Семена череды

There came a ghost to Margret’s door, With many a grievous groan, And ay he tirled at the pin, But answer made she none. (c)Sweet William's Ghost

Должно быть, девушка почувствовала пронзающий, полный желания взгляд Отрекшегося – и обернулась. Драугрин поспешно надвинул капюшон еще глубже, стараясь полностью скрыть лицо в тени. Она передернула плечами и, оставив опустевшую корзину на скамье, пошла по тропинке в сторону домов. Драугрин тенью скользнул за ней. Он держался на почтительном расстоянии, опасаясь быть узнанным, но при этом старался не потерять ее из виду. Впрочем, заблудиться Отрекшийся не боялся: ему была знакома здесь каждая кочка, каждая травинка, и он прекрасно знал, куда ведет эта тропа. Вот они миновали ряд домов, и в самом конце показался невысокий покосившийся домик с красной кровлей, окруженный яблоневым садом, с густыми зарослями череды у белого старенького забора. Драугрин почувствовал, как сердце у него ухнуло куда-то вниз. Девушка между тем скользнула в открытую калитку и поспешила через заросший высокой травой двор к дому. Она уже взошла на крыльцо, когда Драугрин тихо позвал ее: - Маргрет... Девушка обернулась - и замерла. Несколько долгих секунд она вглядывалась в его закутанную в поношенный дорожный плащ сутулую фигуру, а затем сделала неуверенный шаг навстречу: – Ты? Не может быть... - прошептала девушка омертвевшими губами. – Они говорили, ты умер. - Она подошла к нему, пытаясь разглядеть хоть что-то в тени его капюшона. Ее лицо выражало недоверие и в то же время надежду. - Где ты был все это время? - Маргрет… Я… - Отрекшийся отвернулся, не позволяя ей прикоснуться к нему или заглянуть в лицо. Он знал, что увиденное напугает ее. – Не надо, не смотри на меня. - Пожалуйста… - ее голос прозвучал почти жалобно. Тонкие руки, дрожа, опустили капюшон, коснулись подбородка, заставляя Драугрина поднять лицо и встретиться взглядами. Девушка вскрикнула и отшатнулась, в глазах ее теперь были лишь ужас, отвращение и брезгливость. На нее смотрело землисто-серое, тронутое разложением лицо мертвеца с желтыми огоньками, злобно горевшими со дна глазниц. Его время закончилось. Девушка попятилась назад, шепча: "Нет...нет, не может быть!" Драугрин протянул к ней было руки, желая успокоить, утешить, но она упала на колени и закрылась руками, словно от удара: "Не надо, уходи!" Она могла бы убежать в дом. Она могла бы даже позвать на помощь - праздничные столы были достаточно близко, чтобы пировавшие услышали ее крики. Он мог бы уйти, оставив ее здесь. Но девушка так и осталась сидеть в траве в оцепенении, сжавшись в комок и испуганно всхлипывая, а Драугрин стоял над ней, тяжело глядя сверху вниз. Он пытался вспомнить ее такой, какой видел при их последней встрече - когда он еще был жив, - но перед глазами застыло ее лицо, скривившееся от отвращения и страха. Где-то глубоко внутри Отрекшегося начала подниматься злость. Что ж, скоро она будет смотреть на него иначе. «Обещай, что вернешься за мной».

***

В Тирисфальских лесах привычно пахло сыростью, гнилью и смертью. Хмурое, скрытое плотными тучами небо. Высокие мрачные ели и чахлые бледные растеньица, забывшие солнечный свет. Тощие, больные животные. И холодный, колкий дождь, будто оплакивающий эту несчастную землю. Они подъехали по широкой мощенной камнем дороге к Руинам Лордерона и, спешившись, ведя коней в поводу, направились к столице Отрекшихся. Проходя через старые ворота, осторожно обошли огромный разбитый колокол, лежавший в пыли и каменном крошеве – больше он никогда не зазвучит. Древний город, казалось, был погружен в сон. Длинные каменные здания наблюдали за ними слепыми глазницами окон и вслушивались в звуки их шагов, гулко отдававшихся в тишине. Ветер взметал пыль в пустынных галереях, трепал обрывки синих знамен. Все в этом странном и жутком месте пугало ее, но больше всего она боялась саму себя. Человеку нелегко смириться с собственной смертью, но еще сложнее бывает принять такое посмертие. Подобно теням из-за стройных колонн выступили обитатели уснувшего города и скользнули навстречу Драугрину и его спутнице - Жители старого Лордерона, забытые живыми. Безмолвные и бледные, они двигались легко и мягко, словно хищники. И как у хищников, горели в сгущавшихся сумерках их глаза. Раньше ее появление здесь могло бы стоить ей жизни, но теперь она стала одной из них, и они приветствовали ее. Драугрин улыбнулся.