Только скачки - только хардкор!!!

Я обернулась и увидела Ольгу Андреевну. Она приехала с соревнований, но видимо ее отпустили раньше. На ее фоне я увидела, как ведут Базилику в ее денник - Лора, одна классная девочка с конюшни, сегодня выступала с ней. - Я жду объяснений! - отвлекала меня от раздумий она, - Лера, почему у тебя рана? Я уж было открыла рот, чтоб заговорить, но Ася перебила меня. Душа ушла в пятки - ее натура легко спалит меня!: - Она просто поранилась. Я занимаюсь на Дубке. Тимофей смотрит. Лера мешает! О, святые скребницы! "Уф, хотя бы про корду не сказала!" Ольга Андреевна смерила меня сердитым взглядом: - Когда речь идет о Дубке, тебя и рядом быть не должно. Поняла меня? Я понимаю - ты привязалась к нему, но через месяц у него соревнования по конкуру - ты его отвлекаешь! - Поняла, - пробурчала я. Неловко. - А теперь сядьте с Тимофеем на скамейку, и смотрите выступление Аси, - потом она взглянула на всадницу, - кто опрокинул жердь - встает и поднимает! - А мне Лера поднимет. Ей не сложно!- она ледяным взглядом окинула меня. Я поняла ее тончайший намек. Я зарычала от несправедливости. Подняв пыльную жердь, я поплелась через плац на скамейку. Но села с другого края от Тимофея. - Почему ты не хочешь со мной общаться? - вдруг спросил он. - Потому, - грубо отрезала я. Может быть я и хотела. Теперь, когда он точно порвет с Асей, но общение со мной нужно завоевать. Никто не хочет этого делать, и поэтому я одинока. - А по подробнее? - Тимофей улыбнулся и придвинулся ко мне. - Потому что! Ты пришел посмотреть, как ездит Ася - вот и смотри! Еще минут пять Ольга Андреевна что-то говорила Асе. Та слушала, кивала головой и в ответ тоже что-то отвечала. Типа умная! Я нервно дергала плечом. Но вот, к сожалению, началось! Ася прыгнула крестовину. Перекладина не сбита. Хлыст. Посыл. На весь плац раздался мученический хрип Фридриха. После каждого удара хлыста я вздрагивала. Почему я сижу здесь? Я могу пойти на ипподром и погонять Шелка. Могу... Да что угодно! Но я волнуюсь за Фридриха. Хотя... Нет. Я ничего не могу. Что я сделаю? Тройная система. Хлыст. Посыл. Конь дрожит. Страшно дрожит. Ноги трясутся, словно в лихорадке. Грива падает не нежно и мягко, как у Фридриха, а жестко и грубо, как у Дубка. Мышцы коня скрипели, обливаясь потом. Вновь прыжок. Не сбита. Хлыст. Еще хлыст. Еще. Фридрих все терпит. Святые скребницы, я больше не выдержу этого! Посыл. Хрип на весь плац. Вдруг жеребец дико, безумно заржал, прерываясь на хрип, и остановился. Глаза затуманились, и он повалился на горячий, вздыбленный песок. Ася тоже упала, обсыпая Фридриха проклятиями. - Боже!! - заорала я, вскакивая со скамейки и помчалась к Фридриху. К моему, милому, сильному, и когда-то живому, горделивому, доброму и смелому Фридриху. Лошади заваливаются только в нескольких случаях: если какая-то болезнь сжигает их изнутри до такой степени, что лошадь больше не встает, если что-то сломано и если лошадь дичает. Да, бывали случаи, когда просто что-то в мозгу щелкнет, и лошадь сходит с ума. Но это бывает редко. Вопрос один - что из этого с Фридрихом? Самое страшное случилось - он завалился, спасется ли он? Я подбежала к Фридриху. - Пожалуйста, нет! Нет! Фридрих! Встань! - мне было наплевать на всех. Пусть смотрят, как я схожу с ума. Пусть смотрят, как я валяюсь на песке вместе с каким-то конем! Пусть видят, как по моим щекам стекают пламенные слезы! Пусть подавятся своими косыми взглядами! Пусть! - Вообще-то это - Дубо... - Хотя бы сейчас придержи свою тупость и воспользуйся своей единственной извилиной, если таковая имеется - позови Карла!! - я орала на Асю, которая неспешно отряхивала свои бриджи, - Хватит драить задницу!! Меня распирало от злости. Все кипело, бурлило во мне, но я понимала, что криком жизнь Фридриху не спасешь. - Что произошло?! - удивленно воскликнул Карл Петрович, наш ветеринар. Следом за ним бежали Рыбкин и Тимофей. - Я позвал его! - сообщил парень. - Пожалуйста! Пожалуйста, спасите его! - я встала рядом с Тимофеем и уступила место ветеринару. После пятиминутной тишины, которая нарушалась лишь бормотанием Карла, и тихим, смертельно жутким хрипом Фридриха, Карл встал, ушел, скорее всего, в свой кабинет, а через мгновение вернулся с красным ящичком в руках. На ящике была нарисована капля и большая буква: "У". Карл достал большой шприц, вкачал в него что-то, и медленно вколол в шею жеребца. Но особо в детали я не вдавалась. Я видела только душу Фридриха. Голую, дикую, безобразную и разбитую. На осколки. На мелкие, острые осколки. Вдруг глаза коня покрылись белой пленкой, и он стал медленно закрывать глаза. - Что вы ему вкачали? - с плохо скрытой угрозой прошипела я, поворачиваясь к ветеринару, и сжимая кулаки. Тимофей подошел ближе, со словами: "Лера, успокойся! Тише! Держи себя в руках", но я его не слушала. - Мне очень жаль... Но это лучший выход, - тихо пояснил Карл, быстро собирая чемодан, и отходя от меня подальше. - Но это был не единственный выход, верно? - я начала подходить к этой подлой роже. Тимофей поставил руку, и я уперлась в нее. Я бы вцепилась этому придурку в волосы, выдрала бы их ко всем чертям... Но меня перебил Фридрих. Он фыркнул и повернул голову на меня. Я вскрикнула и бросилась на колени к коню. Он медленно положил голову мне на колени. Я не могла даже вдохнуть, мое сердце скакало бешеным галопом, но я понимала, что усыпительное уже действует в крови жеребца, и я не смогу его спасти. - Фридрих... Не умирай... Пожалуйста... Мы же через неделю должны выступать... Мы бы выиграли... Мы самые лучшие, слышишь? Самые... Я зарылась лицом в колючую гриву Дубка, и отключилась от этого мира. Я вспоминала. Все, что было со мной и Фридрихом. Что было со всадницей и ее скаковым конем. Что было с нами. Мы мчимся по Центральному Московскому Ипподрому. Фридрих разрывает копытами песок, пена кипит на плечах, крупе и ногах. Я стою в стременах, иногда давая шенкеля моему коню. Хлыст в руках, но я им не пользуюсь. Мы бежим бок о бок с какой-то вороной кобылой. Ее, кажется, звали Кристаллическая. Всадник лупил ее хлыстом с металлическим наконечником. И она старалась бежать быстрее... А вот левада. Я одела на Фридриха кордео. Прошлась рукой по спине, животу, шее, по крупу. Потом там же палкой. Он ничего не боится, когда я рядом. Не боялся, в смысле... Дала сахар, морковку, яблоко. Села верхом, и он тут же, без приказа, прочитал мои мысли и помчал галопом. Я расставила руки и ловила ветер... Это лучший конь в моей жизни! Был... Его нет. Вот нет и все. Будто бы и не было. Я даже не могу об этом думать. Его нет. Просто нет... Нет.