Поступательное движение

- Камеда, привет! - Надо же, кто зашел ко мне, сам Ватанабэ Микава! Какими ветрами? – Камеда-сан, владелец одноимённой мастерской высунул голову из-под ремонтируемой машины. - Да так, собственно, ни за чем. Слышал, у тебя на ремонте мотоцикл Тэно? - А... ясно. Есть такое. Как она довела машину до такого состояния, просто ума не приложу. - А мне показалось, она неплохо водит, - Микава оскорбился за таланты Харуки. Камеда, тем временем, вылез на свет божий полностью и теперь вытирал руки ветошью. - Может, и неплохо, вопрос только в каких условиях. Привела машину с одной царапиной, а стал смотреть, так из неё песок сыпется. Судя по всему, Тэно мастерица гонять по бездорожью. Путает мотокросс с реальной жизнью. - Не знаю, не знаю... А что это у тебя за красавица на яме? - О! – Микава явно задел любимого конька Камеды. - Это ещё пока ничего. Но когда эта девочка будет готова, будет летать, как метеор. Перед тобой без пяти минут самая быстрая машина из всех созданных на этой базе, вот увидишь! Кстати, Тэно любит приходить сюда и часами смотрит, как я работаю. - Не утомляет? - Не то, чтобы, просто... - Ясно. Рождение новой жизни, даже если это машина, требует определённой интимности? - Что-то вроде. Так и зачем же ты пришел? Посмотреть на её мотоцикл? - А можно? - Без проблем. Там у стены. - Постой. Я хочу сам угадать. - Давай-давай. Их там пять штук. Три «Suzuki», тойота и харлей. - Правильный ответ – «Suzuki». Интересно, угадаю? Микава прошёлся вдоль ряда мотоциклов. Два байка, созданных для скорости – обтекаемые болиды. Третий, гораздо крупнее и тяжелее, для ещё большей, но с поправкой на личность водителя. И явно тяжеловат для девушки. Красный, синий, золотой, выбирай себе любой... Ватанабэ прошелся вдоль них, пытаясь представить Харуку за рулём каждого из них. И за каждым представил. Подобрал подходящую одежду, смоделировал выражение лица... «Надо же... Как, оказывается, она меня задела, не могу выкинуть её из головы» - Ну как, выбрал? – Камеда подошел незаметно, и гонщик вздрогнул от неожиданности. - Нет. Для себя я бы взял этот, - он указал на здоровую красную машину, - а для Харуки... Я теряюсь. Ей подходит любая машина, созданная для скорости. - Понятно, - мастер повернулся, чтобы уйти. - Так ты что, не скажешь мне, которая из них – её? - Нет. - Камеда покачал головой. - Спроси у неё сам. Завтра она забирает байк. Микава ещё раз окинул взглядом мастерскую и три мотоцикла, стоящих у стены. Красный, синий, золотой... «Ты была в синем, когда мы виделись в последний раз, и у тебя золотые волосы... Красный же создан для парня, помешанного на дороге. И это тоже можешь быть ты» - И откуда у тебя столько вещей? – задала риторический вопрос Харука. - Не понимаю, о чем ты. - Мичиру пыталась прикрыть багажник, давя на него обеими руками. - Пусти. - Харука поменяла несколько вещей местами, и багажник с цоком закрылся. - Видишь, и не надо прилагать лишних усилий. А пришла, вроде, только с одной сумкой. - Но учебники, и всё остальное... - Мичиру, конечно, покривила душой – книги в багажное отделение не влезли и теперь занимали всё заднее сидение и громоздились на переднем, увязанные в неудобные пачки. Харука обошла машину, усаживаясь за руль. Её подруга, поджав губы смотрела на это, стоя на пороге общежития. Гонщица отогнала машину на стоянку и вернулась пешком обратно, ведя рядом с собой мотоцикл, взятый накануне из ремонта. Она вспомнила, как качал головой Камеда-сан, предупреждая, что «Suzuki» – машина – созданная для скорости, а не для экстремальных видов спорта в полосе прибоя. В принципе, она была с ним согласна. - Чего надулась? – спросила она у Мичиру, когда та усаживалась сзади, - думала, уеду без тебя? - Я? Вот уж нет, - не призналась та. - Просто думаю о том, что твоя машина – открытая, а там учебники. - Ну и кому они, кроме нас нужны? Всё будет в порядке, не волнуйся. - Пока ты рядом, мне не о чем волноваться. Гонщица откинула подножку, срываясь с места, а Мичиру крепче сжала знакомую талию. Через некоторое время Харука укатила обратно, высадив подругу у подъезда элитного дома, где жил её дядя. Тот уже встречал её, стоя на пороге. Мужчина неодобрительно глядел, как ловко Харука управляется с громоздким на вид и совсем не женским мотоциклом. Та в ответ газанула на дымящемся заднем колесе, огласив окрестности раздраженным рокотом мотора, стоном шин и запахом плавленой резины. Мичиру хихикнула в ладошку, наблюдая, как её дядя демонстративно отмахивается от бензиновых паров, ловко пущенных именно в его направлении. Когда хотела, Харука могла быть ещё той позёркой. Когда гонщица вернулась на кабриолете, снова вышедший мужчина поднял бровь: «Надо же, и правда – машина». Но это не умаляло в его глазах странной манеры этой девушки вести себя и одеваться. Он снизошел до помощи в переноске вещей, зная, что это вещи его племянницы. Помог он и занести учебники, за что Харука была ему искренне признательна, всё-таки они были слишком громоздки. По сути этот переезд ничего не изменил в их отношениях. Занимались она по-прежнему усердно, поменяв лишь географию. Правда, Харуку несколько нервировала манера дяди Мичиру входить без предупреждения. Только вчитаешься, и тут кто-то вламывается. Устав от этого, Харука усадила Мичиру в машину и отвезла обратно в общежитие. Там дело до учебы практически не дошло, но зато стресс удалось снять им обеим. После этого, полные обновленной энергией, абитуриентки вновь принялись за книги. Поняв, что его прессинг девушкам не вредит, мужчина оставил их в покое. Список вопросов к экзамену неуклонно сокращался, как и количество дней до него. Дни были однообразны и расписаны заранее – ранний подъём, Харука едет к Мичиру и далее следует книжный штурм. Затем пара часов перерыва (обед, релаксация, бассейн, мото- (авто-) прогулка или ещё что в этом духе, а то и всё это сразу), и опять учеба. Оставались свободными лишь вечерние часы, которые юные воительницы предпочитали проводить в общежитии Джубана до наступления времени, когда посетители были обязаны покинуть это почтенное заведение. Но в один из дней привычный распорядок был нарушен звонком Ватанабэ Микавы. - Я ждал тебя, Харука, но ты почти не появляешься на треке. Наше свидание получилось не особо удачным, я сожалею. Ты же не из-за этого пропускаешь тренировки? - Микава-сан, - вздохнула та, одновременно вдыхая тонкий аромат букета в своих руках, - мне имя-то своё произнести некогда, не то, что тренироваться, так что вашей вины здесь нет. Мы с Мичиру поступаем в Мюген. Но я чувствую себя в форме и не подведу мистера Такахаси. - Я рад слышать это, но тебе не кажется, что даже такая решимость всё же нуждается в тренировках? Что ты думаешь по поводу небольшого заезда – только я и ты? Микаве пришлось дозваниваться до неё почти ночью, поскольку днём она у себя бывала редко, и сейчас она стояла на ступенях общежития, зябко ёжась в слишком лёгком для осенней ночи пиджаке. Букет посреди ночи казался неуместным, и Харука не знала, что с ним делать. Шлем Микавы, покачиваясь, висел на руле его огромной бежевой, а в темноте молочно-серой машины, и Харука ощутила ностальгию по обнимающему кожу ветру, что, кажется, хочет сорвать всю одежду в неуёмной жажде обладания тобой и твоей душой. Ватанабэ вполне понимал её чувства, и ответный блеск его глаз заставил её кивнуть. Девушка отнесла цветы наверх и вернулась, захватив перчатки и шлем. Мощные линии её мотоцикла заставили Микаву улыбнуться. Он не был удивлен, что из трех стоявших в мастерской байков ей принадлежал именно этот – самый большой, лишь отложил в памяти еще одну черту сложной натуры девушки, стоящей рядом. Он давно не был так возбужден, просто стоя около чьей-то готовой к старту машины. Он давно не чувствовал, что живет ради совместной скорости с кем-то. Он давно не знал никого, с кем было бы интересно ехать колесо в колесо, отставая или обгоняя, и не имея утомляющей уверенности в своем успехе. Слишком давно. Его чувства оживали, будоража кровь. Первая встреча, первый разговор, первое свидание – все в ней существовало на одной волне с ним, заставляя сердце биться быстрей. Микава с нетерпением ждал, пока Харука перекинет ногу через сидение, устроится удобнее и наденет шлем. Харука затянула застежку под подбородком и подняла руку, давая старт. Две машины рванули с места, не считаясь с тишиной, навязываемой спящим городом. Девушка быстро перестала чувствовать холод, азарт грел лучше любой одежды. Она вспоминала всё то, что Микава говорил ей во время недолгих совместных тренировок и особенно во время их прошлого свидания. Его советы всегда были своевременны и точны, позволяя умом сэкономить время там, где в обычной ситуации пришлось бы брать нахрапом за счет скорости и мощности двигателя. Девушка хорошо усвоила уроки и сейчас применяла получены знаний, удивляя своего учителя. Тот же испытывал законную гордость талантливой ученицей, что так легко воспринимает его слова и опыт. И пусть она ехала она не в полную силу, но и он не выжимал последнее. Мужчина чувствовал, как импульс скорости исходит от него к человеку рядом и возвращается назад усиленным и обновленным. Микава счастливо улыбнулся. Он скучал по этому чувству. Прокружив около часа по городу, Ватанабэ остановил байк возле своего подъезда. - Зайдешь? – Харука стянула шлем с влажных волос, прямо встречая его взгляд: - Почему нет? Пока Микава суетился на кухне, Харука листала старую подшивку спортивных журналов, лежавшую на диване в гостиной. «Ватанабэ Микава занимает первое место, Кобаяси Ранмару приходит лишь вторым, это очередной этап состязания этих двух величайших гонщиков десятилетия...» «И в жесткой борьбе Кобаяси Ранмару удаётся вырвать победу у Ватанабэ Микавы...» «Ватанабэ из-за травмы ноги вынужден пропустить гонку, теперь фаворит определен – им стал его постоянный соперник Кобаяси...» «Кобаяси Ранмару отказывается от участия в гонке...» «Соперники жмут друг другу руки и вот они снова на треке – кто из них станет первым, а кто неизбежно вторым?» «Красавчик Ранмару в результате оплошности неожиданно покинул трассу, и уже не может вновь включиться в состязания, и как благородный самурай, Ватанабэ Микава так же покинул поле боя, оставив делить его участникам помельче...» Харука отложила журналы. Эту историю она знала и так. Ватанабэ считал лишь одного человека достойным себя соперником – лидера команды Черных – Кобаяси Ранмару. И тот отвечал ему тем же. Они участвовали в одних и тех же соревнованиях, пропускали одни и те же этапы. Как их участие, так и их отсутствие накаляло страсти среди болельщиков, так как силы их были равны, и в любом случае результат был непредсказуем. Разве что, если их не было на треке – выиграть мог любой из участников, а если были – то лишь один из них. Легенды об этом противостоянии также были частью фольклора мотокросса и мотоспорта в целом, как легенды о настоящей дружбе и взаимовыручке. Но Харуке не нравился конец: Ранмару погиб во время одного из заездов, а Микава так и не смог оправиться от его гибели. Он выиграл несколько кубков и ушел и мотоспорта. Он обещал вернуться только в том случае, если встретит соперника, подобного Кобаяси. Харука вздохнула, она и не знала, что эта история довлеет над ним до сих пор. Микава вернулся с подносом, с красиво выложенными на нем разнокалиберными бутербродами и бутылкой вина в центре. Фужеры он принёс отдельно, сервируя маленький столик. - Извини, что так банально, но твои успехи хочется отметить. - Я поняла, Микава-сеней. Вы очень много дали мне, даже за это ничтожное время, что нам удалось провести вместе. Но послезавтра гонка, и она покажет, чему я смогла научиться, - Харука пригубила бокал, слегка сморщившись от непривычного вкуса алкоголя. - Крепко? И, кстати, может, перейдем на «ты»? Харука улыбнулась. Пить вино посреди ночи в квартире почти незнакомого мужчины, в этом было что-то возбуждающее. Микава был мужчиной, а она – как ни крути – женщиной, и он находил её интересной в достаточной степени, чтобы поить вином после бешеной ночной гонки, так и не выявившей победителя. - Можно и на «ты». Я предпочитаю кофе. В нем крепость лишней не бывает, - девушка отставила бокал. - Хорошо. - Микава вновь отправился на кухню. Когда он вернулся в его руках исходили вкусным паром две миниатюрные чашечки. - Ну что ж, нарушим правила свидания. Кофе вместо вина. Ведь я же должен оправдаться за тот случай. Да и некоторым ещё рано употреблять алкоголь. Всё время забываю, что ты несовершеннолетняя. - Точно. Ватанабэ аккуратно поставил чашки на столик и рассыпал по его стеклянной поверхности горсть шоколадных конфет, принесённых в кармане. Харука с удовольствием взяла одну из них. Кофе оказался неожиданно вкусным, и девушка, начавшая было снова зябнуть, вновь согрелась. - Спасибо, Микава-сан. Можно снять пиджак? - Д...да, конечно. Харука скинула с плеч тяжелую ткань, оставшись в рубашке для сна, что была на ней, когда раздался звонок Микавы. Девушка подогнула под себя ноги, и Микава удивился свободе её позы. - А у тебя уютно. - Я рад, что тебе нравится, но это временное жильё. Я снимаю квартиру, но после этой гонки уже, наверное, заведу что-нибудь постоянное. - Но и здесь есть всё необходимое – кухня, холодильник, ванная и кровать. Микава смутился. Он не мог понять, играет с ним Харука, или говорит искренне, не имея ничего такого ввиду, или же... - Ты, я вижу, просматривала журналы..., - не зная, что сказать в ответ на её реплику, он перевел разговор в более безопасное русло. - Да. Эту историю я слышала много раз. Правда, у нас её рассказывают только с твоей стороны, ведь Ранмару был лидером чужой команды, но я смотрела архивы. Он очень много значил для вас. - Ну вот, опять! – Микава со звоном поставил чашку обратно на блюдце. – Журналисты первым делом старались найти в наших отношениях что-нибудь эдакое, но между нами не было ничего, интимнее рукопожатия перед камерами. - Ох, я ничего такого не имела в виду! Всего лишь то, что подобное взаимное благородство встречается очень редко. - Но разве ты бы поступила иначе? Если есть человек, равный тебе, соревнование с которым дарит удовольствие, и он по какой-то причине не выходит на трек, есть ли смысл обгонять аутсайдеров? - Дело не в смысле, а в цели. Кофе кончился, и Харука поставила чашку обратно на столик. - Какой бы силы ни был враг, слаб он или силён – наш долг уничтожить его. Если цель – победа, мы не выбираем себе противников, а они выбирают нас. - Но это неблагородно, – Микава не знал как реагировать на внезапную смену настроения Харуки. Та же лишь сощурила глаза. - Глупо погибать из-за благородства, не выполнив своей миссии. Это означает презреть свой долг. Благородно – погибнуть, исполняя его. Пусть не менее глупо, но это не всегда зависит от нас. – Харука отвела глаза в сторону. - Нет! - Ватанабэ встал и начал расхаживать по комнате. – Цель это еще не все. Ни одна цель не оправдывает того, чтобы карабкаться на вершину за счет более слабых, предавать друзей... Это низко, в конце концов! - Мы говорим на разных языках о совсем разных вещах. Харука поднялась и надела пиджак, стряхивая с него несуществующие пылинки. Она старалась успокоиться, ведь не Ватанабе Микава был виноват в её судьбе. И пусть она понимала, что не сможет ничего ему объяснить, все же добавила: - Это несопоставимые уровни. Гонки, гонщики, зрители на трибунах – они не стоят предательства, а потому можешь и дальше проявлять благородство, тебе это очень подходит. Наверное, именно это мне в тебе и нравится. Ты – человек с человеческой судьбой. Я завидую. - Я не понимаю тебя, Харука. - А я – вполне. На их плечах лежал слишком разный груз, чтобы проводить аналогии. Мир гонок не годился для параллелей. Один или два кубка ничего не решали в жизни планеты, они были важны лишь для отдельного индивидуума. А её бой заключал в себе судьбу каждого из нескольких миллиардов из таких индивидуумов. «Это стоит жертв, конечно же стоит. Целая планета, населенная людьми, и три невинных человека, что таят её жизнь в своей. И никто, кроме нас не может взять на себя самое сложное – решение их судьбы» Закрыв глаза, девушка повторяла эти слова, как заклинание. Легче действовать, когда уверен в своих словах. Ведь если нет... Ватанабэ Микава видел, как замкнулось её лицо, став жестким и безразличным. Он снова видел другую Харуку, не похожую ни на одну из тех, с кем он общался до этого. Сейчас девушка казалась гораздо старше, собраннее, злее, словно несла в себе что-то, что, вырвись оно наружу, способно разрушить всё вокруг. Он уже не помнил, что сам только что горячо возражал ей, ему было жалко эту странную девушку, и Микава подошел к ней сзади, обнимая за плечи. Харука вздохнула и накрыла его ладони своими. - Я так мечтала, чтобы кто-нибудь когда-нибудь сделал так. Положил бы руки мне на плечи и позволил выплакать все горести разом, но сейчас... - А что не так сейчас? - Не надо отрицать, что вы любили Ранмару. - Харука сжала мужские руки, не давая им вырваться из собственного захвата, ставшего вдруг чужим. - Но он был мужчиной, как и вы. Это останавливало вас. - Ты не права. - Права. - Откинув голову назад, Харука затылком коснулась плеча гонщика. - Ведь когда он погиб, вы оставили мотоспорт в целом, а не перешли на более высокий уровень, где были и до сих пор есть соперники, равные вам. И во мне вы всего лишь видите его. - Что? – Микаве всё таки удалось вырвать руки, и он развернул несопротивляющуюся Харуку к себе. - О чем ты говоришь? Та грустно улыбнулось в требовательные глаза напротив. Было тяжело расставаться с идеалом, который она столь тщательно прорисовала в своих мечтах, и, казалось, обрела наяву. - Вы возите с собой эту подшивку. Ранмару много значил для вас, это даже вы отрицать не будете, а я во многом похожа на него в то время – молода, перспективна, похожа на мужчину, но, тем не менее, женщина. Меня можно научить ездить, и соревноваться в своё удовольствие с обновлённым противником. И любить открыто, признавшись в своих чувствах самому себе. - Харука... - А я не хочу быть клоном другого человека. Я талантливее. Я больше. Меня трек к себе не приковывает, я могу видеть дальше. Не будь этого, я бы уже висела у вас на шее, Микава-сенсей. - Ты не похожа на себя. Что с тобой, Харука? – Ватанабэ вглядывался в потемневшие глаза, отказываясь принимать её слова, но и не в силах противостоять их правде. Сегодня Харука его пугала. - Видели бы вы меня пару месяцев назад... Все казалось таким простым. Мою голову наполнял ветер, а сердце – мечты найти парня себе по вкусу. - А сейчас? - А сейчас ветер – во мне, в голове – тьма, а в сердце..., - девушка помолчала, улыбнувшись легко всплывшему перед глазами образу, - Мичиру... - Мичиру? Ты действительно любишь её? - Люблю? – Харука даже улыбнулась этой мысли. Словно она имела право любить. - Нет. Это нельзя назвать любовью. Просто она – это я. И это гораздо больше, чем любовь, я уже говорила об этом при нашей первой встрече, помните? Микава помнил. Он снова обнял чужую девушку. - Давай ещё прокатимся? - Я приду первой. - Посмотрим. Мечтать никому не вредно. - Гонки – это единственная человеческая мечта, что у меня осталась. - Харука, я не понял, Ватанабэ ушел. Как он мог уйти, даже не подготовив тебя? - Он подготовил меня, Такахаси-сан. Вчера мы устроили гонку, и я убедительно выиграла. - Что? Выиграла у Микавы? Обогнала его? – в голове мистера Такахаси сквозило недоверие. Он вызвал Харуку в срочном порядке на трек, застав её почти на выходе из квартирки общежития. - Да. Я на своём «Suzuki», он на своём, по ночному Токио и пригороду, в тех местах, где дороги похуже. - И он ничего не сказал тебе, когда вы расстались? – Такахаси был растерян. Причем здесь ночной Токио? Гонять ночью? Им что, заняться больше нечем? - Сказал, что он нашел себя. Что незачем будить призраков. Что слишком поздно вернулся, а надо было всего лишь не уходить тогда. - Но почему? То есть не почему тогда, а почему сейчас? - А вам он ничего не объяснил? - Он разбудил меня ни свет ни заря, и сообщил, что уезжает. Сказал, что его время прошло. Пока светит твоя звезда, ему на треке нет места. Вы поругались? - Нет. Просто он понял, что меня нечему учить. - Так уж и нечему? – Такахаси нахмурился. - Мы потеряли одного из перспективных гонщиков. - Хига тоже неплох. У него есть все шансы на второе место, и у нас будут две медали. - Ты так уверена в себе? - Микава обещал. И я обещала ему. Если я выиграю, он не оставит мотоспорт, а лишь начнёт заново, хоть и не в Токио. Я не могу проиграть. - Тэно, Тэно..., - Такахаси вздохнул, - а гонка уже завтра. - Я готова. Мужчина грузно поднялся и подошел к окну, раздвигая горизонтальные жалюзи. Неровная полоса трека расстилалась перед ним во всём своём великолепии. Мужчина вглядывался в до боли знакомый пейзаж, пытаясь осмыслить ситуацию. Был ли он прав, принимая решение переставить акценты на Харуку? Он вызвал Ватанабэ, умолял его вернуться, но тот ушел, не приняв участия ни в одной из гонок. Но в то же время, когда он говорил с ним, в глазах Микавы горел огонь, которого в них не было уже очень много лет. Со дня смерти Кобаяси Ранмару. «Если я выиграю, он не оставит мотоспорт. Я не могу проиграть». Хига Итиро и в самом деле неплох, но он сможет выиграть только на эмоциях. А его эмоции зависят от лидера. Лидер же – Тэно. Он, Такахаси, сам так захотел. И престиж команды зависит теперь только от неё. Харука покорно ждала, не решаясь прервать размышлений мэтра. Она достаточно удобно прислонилась к стене и смотрела туда же, куда и мистер Такахаси. На треке виднелись разноцветные мотоциклы, принадлежащие разным командам. Что она снова выиграет гонку, сомнений у неё не было, и сейчас она думала о другом. Скрывать свой пол постоянно она не сможет. Рано или поздно, соперники об этом узнают, и ситуация осложнится. Но это потом, сейчас же надо завоёвывать позиции и авторитет. Пятнадцатилетнего парня редко кто воспринимает серьёзно. А у неё пока нет чемпионского титула даже среди юниоров. - Ты ещё здесь? – Такахаси отвернулся от окна и с удивлением посмотрел на гонщицу. - Да. Вы не отпускали меня. - Ты свободна. Завтра от тебя будет зависеть очень многое, если не всё. - Я знаю, Такахаси-сан, - Харука вышла из кабинета и отправилась к машине. Хотелось расправить крылья и взлететь, уносясь туда, где рокочет прибой и дует самый сильный ветер. «Я хочу стать ветром симпатичнее, чем другие. Я хочу стать ветром, сильнее всех. И прилететь к тебе, Мичиру...»