Поступательное движение

- Уф! – Харука, как была в ботинках, прошла в комнату и подрубленным дерево рухнула на диван. Тот не сломался только от долгой практики. – Я никогда не сидела за рулём столько времени. Даже на тренировках меня не заставляли столько ездить! Она лежала лицом вниз, и её голос обиженно звучал откуда-то из диванных недр. Мичиру сняла в прихожей туфли и села рядом с подругой, растирая ноющие мышцы. - Я, между прочим, тоже устала. - Ты большей частью сидела сзади в виде полезного груза, а я вела наш транспорт в жутких дорожных условиях. - Тэно снова вспомнила песок под колёсами, все сегодняшние рытвины и неровности, по которым их носило в этот бесконечный день, и сморщилась. – Бедный мой «Suzuki»... - Не верю, что мы наконец-то дома... Ты уверена, что у тебя под диваном не прячется какой-нибудь демон? - У меня нет сил даже изобразить испуг..., - голос Харуки становился сонным, - ты не поможешь мне снять ботинки, дорогая...? Мичиру вздрогнула. «Дорогая?» Когда она подошла к дивану, её несносное счастье уже спало. За окном стремительно темнело, и девушка включила настенное бра. Она распутывала шнуровку ботинок подруги и продолжала думать о её странном поведении. Ни к какому конкретному выводу прийти не получалось. Ботинки она поставила в коридоре в специально для них отведённое место, стащила с плеч подруги плащ, благо он был не застегнут. Больше она ничего сделать не могла – Харука лежала на всех своих застежках, храня невинность даже во сне. «Ты такая недоступная...». Мичиру прислонилась головой к плечу подруги. Та, пробурчав что-то сонное, перевернулась на бок и, не просыпаясь, перекинула руку через плечо девушки. Мичиру замерла. Она осторожно убрала руку гонщицы и продолжила раздевать её. Сейчас это было делать гораздо удобнее. Скрипачка расстегнула манжеты рубашки, любуясь красивыми запястьями, ослабила ремень брюк и сдвинула бегунок молнии вниз до упора. От звука открывающейся молнии в мире что-то изменилось, и Мичиру больше не чувствовала усталости. Расстёгивая рубашку, она не отводила взгляда от расширяющейся полоски кожи под ней, девушку наполняло странное чувство необъятности вселенной, где она – лишь маленькая затерявшаяся песчинка. Голову наполнило ощущение нереальности происходящего. Она справилась с пуговицами, вытащила сорочку из брюк и скользящим движением развела её края в стороны. Снять рубашку с плеча не удавалось, да и его обладательница, побеспокоенная этими попытками, снова перевернулась, на этот раз на спину. Мичиру отняла руки, но, увидев, что Харука не думает просыпаться, вернулась к прерванному занятию. «Что я делаю? Зачем? Если она проснётся...» Харука не носила лифчиков. Их было практически невозможно подобрать по её фигуре, как, впрочем, и многое другое. Обычно спасали мужские вещи, но в этом случае такого заменителя не было. Она надевала майку. Маленькую такую трикотажную маечку на пуговках впереди. Мичиру они очень нравились. Она с удовольствием выбирала какую из них положить подруге утром, когда та выйдет из ванны. Эта была телесная. Девушка как можно шире раздвинула рубашку и дрожащей рукой потянулась к застёжке. Пять пуговиц. По одной через каждые два сантиметра. Они спасовали под тонкими пальчиками скрипачки. Не удерживаемые ничем края раздвинулись сами, и Мичиру только слегка откинула их в стороны. «Ты похожа на золотоволосого ангела, Харука». Мичиру ласкала взглядом волосы подруги, её лицо, такое красивое во сне «да и наяву не хуже, только чуть жестче... или задорней», её шею и плечи; взгляд художницы скользил по коже груди, задержался на выдвинутых сосках и скользнул ко впадине пупка, где вскоре уперся в ремень брюк. Мичиру вздохнула в досадой. «Так не пойдёт». Девушка начала аккуратно освобождать ремень, протягивая его через штрипки. Металлический язычок пряжки тихо позвякивал, и Мичиру вся сжималась от этого звона, боясь пробуждения Харуки. Через минуту кропотливой работы плоский змей ремня был побеждён. Мичиру даже удалось стянуть с подруги брюки, благо бедра у той были не очень широкие. Затем скрипачка сняла носки и осталось только одно препятствие – треугольник ткани телесного цвета чуть ниже живота. «Ты прекрасна... Боже, о чем я думаю?! Точнее, не так: что я делаю?!» Гонщица снова заворочалась. Ей было неудобно – на плечах оказалось наверчено слишком много одежды. Мичиру с радостью бросилась помогать. - Спасибо... - сквозь сон шепнула Харука, и сердце Мичиру радостно забилось. Хотя оно и так уже давно билось неровно. Раздевание девушки, одетой под парня, которая к тому же нравилась ей совсем не так, как должны нравиться девушкам другие девушки, оказалось неожиданно увлекательным приключением. Харука снова лежала на боку. Она действительно вымоталась за этот день, и здоровый сон ей был необходим. Мичиру поводила рукой перед её глазами, подула в шею и тихо позвала по имени. Гонщица не откликнулась, и девушка решилась. Едва касаясь кожи подруги, она подхватила последний клочок ткани и потянула вниз. Мичиру стояла возле дивана и смотрела на Харуку. Раньше ей никогда не приходилось видеть гонщицу обнаженной. И сейчас она не знала, что ей делать дальше. Какими словами потом всё это объяснять проснувшейся Харуке? Снова навалилась усталость. Девушка увидела, что её подруга начинает замерзать. Мичиру стянула с себя платье, избавилась от колгот и лифчика, задумалась на секунду и сняла трусики, чтобы выровняться с напарницей. Она сложила все вещи аккуратной кучкой, зная, что Харука не терпит беспорядка, и легла на диван, пытаясь поделиться с ней теплом своего тела и захваченного из спальни пледа. Проваливаясь в сон, она успела подумать, что теперь уже не сможет сказать, что никогда не спала с Харукой. Она проснулась от ощущения, что её прижимают к себе, как плюшевого медведя. Было так тепло и уютно, что девушка не сразу сообразила где находится. А сообразив, замерла, боясь пошевелиться. «Я лежу голышом в объятиях не менее обнаженной девушки, которая обычно похожа на парня гораздо больше некоторых парней. И она обнимает меня. О, боже...» Скрипачка прижалась лбом к широкой груди рядом с собой и залилась краской. Столько стыдных мыслей не посещало её за всю жизнь, даже если сложить эти случаи вместе. «Восклицание «О, боже!» становится уже для меня привычным. Как я буду выпутываться из этого...?» Мичиру тихонько дотронулась губами до кожи лежащей рядом гонщицы. «Как хорошо, что ты спишь, мой ветер, ведь стоит тебе проснуться, и я, вполне возможно, потеряю тебя навсегда. Но я не жалею об этой ночи, веришь?». Девушка подняла голову, чтобы посмотреть на лицо Харуки. Оно было расслаблено и безмятежно. Мичиру улыбнулась, вглядываясь в родные черты. В этот момент ресницы дрогнули и медленно поползли вверх. Харука несколько раз сонно моргнула и сконцентрировала взгляд на вновь замершей Мичиру. Та ждала приговора. Харука не могла не понять сложившейся ситуации и не почувствовать своих рук, сомкнутых на теле Мичиру. И последняя медленно начала покрываться пупырышками. - Неужели ты не согрелась? Скрипачка недоумённо моргнула. Харука должна была сказать совсем другие слова и совсем другим голосом. Но та уютно улыбнулась и повела плечами, потягиваясь. - А вот мне было очень тепло... Спасибо, что осталась, одна бы я замерзла. - Харука... я... Прости, что раздела. - Спать в одежде неудобно. И она мнётся, и сам не высыпаешься, так что всё в порядке, не волнуйся. Я думаю у тебя не было сил, чтобы доставать наши ночные рубашки. - Да, я очень устала..., - мысли в голове Мичиру бились, словно рой отупевших мух о стекло банки. «Так просто, и так логично. Это невозможно.» «Харуку никогда не посещают подобные мысли. Она ждет парня своей мечты и обязательно его дождётся. А я... Мне должно быть стыдно». Мичиру снова покраснела, на этот раз от стыда. Она почувствовала, как невинная душа рядом с ней выпускает её из своих объятий. Девушка послушно отодвинулась, как и положено подруге, честно выполнившей свой долг по сохранению тепла. Но выбираться из-под пледа не торопилась. Хотелось еще немного продлить незаконно украденный уют, прежде чем придется будет вылезать и идти досыпать в спальню, в отдельную от Харуки кровать. Не выключенное бра разгоняло темноту над изголовьем дивана. Часы показывали три ночи. А сна у Мичиру не было ни в одном глазу. Как оказалось, у Харуки тоже. Из задумчивости скрипачку вывело чьё-то осторожное прикосновение к её груди. Девушка вздрогнула, дико посмотрев на подругу. Та же, сосредоточенно прищурившись, рассматривала наиболее близко к ней расположенное полушарие, и снова провела пальцем по розовому кружку в его центре, вытягивая задумчивое «Хммм...». У Мичиру пропал дар речи. Харука! Сама! Дотронулась! До её ГРУДИ! И вдумчиво её разглядывает... «Нет-нет-нет... Я, как обычно, всё неправильно поняла. У Харуки ВСЕГДА есть рациональное объяснение своих поступков. Когда ей что-то приходит в голову, она просто делает это. Она не задумывается над тем, как это выглядит со стороны». Гонщица взяла грудь девушки в руку и медленно большим пальцем обвела окружность ареолы. Мичиру распахнутыми глазами наблюдала за её действиями. Она почувствовала, как расширились её зрачки, дыхание участилось, а низ живота наполнился тяжестью и... ожиданием. Ожиданием чего? «Хммм..., а если так...?» Длинные пальцы Харуки слегка сместились, и давление на ареолу немного усилилось. Прикосновение было нежным, но решительным. Тяжесть становилась невыносимой, но она старалась не шевелиться, пока та не объяснит, в чем причина её двусмысленного поведения. Хотя какой тут может быть второй смысл? Однако Мичиру уже боялась самостоятельно объяснять мотивы поступков непредсказуемой Тэно. Они обе с одинаковым вниманием наблюдали, как из плоского круга поднимается розовый столбик, а оставшийся вокруг участок начинает собираться в складки. - Знаешь..., - сказала вдруг Харука, а сердце Мичиру забилось, как заячье. - Я тут подумала... Почему это твой сосок редко когда выглядывает наружу? Я ещё в бассейне обратила внимание. Мичиру? Что с тобой? - Ни-че-го, - прошипела Мичиру, поднимаясь с пола и кляня запутавшиеся в покрывале ноги. - И ты устроила этот спектакль только для того, чтобы посмотреть на мой сосок?! - Какой спектакль? – глаза Харуки были полны невинности. - Я просто сравнивала их и мне стало интересно. - Что сравнивала? – скрипачка взбешенной фурией нависла над Харукой, но та неожиданно взяла её руку и положила на свою грудь. Боевой пыл слетел с Мичиру в один момент, а комната наполнилась удушливой жарой. - Смотри – чувствуешь форму? Ладонь Мичиру почти царапал острый край соска подруги. - А вот твоя – идеальная сфера. Девушки замерли с вытянутыми руками, лежащими на груди друг друга. - Д...да, - внезапно осел голос одной из них, а другая притянула её к себе, снова усаживая на диван и прижимаясь грудью к прямой спине. - Ты прекрасна, Мичиру. Ты – классическое совершенство, - прошептали над ухом губы. - Хару... ка... Перестань... Ты же ничего такого в виду не имеешь... - С чего ты взяла? Пока на горизонте нет мужчины всей моей жизни, я никому не изменяю. - Ты смеёшься надо мной, - Мичиру развернулась лицом к Харуке, ожидая увидеть в её глазах насмешку, но натолкнулась только на любопытство. Оно там горело и плескалось, и Мичиру почувствовала, что верит в искренность этих невозможных глаз. И ей стало страшно. - Но Харука... - Вот кроме меня, тебе кто больше нравится – мальчики или девочки? - Ну... мальчики, наверное, - неуверенно ответила Мичиру, отметив самоуверенное «кроме меня», - «Откуда она вообще узнала, что нравится мне?» - Ну вот! И я о том же. Пока никто из них не оценил нашей с тобой неотразимости, мы можем обойтись и друг другом. Временная замена, понимаешь? Их губы оказались в опасной близости друг от друга, и в мозгу Мичиру включилась мигающая красная лампочка. «Это уже переходит грань игры, пора остановиться...». Она не убирала своего лица, но и не двигалась навстречу, желая и опасаясь того, что могло случиться... Харука, заметив её колебания, взяла голову скрипачки в свои ладони и приникла к губам подруги со всей страстью, вынесенной ею из кино о любви. Горячий кофе обжигал руки, и Харука отставила кружку. В кухню вошла Мичиру с двумя галстуками, перекинутыми через руку. - Ты какой из них наденешь? Этот подходит к брюкам, а этот к рубашке. - Никакой. Хватит крутиться, как белка в колесе, садись выпей кофе. Булочки получились отменные. Наверное, потому, что их пекли в четыре ночи, - высокая девушка искоса поглядела на подругу, пряча улыбку. - Да ну тебя. - Мичиру повесила галстуки на ручку двери и села за стол. Она подпёрла щеки кулачками, подняв синие глаза к потолку. - Харука... - У? – девушка всё же решилась отпить кофе и старалась делать это очень аккуратно во избежание ожогов и лишней стирки. - Зачем люди целуются? В книгах это так романтично, у героинь сразу слабеют ноги и кружится голова... А на самом деле... - Да уж, - Харука фыркнула, вспоминая события еще не минувшей ночи. Она тоже ждала от поцелуя каких-то неземных ощущений, плавно перерастающих в красивый секс. Но жизнь в любые мечты вносит свои коррективы и после пятиминутных попыток поцеловаться «как в кино», они еще десять старались просто поцеловаться. Больше они не выдержали, так как обеих несостоявшихся любовниц одолел неудержимый смех и они хохотали влёжку, обнявшись на широком диване, уже безо всяких каких бы то ни было романтических мыслей. - Мешает, во-первых, нос. Во-вторых, зубы. - Мичиру дотрагивалась пальчиком до называемых частей лица. Это выглядело так забавно, что Харука вновь засмеялась. - Даже губы какие-то лишние. Ну что ты смеешься? Харука, держа кружку на весу, притянула к себе Мичиру и звонко чмокнула её в губы. - Всё приходит с практикой. Нужно чаще встречаться, как сказал классик. - Классик, как же... Так обидно, намечтаешь себе целую гору всего, а потом такие обломы. - Настоящей леди не есть можно так выражаться. Ладно. Я на телефоне, пробиваю Мюген, а ты марш в школу. - Себе всегда всё самое интересное? Небось, первым занятием у тебя стоит японский? По отведённым в сторону глазам Харуки и её нарочито невинному виду Мичиру поняла, что угадала. - Нет уж. У меня первым рисование, так что ничего страшного со мной за прогул не будет, а ты уже вчера японский прогуливала. - Не могла же я пропустить твой бассейн. И, кстати, зачем ты мне галстук подбирала, всё равно одевать форму? - На будущее. В следующий раз просто выдам тебе заготовленный вариант. - Ясно. Время, значит, на близких экономим... - Твой кофе остыл. И какой смысл целовать меня в шею, если тебе уже пора собираться? - Оптимистичная ты. Как будто-то это может повлечь какие-то последствия. Мне просто приятно ощущение твоей кожи на губах. Может, стоит с этим поэкспериментировать, как ты думаешь? - Не смотри на меня чертёнком! И это та самая Харука, которая столько времени мучила меня, заставляя считать себя законченной извращенкой?! Отставь хотя бы кружку... Щекотно же! Через полчаса Харука была выдворена из квартиры, а Мичиру села поближе к телефону и вооружилась справочником. Долго искать не пришлось. Мюген занимал в целую страницу. Там перечислялись, похоже, все телефоны, имеющиеся в школе. - То, что надо. Мичиру набрала номер. - С кем я могу поговорить по поводу перевода в вашу школу...? Положив трубку, она уже знала, что на занятия сегодня не попадает. Факс вымучивал из себя длинную ленту, испещренную мелкими буквами. «Ох уж мне эти школы гениев с их запросами...» Девушка выбрала плащик помилее, надев его поверх школьной сейлор-фуку, подобрала ему под цвет ободок для волос и прихватила на всякий случай зонт, так как чувствовала готовую низвергнуться с небес воду. «Держись, магазины! Кайо Мичиру на тропе войны».