Поступательное движение

Харука вставила ключ в замочную скважину. Тот не пролезал, ему мешал ключ с другой стороны. «Мичиру уже дома?» Харука толкнула дверь, и та послушно распахнулась. Девушка прошла в прихожую и сняла ботинки. В углу стекала вода с зонта Мичиру. Харука хмыкнула. «Могла бы и меня предупредить о дожде, воительница моря...». Сегодня она не взяла зонт и её промочило насквозь. На дворе стояла осень, и вынужденное купание отнюдь не принесло радости. - Мичиру, ты же знаешь, что правилами общежития запрещено оставлять изнутри ключ в замочной скважине. Иначе к нам не сможет ввалиться комендант. - Ага, - донеслось из комнаты. - Прости, забыла. Но я оставила дверь открытой. Ты, наверное, промокла, я приготовила ванну. - Заботливая ты..., - избавившись от прилипающего к телу плаща, Харука сделала шаг в комнату. В дверях же она и застыла. Всюду были книги. Они лежали, валялись, покоились в кучах, каждым томом образуя столь нелюбимый гонщицей бардак. Столько книг она видела только в библиотеке. С брюк натекли лужицы, и вода добралась до единственного сухого предмета её одежды, а точнее – до носков. Харука резко вернулась к реальности. В центре этого книжного безобразия с видом читающей феи восседала Мичиру. - Мичиру, что это зна...? - Через две недели у нас экзамен в Мюген, - скрипачка оторвалась от изучаемого учебника. - Мы же не поступаем, а переводимся. - Для них нет разницы. Чтобы прийти к ним во время учебного года, как мы, например, нужно доказать, что нами усвоена уже пройденная программа, и хватит мозгов для того, что они дадут дальше. И ещё, что мы достаточно одарены для занятий в каком-нибудь кружке, - тут Мичиру соизволила заметить в каком состоянии находится её подруга и бросилась убирать те книги, что мешали пройти в ванну. Харука на ходу начала избавляться от мокрой одежды, зная, что Мичиру нравится это превращение из мальчика в девочку. Та шла за ней сначала в спальню, а затем к ванной комнате, принимая из её рук вещи. Оставшись только в нижнем белье, Харука зашла в ванну и закрыла дверь перед носом скрипачки. - Ветер вымок, и его прибило к земле, - пояснила она сквозь дверь в ответ на обиженный вздох. - Я подумала, что тебе надо немного остыть. Ну, открой... Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула голова гонщицы: - Я вполне себе остыла, спасибо. - она протянула Мичиру два последних предмета одежды. - Кинь в стирку, дорогая, если не сложно. - И дверь снова закрылась. - Ну вот... Стараешься тут, а они, видишь ли, дуются, как мышь на крупу. Эх, вот какая она, нелегкая семейная жизнь. - Нагруженная вещами девушка отправилась на первый этаж в прачечную. Харука, отогревшись, выбралась из душа и надела свой банный халатик. Пожалуй, это была единственная вещь, за которой она безоговорочно признавала женскую природу. Тяжелые мужские халаты ей не нравились, а этот был недлинным, лёгким, мягким, хорошо впитывал влагу и смотрелся очень кокетливо. Она называла его «халат образцовой жены». Мичиру он тоже понравился, и Харуке, во избежание экспроприации, пришлось купить точно такой же, только другого цвета. Теперь они висели рядом. Синий и зелёный. Как их воинские sailor-фуку. Сунув ноги в пушистые тапочки, Харука прошла в спальню. Там она поставила диск какого-то крутого композитора, и позволила волнам музыки увести её за собой. Она размотала полотенце на голове и взялась за фен. Музыку пришлось сделать громче. Многие, кто был знаком с её музыкальной подборкой, считали, что у неё нет определённого вкуса, что она просто копит разные диски, покупая их без определённой душевной тяги. Ну не сочетаются попса, рок и рэп! По определению. Рокеру и рэперу не о чем разговаривать, а попсовика они ненавидят совместно. Харука считала, что глупо ограничивать себя одним направлением, а потому не обращала внимания на любые высказывания в эту сторону. Впрочем, как и в любую другую. Мнение других людей о собственной персоне вообще волновало её очень мало. Девушка водила щеткой по волосам, просушивая феном корни волос. Волосы на затылке безобразно отросли. «Наверно, опять стриглась на растущую луну. Когда я на это буду обращать внимание до стрижки, а не после?» Мичиру советовала ей своего парикмахера, и теперь Харука была готова к нему пойти. Кстати, что-то её долго нет. А, сегодня же день «пик», в прачечной очередь. «Моя маленькая заботливая Мичиру». Этой девушке никогда не приходилось жить в общежитии, без поддержки взрослых, да ещё наедине со странной девушкой с именем-перевертышем, с характером-перевертышем, внешностью-перевертышем, судьбой-перевертышем... Хотя последнее было и у Мичиру – человек-воин. Это действительно судьба. И со всем-то она справлялась, и всё-то ей удавалось. «Мой белокрылый чертёнок». Харука улыбнулась, расчесывая чёлку. Она вспоминала, как укладывала её спать в первый вечер, после того, как замучила девушку уборкой разгромленной квартиры. Она уже тогда показалась ей безумно красивой, когда бессильно качалась, ожидая пока Харука подберёт для неё какую-нибудь одежду для сна. Сама гонщица обычно спала накинув только мужскую сорочку на несколько размеров больше, чем она сама. В этом выражалась её понимание свободы. Одна просторная рубашка, и всё. Но не без неё. Так как злоупотребление свободой сводит её прелесть на нет. Всегда должно оставаться пространство для полёта. Но в ту ночь рубашку пришлось отдать Мичиру, а самой спать голышом. На следующий день она пошла в магазин и выбрала самую сексапильную ночную сорочку, какая только была в ассортименте. И вечером презентовала её, заслужив вопль восторга. Самый первый вопрос состоял не в том, сколько эта прелесть стоит, а в том, как ей удалось так угадать с размером. Харука оскорбилась. «Я занимаюсь мотокроссом. У меня великолепно развит глазомер». Откладывая фен, гонщица тихо рассмеялась воспоминанию. Мичиру тогда очень мило покраснела. Обернувшись, она увидела ту, о которой думала. Скрипачка стояла, прислонившись к косяку и любовалась подругой. - А нам завтра на предварительное собеседование, - сообщила она скромно, - Так что, придется сесть за учебники. А потом ещё две недели непрекращающейся зубрёжки. - А как же школа? Мои тренировки? - Насчет тренировок не знаю, а со школой я договорилась. И с твоей и с моей. Для поступления в Мюген нам предоставляется двухнедельный отпуск. В случае непоступления нас ждет переаттестация по всем предметам. Если не сдаём, вылетаем и из школы. - Понятно тогда, почему меня отпустили раньше. Спасибо, родная. Вместо ответа Мичиру подошла к подруге и зарылась лицом в её махровое плечо. - Как хорошо, что рядом есть ты, Харука. - Эх, - Харука с удовольствием потянулась, - Лучший способ посадить зрение, это почитать пару часиков неудобоваримые тексты. Кто придумывал все эти формулировки? Можно же сказать то же самое, но намного проще. Надо пойти воздухом подышать. - Не хнычь. Подождёт твой «Suzuki». Ты и так отлыниваешь, как можешь. Кто, спрашивается, просил тебя сортировать все учебники? - Зато ты теперь не тратишь по полчаса на поиски каждой дурацкой книжки. Так, с физикой я уже закончила. Еще остались древняя история и современный японский. Ох. Лучше бы я сидела на занятиях в школе. Благодать! Никаких нагрузок на бедную мою голову, в которой помещается только ветер. - Ладно. Один час, - голос Мичиру повторял интонации экзекутора-трудоголика, смилостивившегося нал несчастной жертвой не иначе как по ошибке. - Ура! Ты лучше всех! – Харука, не веря своему счастью, схватила куртку, впихнула ноги в ботинки и вылетела за дверь, опасаясь, как бы Мичиру не передумала. - Зонт возьми..., - сказала девушка в захлопнувшуюся дверь. - Хотя у тебя куртка с капюшоном. Мичиру огляделась в опустевшей квартире. - Ну вот. И что, я одна учить буду? Она встала и направилась на кухню. Предстоящее собеседование было предварительным. На этом уровне основное значение имело поведение претендента, его внешний вид, умение нравиться и производить хорошее впечатление. Оно призвано было выявить потенциальный уровень человека, понять его слабости и оценить сильные стороны. Проводилось собеседование в виде объединения разговора и письменного теста. Следующий за ним через небольшой промежуток времени экзамен оценивал уже только знания. Мичиру съела пирожок. С этой учебой они совсем забыли о еде. Она залезла в холодильник. Готовить не хотелось. Девушка соорудила несколько высоких бутербродов наподобие тех, что показывают в американских фильмах. Она знала, что голодная Харука будет им очень рада. Выпитый чай разморил девушку, и она решила продлить удовольствие. Ведь книги никуда не убегут, не так ли? Ровно через час после ухода Харука уже стряхивала в прихожей воду со своей куртки. - Мичиру! – позвала она, видя, что та не выходит ей навстречу. Ответом ей послужила тишина. Светловолосая девушка прошла в комнату. На месте Мичиру она увидела ту же книгу, какая была у неё в руках, когда Харука уходила. Да и раскрытая где-то на том же месте. - И это называется, Я отлыниваю. Она немного покайфовала, уплетая приготовленные бутерброды: скорость разбудила усыплённый было учёбой аппетит. Проглотив последний кусочек, гонщица решила, что пора вытаскивать Мичиру из ванной. А где она ещё может быть, если вещи на месте, а квартира пуста? Всё верно. Открыв дверь, она увидела аквамариновые волосы, поднимающиеся из глубины ванны и неподвижными водорослями стелющиеся по поверхности воды. Кожа матово отсвечивала зелёным сквозь подкрашенную солью воду, руки расслабленно тянулись вдоль тела, немного не доставая до дна. Харука села на край ванны и посмотрела на лицо подруги. Оно было того же зеленоватого оттенка, а закрытые глаза слепо смотрели на гонщицу с тридцатисантиметровой глубины. Та так же неподвижно замерла, глядя на погруженную в воду девушку. В маленькой комнате вновь воцарилась тишина. Харука закатала рукав и осторожным движением опустила руку под воду, поколебалась секунду и легонько щелкнула Мичиру по носу. - Пора просыпаться, Белоснежка, твой гном вернулся. Под водой словно зажглись синие фонарики: Мичиру открыла глаза. Харука не уставала любоваться этим феноменом – казалось, что оживает мраморная статуя. Сначала жизнь пробудилась в глазах, потом мягко засветилась нежная улыбка, и русалка поцеловала пробудившие её пальцы. - Ну вот... Еще из воды не вылезла, а уже черти в глазах пляшут, - светловолосая девушка ответила на поцелуй ещё одним прикосновением к носу и продолжила движение по подбородку, шее и дальше. Когда она провела рукой по треугольнику волос, то решила там ненадолго задержаться. Мягкие кучеряшки, казалось, сами ластились к руке. Мичиру тут же вынырнула. - Ты что творишь? - А как тебя ещё выманить на сушу, русалка моя? – усмехнулась гонщица, и тут же её тон изменился, став жутко любознательным. - Где-то здесь, я читала, должна быть эрогенная зона... - Эрогенная, говоришь? - Очень... Эй! Ты чего?! К потолку взметнулся протуберанец воды. Не достал, но залил водой всё остальное. Харука недобро прищурившись посмотрела на подругу. Её ноги висели за краем ванны, что, впрочем, не помешало им вымокнуть, пятой точкой она сидела на дне, и упиралась спиной в противоположную стенку. Мичиру сделала невинные глаза. Она устроилась рядом в позе андерсеновской русалочки и решительно отказывалась понимать, что что-то сделала не так. Только включила воду, чтобы восполнить выплеснувшийся объём. - Так же удобнее изучать эрогенные зоны, - она потянулась грудью к мокрому пиджаку подруги, прижимаясь к ткани. Ловкие пальчики уже расстёгивали пуговицы. Харука только с улыбкой вздохнула. - Натуральный бесёнок..., - и начала целовать шею скрипачки, одновременно пытаясь принять удобную позу. Ничего не выходило. Локти упирались в стенки ванны, а дно препятствовало любым попыткам найти более комфортное положение. Гонщица почувствовала, как Мичиру начинает пофыркивать ей в плечо. И её саму начал разбирать смех. - Мы с тобой, как два слепых кутёнка. Наверное, чтобы заниматься любовью в ванной, нужно наливать фуро, или устанавливать джакузи. - Можно, например, пойти на горячие источники. - Ага, лучше сразу на пляж, к океану. - Харука начала выбираться. - Опять я вымокла. Ты меня когда-нибудь утопишь. И не хихикай! Тебе ещё здесь всё убирать. Но делать это, конечно, пришлось Харуке. Мичиру совершала множество очаровательно-бестолковых движений, и гонщица в конце концов, выгнала её в комнату, чтобы не путалась под ногами. Та, радостно взвизгнув, сбежала из ванны, отправилась на кухню, съела последний пирожок, переоделась, высушила волосы и, как ни в чём не бывало, взялась за учебники. Успокаивать соседок снизу взъерошенная и не до конца просушенная Харука отказалась и весьма бесцеремонно попросила заняться этим дипломатичную Мичиру. Та отложила изучаемый том и гордо продефилировала к выходу. Когда она вернулась, её напарница сидела на полу, закопавшись в учебники по древней истории Японии, как археолог в остатки неизвестной цивилизации. Мичиру подошла и присела сзади неё на корточки, обняв за плечи. Та скосила на неё серый глаз. - Ну и как тебе история твоей страны? – тихо спросила скрипачка, лёгким поцелуем в затылок давая понять, что спрашивает совершенно о другом. - Столько странного..., - в подтверждение своих слов Харука приподняла учебник, - Я очень многого, оказывается, не знаю. Что я делала на лекциях? Или там ничего такого не давали? - Учебники и лекции ничему не могут научить. Лишь дать знания. А захотим ли мы понять, от них не зависит..., - Мичиру положила подбородок на плечо подруги и та, заведя руку назад, запустила её в густые зелёные волосы, гладя их и перебирая шелковые пряди. Несколько минут они наслаждались снизошедшим на них покоем, а затем снова вернулись к книгам. До глубокой ночи оставалось ещё несколько часов, а до собеседования – ещё часов на шесть больше.