Только скачки - только хардкор!!!

Восемь часов утра. Я еду в микроавтобусе, и в моей голове пусто. Я не могла ни о чем думать. А я еду в школу... Я лишилась самого дорогого, и мне стало наплевать на свою жизнь. В портфеле было много разных учебников и тетрадей, но они, возможно, не совпадали с расписанием. Я проезжала поля и леса. Вспоминала, как мы с Фридрихом мчали птицей по этим местам. На глаза невольно навернулись слезы. В памяти всплыла та картинка: Фридрих кладет голову на мои колени, и, вздыхая, закрывает глаза. Навсегда. Я не помню, сколько просидела, с ним. Потом меня поднял Тимофей и Рыбкин проводил до остановки. Я думала. О лошади. Теперь Ася не просто девка, которая меня достала, а самый смертельный враг. Когда у меня будет шанс, и мы будем только вдвоем, я убью ее. Честно, обещаю, клянусь! - либо придушу, либо ударю, либо толкну, чтоб она расшибла себе свою башку. Обещаю! Я сжала кулаки. Как быстро меняются люди! Вчера еще они носили барьеры за других, седлали лошадей для других, а сейчас они в черном, в наушниках и молчаливые. И задумываться над убийством. Суицид - тоже не плохой вариант. Я у ворот школы. Здесь собрались старшеклассники, потому что до восьми десяти их не впускают. Видите ли, мелкие должны переодеться. А когда мы опаздываем - то нас ругают! нормально, вообще. Я встала в стороне и смотрела в никуда. Ко мне кто-то подошел, и я почувствовала аромат ореха, мяты и алоэ. Тимофей. - Привет! - крикнул он еще за десять метров. Я сделала вид, будто не услышала. Его свита шла за ним, то и дело перешептываясь. - Чего надо? - грубо заметила я. - А, ты думаешь все об этом... Мне жаль... Я теперь тоже ненавижу Асю. Как можно так мучать лошадей?! - он сделал вид, будто ему грустно. Я зарычала от безысходности. Мое сердце разрывается, и Тимофей кусает за самое больное. Зачем? - Отвали! Ты можешь просто заткнуться и отстать от меня?! Мне не нужна твоя жалость!! Что произошло - то и произошло! И не надо сожалеть об этом!! Фридрих погиб ужасным способом, и это все твоя вина! Если бы ты не приперся на конюшню, эта свинья бы не выделывалась!- заорала я. Я выплескивала то, что было. Все смотрели на меня то ли удивленно, то ли с сожалением, то ли с отвращением. Да. Это я. Тимофей округлил глаза. "Не ожидал, да?" - усмехнулась я и отвернулась в сторону. Больно. Только боль. Даже не печаль, не сожаление, не раздражение. Все время в школе все отходили от меня, как от врага. Ну и правильно. Общество людей - отсталое общество. Для счастья люди не нужны. Нужны лошади. Нужен Фридрих. На истории и алгебре я получила два. Но мне наплевать. На все. Хочу попасть к Фридриху. Пора подумать о суициде. Как думаешь, что лучше - поезд или крыша? 16:00. Я обедаю дома. В моей тарелке суп, но я даже не притронулась к ложке. - Почему ты не ешь? - спросила мама, но я ей не ответила. Я лишь мотнула головой. - Не хочешь? - приставала она. Ее забота мне не нужна. Но иногда мне больно самой, если я чем-то оскорбляю маму. Она, видимо, разозлилась. - Не хочешь - тогда не ешь! - она забрала у меня тарелку и злобно вылила суп обратно в кастрюлю. Я поднялась и удалилась в комнату. Мой конный альбом. Достижения, награды, фотографии. Сейчас он у меня в руках. Но переворачивая страницы, я преодолеваю великую боль. На каждой странице я, улыбаюсь, держу за повод великих лошадей. Вот мне двенадцать лет. Моя улыбка до ушей, а зубы в бреккетах. Забавно. Рядом высоченный, метр шестьдесят пять в холке тракененский жеребец по имени Талант. На фотографии он поднял верхнюю губу, казалось, он улыбается... И я тоже. Я очень хорошо помню этого коня. Тогда еще Рыбкин ездил на нем. Его данные были невероятно великими. Гнедой, с большой проточиной, Талант несколько раз показывал себя на центральном Владимирском ипподроме. Еще фотография. На ней снова Талант и я, мне тринадцать. У коня вокруг правой левой ноги большой гипс. А я стою рядом. Стою и поддерживаю его. Эту фотографию мама сделала в тайне от меня. Но я помню это. Талант громко фыркал - он повредил скакательный сустав; было больно, скорее всего. А я стояла рядом: - Ты походишь годик в этом, а потом снова будем заниматься. Не бойся. Я всегда с тобой. Мы порвем этих Криса и Янтаря. Они для нас как... Как... Ну, короче, легкие соперники, - и я оглаживала коня, улыбаясь. А на следующий день Таланта отдали на бойню, так как наш ветеринар Крис нашел у него рак скакательного сустава. У этого идиота всегда есть "лучший" выход. Вчера он лишил меня Фридриха. На следующей странице я с Фридрихом тренируюсь по ипподрому. Слезы навернулись на глаза. "Чтобы подохла в муках эти твари Ася и Крис!" - я со всей силы швырнула альбом в стену. Моя душа разбита по кусочкам. Она черна, как угольки в огне. Так разбита я была только после смерти отца, который разбился, когда ехал домой с работы. Он проезжал по мосту. Был сильный ветер. Мост собирались закрыть, а он хотел быстрее попасть домой. Ко мне и маме. Ураган поднял машину и сбросил вниз... Жизни нет, после того, как ты потерял всех родных. Всех самых родных. *** - Лерочка, это тебя, - тихо сказала мама, заходя в мою комнату. Она, почему-то улыбалась. "Она просто смеется надо мной. Успокойся!" Я в тот момент сидела за столом и плела какую-то ненужную фигню из ниток мулине. Я взяла телефон, и взяла трубку. - Привет, - ответил чей-то голос. Что-то знакомое... - Кто это? - спросила я, хрипя связками. - Это... Это Тимофей... Я уже собиралась сбросить трубку и убрала телефон от уха, но парень попытался остановить меня. Я услышала: "Эй, стой! Подожди!" - Что тебе надо? - грубо спросила я, разделяя каждое слово. - Слушай, ты в общем не... Нет, сейчас не перебивай. Ок? Подожди, и дай я договорю! - в его голосе прозвучали сердитые нотки. Беззвучно засмеявшись, я стала слушать: - Лера... Я видел, что случилось вчера. Мне, правда, очень жаль. Ася вела себя передо мной паинькой, и то, что было вчера, полностью изменило мое отношение к ней. А ваш долбанный ветеринар не похож на ветеринара... - Мне кажется, ты сам его привел к нам, не? - грубо бросила я. - Да, но... Подожди, нет. Я привел его, надеясь на помощь. В общем... Как ты себя чувствуешь? "Хреново. Безнадежно. Одиноко. Плохо. Пустота. Тревога. Усталость. Суицид. Все бесит. Побежденная. Я в тупике. Я на грани. Слезы. Душа болит. Отстой" - пронеслось у меня в голове. - Сойдет, - тихо ответила я, - Но давай ты отвалишь? - Но я беспокоюсь о тебе. Я знаю, что значит пережить такое... - Тебе-то откуда знать?! - зашипела я. Как он смеет сравнивать св... - Один мой друг около полгода назад умер у меня на глазах при болезни. При страшной болезни. Лучший друг, - тихо сказал он. После неловкой паузы, которая длилась значительно долго, он продолжил: Я видел все. Он даже сказал мне на прощание: "Все наладится"... представь да? - умирать, и сказать, что все будет лойс. Я не поверил сперва, убивался, но потом... Я понял, что все рано или поздно заканчивается. И жизни. Но впереди еще много хорошего, нужно не забывать об этом. Я была в шоке. Он тоже пережил смерть. Может, я и не знала, как близко он дружил с этим человеком, но я вдруг почувствовала, почувствовала через всю длину провода его грусть, его сожаление. - Зачем... З-зачем ты рассказал это мне? - запинаясь, спросила я. - Просто... Я думал, кому бы открыться. Мне нужно было как-то освободится от этого груза и рассказать кому-то об этом. Ты тоже тяжело поранилась смертью. Теперь... Мы чем-то похожи, - он сказал это, улыбнувшись. Я услышала его улыбку, и улыбнулась тоже. - Ну, спасибо. Тимофей стал другом после долгих лет "не-общения". Один разговор, даже по телефону, может изменить все. Но все же мои чувства остались, зарывшись глубоко в меня: - Но я не вернусь туда. Конюшня теперь не мой дом, - зачем-то сообщила парню я.