каждую железку». Мичиру представила, как полирует эти памятники спортивным победам. Харука проявила себя настоящим тираном. От бунта Мичиру удерживало лишь то, что её подруга успевала сделать гораздо больше. За несколько часов полный разгром сменился идеальным порядком. Мичиру помнила, как из угла в прихожей Харука вытащила красивую куртку, залитую кофе и, прошептав под нос «а ручек нет...», швырнула куртку в кучу, предназначенную для стирки. В следующую секунду она уже пылесосила ковры, отмывала пол, передвигала мебель, расставляла по полочкам более мелкие предметы. Мичиру металась по комнатам, как лодка во время шторма, выполняя бесчисленные поручения типа принеси-подай-задвинь-поставь-отмой-протри и т.п. «Не удивительно, что от неё все соседки уходят... маньячка...». Мичиру улыбнулась и начала вылезать из кровати. Тело слегка ломило. Как она ложилась спать, Мичиру помнила не очень четко. Её шатало от непривычной работы, и сил на то, чтобы раздеться уже не было. Кажется, Харука ей помогла, раздев полностью. Затем, чертыхаясь, рылась в её сумке: «Скрипка, ноты, альбомы... Хорошо, хоть мольберт с пюпитром не взяла... Ободок, куча помад, крем для лица... Женщины... Теплая кофта, сейлор-фуку её школы, нижнее бельё... Да... в таком не спать, а ходить по подиуму... Ничего подходящего». Мичиру хихикала, покрываясь пупырышками. Харука шумно застегнула молнию на сумке. «Надень лучше это, и быстро спать». Мичиру почувствовала, как её плечи окутала тонкая ткань, и она послушно позволила себя уложить. А затем мир исчез, сохраняя после себя ощущение улыбки. Засыпая, скрипачка была уверена, что у мира добрые серые глаза и светлая непослушная челка. Девушка подошла к зеркалу. Оттуда на неё глядела зеленоволосая красавица в белой мужской сорочке до середины бедра. Она улыбалась, разглаживая воротник и поправляя манжеты. Мичиру закружилась по комнате. Ей было хорошо. Как это ни странно, она чувствовала себя, будто, наконец, вернулась домой после долгого путешествия. Такого ощущения ей не давал ни родительский дом, который, холодный и пустой, ждал своих хозяев в пригороде Токио, ни квартира дяди, где она жила между их редкими приездами. Скрипачка подошла к музыкальному центру и нажала «play». Завертелся, разгоняясь, диск, из динамиков полилась неторопливая мелодия в исполнении симфонического оркестра. - Вот тебе на... А я думала, что она рок слушает..., - Мичиру начала перебирать диски. Много инструментальной музыки, медленные песни, несколько дисков «трэнс» и «хаус», звуки природы, саундтреки из аниме... Был там и рок – «Best gold rock ballads from the world», и попса made in отечественная эстрада, даже рэповый сборник, и... диск Мичиру. Пиратский, где переврали фамилию и не поместили фотографию – так, размазанный фон со скрипкой и нотами. «Кайно Мичиру. Десять мелодий для души». Скрипачка открыла коробку. Диск выглядел затертым, и на рабочей поверхности красовалась небольшая щербинка. Мичиру знала, какая мелодия будет сбоить: «Над морем под ветром». Её она написала, когда узнала о напарнице и вложила в композицию весь восторг, что охватил её тогда, ведь она больше не должна была быть одиноким воином. Закончилась симфоническая обработка «Lady in red», заиграла мелодия «Some hearts is diamond». Мичиру нравилась и оригинальное исполнение Криса Нормана. «Некоторые сердца бриллианты, некоторые сердца камни» - У тебя бриллиант, Харука. Напевая под музыку, Мичиру пошла умываться. Когда снова хлопнула входная дверь, Мичиру уже осматривалась на крохотной, но всё же кухне, со всем, что ей полагается: холодильником (очень узкий пенал), раковиной (в самом углу), плитой (крошка) и микроволновкой (почти под потолком), а также шкафчиками. И столом, конечно. Люди там уже помещались с трудом. - О, ты уже здесь. Не будешь против, если я назначу тебя бессменным дежурным по кухне? – в дверях стояла Харука, удерживая в руках гору пакетов. Один из них она придерживала коленом, так как совсем без рук открывать и закрывать двери было неудобно. - В свою очередь обещаю иногда мыть посуду и убирать за собой со стола. - Глаза смотрели просительно. - Очень уж надоело есть полуфабрикаты и еду из столовой. - Посмотрим, как будешь себя вести, - Мичиру по одному забирала из рук подруги пакеты и складывала их до разборки на стол, - а я уж было подумала, что ты со всех сторон идеальная домохозяйка. Чай и кофе отправились на полки, продукты в холодильник, а... цветы в вазу на подоконнике. - Люблю, когда красиво, - смутилась гонщица. Сейчас, в длинном пиджаке поверх рубашки, прямых брюках и ботинках на низком каблуке она совсем не была похожа на ту задорную девчонку, какой запомнилась Мичиру по позапрошлой ночи. Даже её челка прикидывалась чубом над слегка покрасневшим лицом парня, что стесняется своей любви к цветам. - Ты самый поразительный человек, которого я знаю, Харука, - серьёзно сказала Мичиру. Гонщица окончательно смутилась и отправилась переодеваться, ожесточенно расправляя челку над глазами. Поздний завтрак плавно перешел в ранний обед. Мичиру радовалась, видя как Харука наслаждается её стряпнёй. Приготовление пищи, сделала для себя открытие Мичиру, может доставлять удовольствие, если готовить для дорогого тебе человека. А Харука, несомненно, таким и была. Не только потому, что она должна стать Sailor Уранусом, а из-за того, что была такой, какая есть. «Как хорошо, что сегодня не надо никуда идти...», - расслабленно подумала скрипачка, устраиваясь в кресле. Харука развалилась на диване. - Мичиру... - Ммм? - Расскажи мне о воинах... о нас. Зачем мы? С кем воюем? За что? Что мы для этого имеем? У тебя где-то есть тайный арсенал, как у Джеймса Бонда? - Ну тебя с твоим Бондом. Насмотрится молодежь кино, как с ними мир потом спасать? – Мичиру улыбнулась и выпрямила спину, усаживаясь настолько ровно, насколько это было возможно. О миссии нельзя говорить, нежась в мягком кресле. – А я только расслабилась... Лучше сначала расскажи то, что знаешь ты. Должна же знать хоть что-то. Харука тоже посерьезнела. - Я... Ты мне снилась, - Харука взглянула на подругу, которая вовсе не казалась удивлённой, - еще раньше, чем нас познакомила Эльза. Только ты была воином, и я не узнала тебя. Печальный голос, говорящий о разрушении... Три талисмана, которые должны пробудить мессию, или уничтожить всё. Я мало что поняла, думала, это обычный кошмар. - Нет. Мы должны найти эти талисманы, чтобы остановить тьму и разрушение. Они хранятся здесь, - девушка приложила руку к груди, - в кристаллах чистых сердец обычных людей. Но у троих в кристалле сердца прячется талисман. Мы должны найти этих людей... - ...И забрать талисманы. А что будет с этими людьми? Они проживут без них? - Ну, остальные-то как-то живут... Я не знаю. Я ещё ни одного не видела. - А с чем же ты тогда сражалась? Или еще не сражалась? - Приходилось. С монстрами. Чудовища, в которых превращаются люди... и животные. Мой голос океана подсказывает, где их искать. Я иду туда и убиваю чудовище. - А человек? - Монстр, умирая, вновь становится человеком. Обессиленным, но живым. А животные, как правило, не выдерживают... - Понятно... - Харука..., - скрипачка сцепила руки на груди так, что побелели костяшки, - я боюсь... Боюсь, что убью кого-нибудь, что когда-нибудь человек от моей атаки погибнет. - Мичиру, а Кайно – это ты? – невпопад спросила Харука. - Да, пираты фамилию не так написали, - скрипачка удивленно подняла свои синие глаза и встретилась с внимательным взглядом серых. - Ты ведь уже не можешь просто играть на скрипке. Твоя жизнь перечеркнута диадемой твоего долга, - Харука провела пальцем в воздухе, обозначая контур диадемы Sailor-воина. - И если смерть необходима, в первую очередь она должна быть нашей, ведь мы призваны защитить этот мир. Во что бы то ни стало. - О, Харука! – Мичиру вскочила с кресла и бросилась на шею напарнице, - Спасибо, что ты со мной! Я так устала быть одна! - Хей, Мичиру, спокойней! А то мы похожи на новобрачных. - А что такого? - в глазах Мичиру, разгоняя грусть, появилось проказливое выражение. Она бросилась в атаку. - Я хочу замуж, а не жениться! - Харука отбивалась от шутливых приставаний подруги, диван превратился в поле боя. - Щекотно же!