Знамение Звезд

Порыв ветра ворвался в пещеру целителей и обдал потоком холодного воздуха шерсть Сквозняка. Тот заворочался. Решив, что уже пора вставать, он открыл глаза и потянулся, сладко зевнув. Туман и Пеплолапка сопели рядом. Стряхнув с себя остатки мха, он вышел из пещеры целителей. Было раннее утро. Весь лагерь ещё спал. Прошло пол-луны с его посвящения, и теперь ученик стоял у пещеры целителей, чувствуя, как прохладный ветерок ерошит его шёрстку, и с наслаждением вдыхал свежий воздух. В воздухе отчётливо чувствовался запах папоротников, но Холодок не придал этому особого значения. В ветвях деревьев чирикнула и тут же замолкла какая-то ранняя пташка, словно пробуя голос. Потом чирикнула опять. А потом уже уверенно и звонко запела свою обычную песню. Эти звуки словно разбудили Сквозняка, который стоял в каком-то странном оцепенении. Он встряхнулся и пошёл к поганому месту. Когда он дошёл до него, все его лапы было мокрыми от росы. Холодок задумчиво поднял лапу и слизнул с неё капли росы. Роса пахла цветами и слегка отдавала сухой осенней травой. Почему-то запах цветов напомнил Холодку о Пеплолапке. Пеплолапка. Тоже ученица целителя, как и он. Она была рада, когда Холодок стал учеником целителя. Котенок вспомнил, как Пеплолапка рвалась показать ему их пещерку после того, как он и Туман вернулись с Лунного озера. Сквозняк был совсем не против с ней учиться. Она нравилась ему, и Холодок, кажется, ей тоже. Ученик замечтался, представляя, как они потом буду вместе трудиться на благо племени, и какие у них с Пеплолапкой – они-то тогда будут взрослые, конечно, — будут котята… «Целителям нельзя иметь котят», — сурово напомнил внутренний голос. «Уж и помечтать нельзя», — огрызнулся Сквозняк, внезапно устыдившись своих чувств. Сделав своё дело, он уже собирался уйти, как вдруг заметил на кусте клочок светло-серой шерсти. Холодок осторожно его понюхал — запах папоротников заглушал все остальные запахи, и ничего путного разобрать было невозможно. Сквозняк удивился, но удивление его вскоре сменилось страхом. Торопливо стащив клочок с куста ежевики, и оставив на ней несколько своих разноцветных шерстинок, он вылетел из тоннеля, с удовольствием приметив, что ягоды ежевики уже начали созревать. Сквозняк, единственный из всех котов, обожал ежевику. Обычно рано утром, когда он еще был маленьким, котенок пробирался в лес, искал ежевичный куст и возвращался в лагерь уже к полудню, весь перемазанный тёмно-фиолетовым соком и страшно довольный. Но при других он боялся есть ежевику, опасаясь, что его засмеют. Вообще Сквозняк был очень странным котом. Иногда он разговаривал с камнями, с деревьями, а иногда даже с травами, которые искал. Его можно было застать в лесу ищущим чего-то и бубнившим себе что-то под нос — говорившим с травами и деревьями. А один раз — в раннем-раннем детстве — он даже возомнил, что мох из подстилки предводителя приносит счастье. Тайком забравшись в пещеру предводителя, он почти оторвал себе немного мха, но тут вернулась Красная Звезда. Подумав, что он подкладывал колючки ей в подстилку, предводительница страшно на него рассердилась, и бедный Холодок целую луну не выходил из детской. Хотя Красная Звезда могла придумать более жестокие наказания. Впрочем, мох из подстилки Красной Звезды ему добыть всё-таки удалось. Ворвавшись в пещеру целителей, как маленький цветной вихрь, Сквозняк обнаружил, что Пеплолапка уже проснулась и теперь сортировала травы, которые вчера они принесли с Туманом. — Ты чего, Сквозняк? — удивлённо спросила она, отрываясь от своего занятия. — Чужаки, — выпалил Холодок и бросил шерсть к лапам Пеплолапки. Та осмотрела клочок, понюхала его, потом вернула Холодку. — Подумаешь, шерсть, — взмахнула она хвостом. — У нас в лагере немало светло-серых котов, а папоротник идёт на подстилки, так что ничего странного, что шерсть пахнет папоротником. Где ты его нашёл? На поганом месте? — Да... Воняет?.. — Вот, кто-то ходил утром и зацепился за ежевику, — ответила Пеплолапка, пропустив вопрос Сквозняка мимо ушей. Тут проснулся Туман. — Ох, молодёжь... — простонал он, поднимаясь с подстилки. — Не могли бы вы потише? В чём дело? — Да тут просто Холодок нашёл на поганом месте клочок шерсти, пахнущий папоротником, и думает, что к нам пробрался лазутчик. — Но воздух в лагере пахнет папоротниками... — вяло возразил Холодок. — Мало ли, — фыркнула Пеплолапка. — Ну-ка, ну-ка, дайте понюхать... — Туман тщательно обнюхал клочок. — Хм. Холодок, возможно, ты прав. — Но ведь папоротники в основном идут на подстилки, так что ничего удивительного нет! — А этот клочок очень сильно пахнет папоротником, как будто кто-то специально вывалялся в них. — Туман внимательно посмотрел на Пеплолапку. Сквозняк оживился. — Точно... — прошептала его «коллега». — Надо сказать Красной Звезде. Сквозняк, Пеплолапка и Туман быстро шли к пещере предводительницы, и именно у серого целителя в зубах был зажат клочок шерсти. Холодок очень удивился, когда увидел Перламутровую, с приоткрытыми глазами дремавшую у входа в пещеру Красной Звезды, словно собака у гнезда Двуногих. Пеплолапка, судя по всему, была удивлена ничуть не меньше. Изумление было крупными буквами написано у них на лицах. — Что? — рявкнула Перламутровая, поймав их взгляды. И уже более спокойным тоном добавила: — Сейчас всякая защита не помешает. Она отодвинулась, давая целителям пройти. — Красная Звезда? Это мы, — позвал Туман, не разжимая пасти. — Да, входи, Туман, — донёсся до них голос предводительницы. Туман осторожно вошёл. Красная Звезда лежала на подстилке, с гладкой прилизанной огненно-рыжей шерстью, аккуратно подвернув под себя лапки. — Да, Туман? Что-нибудь нашли? И что это у тебя? — спросила предводительница, не меняя позы. — Тьфу... Чужаки. Чужаки проникли в лагерь, — ответил Туман, выплюнув клочок к её лапам. — Что? — Зелёные глаза Красной Звезды превратились в две сияющие щёлки. Шерсть на её загривке начала подниматься. — Вот. — Туман подвинул к ней клочок. — Это Холодок нашёл на поганом месте. Чужаки проникли к нам через поганое место, как следует натеревшись папоротниками. Весь воздух в лагере пропах орляком. Они обыскали всё! — выдавил Туман. Красная Звезда вскочила и зашипела. — Пусть попробуют в следующий раз к нам пробраться! И с криком «Пусть все коты соберутся на Главной поляне у скал-когтей» кошка вылетела из пещеры огненной вспышкой, и Перламутровая пошла за ней. — Пошли, — кивнул Туман в сторону Главной поляны после недолгой паузы. — Пусть все коты соберутся на Главной поляне у скал-когтей! — выкрикнула Красная Звезда. Проснувшийся лагерь на мгновение замер, а потом коты побежали на поляну. Красная Звезда смотрела на своё племя: здесь и храбрый Звездоцап, и смелая ученица Костёр, и сильная молодая Гроза, и другие воины... Глядя на них, Красная Звезда почувствовала прилив гордости: ух, пусть только попробует кто-то на них напасть! — Подождём старейшин, — коротко бросила она, когда почти всё племя расположилось на поляне. Из палатки старейшин со вздохом выползла старая Перепелка, а за ней и Оляпка, тихо бурча что-то под нос. И только тогда, когда они присоединились к своему племени, Красная Звезда начала свой рассказ. — В лагерь попали чужаки. — При этих словах всё племя ахнуло. — Сквозняк, расскажи нам, как это было. Из толпы вышел разноцветный ученик и, подойдя к Красной Звезде, заговорил: — Сегодня утром я пошёл на поганое место, обнаружил там клочок светло-серой шерсти и пошёл к Туману за советом. — Голос Холодка подрагивал от волнения. Солнцелапка из толпы с гордостью и удивлением смотрела на товарища, и это придало котенку храбрости. — И это не клочок шерсти кого-то из племени, потому что он весь пропах папоротником, как будто хозяин клочка... Солнцелапка хихикнула. — Круто сказано, — оценила она в полный голос, и тут же ей на хвост с шипением наступил огненно-рыжий Феникс. — ...специально вывалялся в папоротниках, — закончил Холодок. Наступила краткая пауза. Потом племя взорвалось воплями и криками. Маленькие котята пищали, прижимаясь к своей маме Капле Росы. Та обвила их пушистым хвостом, и по ней было видно, что тому, кто тронет её малышей, мало не покажется. — А если это кто-то из наших оруженосцев тренировался? — крикнул из толпы кто-то, и по тону это было поразительно похоже на Серогривку. Холодок растерянно захлопал глазами. Туман пришёл ему на помощь: — Запах папоротника уже выветрился бы, пока они дошли б до лагеря. К тому же кому захочется протискиваться через поганый лаз? — Это были лазутчики, — твёрдо объявила Красная Звезда, и все тут же затихли. — Теперь надо защитить лагерь. Разве мы позволим каким-то одиночкам нагло вторгаться в наш дом?! — При этих словах всё племя яростно взревело. Красная Звезда подождала, пока коты успокоятся, и начала отдавать приказы. — Серогрудый, возьми с собой котов и иди укреплять стены лагеря. Золотинка, ты тоже возьмёшь котов, но пойдёшь с ними делать секретный поганый лаз и секретный вход из лагеря. Туман, Пеплолапка, Сквозняк, запасите травы, да побольше, на всякий случай. Галактит, иди с ними. — Тут Пеплолапка тихо застонала. — Звездоцап, ты со своими воителями должен сделать потайной выход из лагеря. Можете отправляться. Все, кто укрепляют лагерь, могут потом пойти прочесывать территорию. Перламутровая, организуй дополнительные патрули, да побольше. — Хорошо, Красная Звезда, — покладисто отозвалась Перламутровая, затем серобурая кошка грозно сверкнула зелеными глазами. — Почему никто не охранял лагерь? Заснули на посту? Хорошенькое дело. Кто сегодня должен охранять лагерь? Пусть он идёт убираться в палатке старейшин! Одна из кошек растерянно заморгала и стыдливо приподняла хвост. — Я охраняла лагерь и задремала стоя, — пробормотала она, отводя глаза. — Речушка, это была ты? – пораженно мяукнула Перламутровая. – Ну ладно, пока я не отменю наказание, ты будешь убираться у старейшин. Ни у кого ничего не пропало? Оруженосцы, обыщите лагерь! Вдруг что найдёте... Пеплолапка, Туман и Сквозняк вышли из лагеря под крики Красной Звезды вместе с остальными патрулями. — Пеплолапка, Сквозняк, я сейчас пойду собирать травы в той стороне, — Туман махнул хвостом, — а вы пойдёте в противоположную. А ты, Галактит, идёшь вооон туда, — серый кот неопределенно махнул вглубь леса, и золотистый, злобно фыркая, пошел туда; видимо, Туман перепутал одну из его личностей. — Срывайте все целебные травы, которые попадутся на вашем пути! Сквозняк, ты у нас ещё плохо знаешь травы, — ученик понурился, — но ничего, выучишь потом, а Пеплолапка будет тебе показывать и рассказывать о травах. — Конечно, Туман! Пошли, Сквозняк! — Пеплолапка сорвалась с места и рванула вперёд. Котенку ничего не оставалось, кроме как побежать за ней. Туман усмехнулся в усы. «Ох, котята», — фыркнув про себя, подумал он и неспеша побрёл в противоположную сторону. «Как чужаки могли пробраться в лагерь? — думал он. — Ведь наш лагерь надёжно защищён. Не исключено, что кто-то из нас мог помогать чужакам. Хм. Отличный кустик пижмы. — Туман с хрустом перекусил горький стебелёк. — Надо запомнить это место. Сообщники в лагере. Стоп... Кто у нас кровожадный? — Туман задумался, перегрызая очередной стебель. В его памяти всплыл образ Перламутровой. — Нет... Она преданна племени. Да и все преданы! Никто не мог помогать, потому что чужаки сами изучали лагерь… Надо будет пойти в другую сторону, а то здесь только пижма иногда попадается. Хотя... Тут же недалеко есть заросли мать-и-мачехи и кошачьей мяты!» Туман помчался в ту сторону, не переставая думать. Высокая трава щекотала ему брюхо, и Туман недовольно морщился. Добравшись до места, он начал собирать мяту, борясь с искушением съесть несколько листочков. «Так... Кто у нас хитрющий? И коварный? Кто у нас мстительный? Кому коты племени что-то сделали плохое? Кто мог затаить на них обиду?» И вдруг Туман застыл, как вкопанный. Мята и пижма вывалились из его разинутой пасти. Он кинулся собирать их, но одна-единственная мысль пульсировала в его мозгу… «Он. Это мог быть только он!» Постепенно и другие мысли всплывали в его голове – и пророчество Мяты, почти что забытое и закинутое им самим на задворки памяти; и странное предостережение черно-белого чужака; и таинственный голос молодой кошки в тумане, обещающий, что ничто не даст ему позабыть о тяжелых грядущих временах. Кое-как наспех собрав выпавшую траву, серый целитель быстрее ветра побежал обратно в лагерь, и его единственным желанием было лишь предупреждение всех своих соплеменников о том, что предатель, некогда выгнанный из племени, решил вернуться и отомстить.