Чужие одиночества

Из дневника Стартейра. Запись о пророчестве, произнесенном магом в состоянии транса. "А после того, как будут сожжены мосты, в Крепость явится тьма. Женщины и дети будут отправлены под землю. Знамена, отмеченные темной кровью, взовьются над башнями. Несовместимый союз жреца, колдуна, чернокнижника и мага воззовет мертвых ото сна и те, кто умер за свободу, будут биться с теми, кто умер ради рабства. Почетный умерший воин будет вести за собой скелеты людские, и зомби со сползающей с костей плотью гниющей. Святой воин поведет их за собой, чтобы люди живые видели одобрение светлого бога, а воительница аассимар будет помогать мертвым, изгоняя врагов их мертвых. Будут закрыты внешние ворота за рядами умерших за правду, и лишь со стен крепостных придет к ним помощь. Мужчина и две женщины, полные тьмы по рождению своему, будут терять голоса на стенах, крича о смерти и мщении. Песня, полная света будет сопровождать солдат, вселяя надежду в сердца, и человек из железа разбросает кости людские по истоптанной земле. Люди полягут, и кровь напитает землю. Предательство разожжет огонь над землею, и смерть ворвется во владения людские, противясь свету солнца. Но зазвучит имя нечестивое и мертвец обратится в бегство, спасенный живым. Тогда свет одержит победу над тьмой, и возвестит о ней криком новой жизни". Стартейр. Так и случилось. Все как в видении, из-за которого он и отправился на Абер-Торрил. Тьма явилась в виде нежити, которая подошла к стенам. Но у ничего не соображающей нежити были толковые командиры, которые повели осадные башни к стенам. Их следовало уничтожить. Тогда-то Аида и примчалась к нему. Она рассказала о своем желании поднять трупы, которые накопились в ее подземелье. Рассказала, что Сэнд и Кара должны были заниматься ими. Но теперь Сэнда придется отправить на командование теми магами, что будут атаковать башни огнем. Аида поручала Стартейру распределять между гитзерай и чернокнижником Джерро мощь Кары, чтобы им хватило энергии на управление мертвецами. Как только нежить начала подходить к стенам, два солдата проводили женщин и детей в подземелье, откуда вынесли сотню мертвых тел. Над Крепостью поднялась невообразимая вонь смерти. Подземелье было заперто с двух концов. Аида рассказала, что в случае поражения они все примут яд и погибнут там. Вот тебе и "отправлены под землю". Знамена, которых ранее не было, теперь гордо висели на стенах, глядя вышитыми глазами на происходящее. Союз жрицы, пришедшей из Лимбо, колдуньи, наполненной энергией до предела, чернокнижника, пришедшего из ада, и мага из другого мира - состоялся. И Стратейр с уверенностью мог сказать, что им было чем гордиться. Мертвецы, собранные Аидой приняли на себя первый удар. Там, где могли умирать солдаты, на землю падали уже мертвые тела. И снова поднимались. И так до тех пор, пока их не искрошили на мелкие кусочки. Когда солдаты Аиды с ужасом увидели своих новых союзников, когда они поняли, что во главе отряда мертвецов стоит сам Коллум, снова пришедший сражаться за Невервинтер, они готовы были бежать. Но вперед вышел святой воин с аассимаркой, успокаивая людей и убеждая, что тьма и свет могут стоять вместе ради правого дела. Они же и выпустили этих воинов к ордам нежити за стеной. И они же пошли с благословлениями вдоль рядов живых солдат. И солдаты были воодушевлены. Не только благословением, но и капитаном. Аида - Темный страж, Нишка - тифлинг, Бишоп - следопыт-убийца, были командирами принявшими на себя командование под вражеским огнем, сдерживая напор врагов на стенах. И именно там была самая жестокая мясорубка. Нежить лезла с осадных башен, стрелы свистели над головами, а небо было прорезано летящими с обеих сторон огненными шарами и молниями. То и дело голос одного из них выкрикивал: - Подкрепление на стены! Сначала уверенные голоса становились все глуше и надсаднее. Все трое охрипли к тому моменту, как все осадные башни были уничтожены. Стенам ничего более не угрожало и командиры, с потрепанными остатками людей, дворфов и людей-ящеров отступили во внутренний двор. А потом было и предательство, и песня, и голлем клинков - "железный человек". И отступившая тьма была, и крик новой жизни. Аида. Настолько страшно ей еще никогда не было. И так тяжело. В какой-то момент она даже перестала воспринимать происходящее, просто кромсая, снова и снова мертвую плоть. А осознав, что нежить больше не лезет из осадных башен, она схватила лук и принялась отстреливать ту нечисть, что столпилась у стен. Ее сильно потрясли за плечо. Обернувшись с ошалелым видом, она увидела перед собой Бишопа. И ей потребовалось время, чтобы сообразить, что именно он говорит ей: - Валим отсюда, Аида! - Он потянул ее за собой, когда сообразил, что она просто не понимает его. Она действительно сильно перепугалась. Бедный парень - сам перепачканный в крови, так еще ее за собой, как балласт тянет, так еще и раненную Нишку ловит, когда та норовит оступиться. Кана тут же оказалась перед ними, стоило им, вместе с отступающими солдатами войти во внутренний двор. Сознание Аиды воспринимало только отдельные слова и кадры. Кара, которая лежит без сознания, привязанная за руки к Зджаэв и Аммону. Оба они вымотаны до предела и пытаются отдышаться. Сэнд, которого ведут под руки, а руки дрожат крупной дрожью: - Зелья не действуют, Аида. - Голос, как шелест. - Я сам их варил, но они не действуют. Зычный голос Джелбуна, кричащий чуть поодаль: - Сломавшееся оружие бросайте, где есть! Не донимайте меня! Бивил! Мне нужны люди, мы должны сделать вылазку за оружием! То, что осталось от нежити на что-то годно. Тут же голос Катрионы: - Бегом в амбары! Вилы, косы, кнуты, палки, все, чем можно выколачивать пыль из их черепов! Паника, паника, паника кругом. Кана была рядом, отрывисто, коротко и четко отдавая команды. Увидев взгляд Аиды, она так же отрывисто и уверенно бросила, будто отвечая на незаданный вопрос: - Внутренние укрепления все равно трудно взять. Мы закидаем их камнями, если надо. И Диккин, взявшийся будто ниоткуда и дернувший Кану за подол длинной куртки: - В лавке есть немного оружие. Я даю капитану оружие. Кана заорала: - Катриона, в лавку торговца! О, Малар! Они с Анкусом по несколько раз перепроверили запасы, после того, как узнали о предательстве. Оружие было в порядке! А на ее плечи легли ладони следопыта, проведя вдоль руки до локтя. Аида обернулась, заметив, что на ее одежде остался длинный кровавый след от его пораненной ладони. Он негромко произнес: - А ведь я почти решил остаться с тобой. Как удар поддых. И понимание. Смутное предчувствие того, что она прекрасно знает, что сейчас произойдет. И заранее больно. Когда она еще не верит, когда надеется, что не этого со страхом ожидала со вчерашней ночи, когда надеется, что он имеет в виду что-то другое. А на надежду всего доли секунд, и она умирает, как только Бишоп отталкивает девушку, уходит к воротам, почему-то открытым воротам, и говорит. Говорит, почему и за что. Все это он говорил и раньше. Ничего нового. Ее предупреждали. И неверие сменяется гневом. Не на него. На себя. Дурочка деревенская. А нежить входит в ворота, расступаясь перед следопытом и пропуская его. Рядом звук натянувшейся тетивы, и она смотрит на трех стрелков, которые целятся в еще открытую пока спину Бишопа. И она не успевает подойти. А сорванный голос не кричит, а только шепчет: - Не стрелять! Не стрелять! Нет! - И не докричаться. Но Кана, надежная и послушная, хоть и разъяренная донельзя, выкрикивает команду своего капитана: - Не стрелять!! Облегчение, когда Аида видит сомкнувшиеся ряды нежити. Его уже не достать. Зато эти твари еще могут за все поплатиться. Кана продолжает командовать, уверенная в том, что ее капитан на это не способна. И Аида перебивает ее, произносит первую команду: - Пусть Гробнар выпустит Конструкта. А ведь Анкус говорил о таинственном предателе. Сколько же работы Бишоп проделал? Уничтожить зелья и оружие, сломать ворота и при всем при этом неотлучно быть при ней. Вторая команда: - Касавира сюда. Третья команда: - Гражданских - на стены. Четвертая команда: - Изыди!! - и ярость Темного стража полностью перечеркивает испуг и горе деревенской девочки, изгоняя нежить волею темного бога. Предал, да? Почти решил остаться? Дорога к победителю всегда открыта? Сдохнут все, как и полагается? Славно. Славно, славно, весело! Впервые ауры Темного стража и паладина - не мешают друг другу. Вот что он имел в виду. Он отдал ей свое сердце, паладин. Хороший дар. Полезный. И каждый из них так силен, что никакое предательство не поможет. Ее бездумная пляска прерывается лишь на секунду, когда она слышит неуместный здесь, болезненный женский крик совсем рядом. Воительницы так не кричат. Аида оборачивается и видит беременную женщину, ползущую вдоль стены и держащуюся за низ раздувшегося живота. Два солдата кинулись к роженице, желая увести ее из опасного места, но Аида велела: - Оставьте ее. В бой! Если ей не хватило ума или прыти уйти в подземелья, она родит прямо тут, на поле боя. Бишоп. Фара встретила его улыбкой. Гариус, если бы умел, тоже улыбался бы. Но горящая черепушка лишь проговорила: - Фара будет поддерживать магию, и не сможет держать портал. - Он всучил в руки Бишопа плошку с какой-то светящейся дрянью. - Она не будет внимательной. Я буду сильно занят. Сейчас я отправлюсь убивать рыцаря-капитана. Это отнимет много сил. Ты будешь смотреть на происходящее и вытащишь меря оттуда, как только решишь, что это необходимо. Если я ослабну, ты позовешь меня по имени, опустив порезанную руку в чашу. Понятно? - Я не маг. - Я знаю. Ты понял, что нужно сделать? - Да. И он действительно видел все. Как Гариус вошел в ворота. Запыхавшегося паладина, Аиду с исказившимися чертами, солдат, продолжающих умирать под напором нежити, Конструкта с появившимися на железном корпусе вмятинами. И то, с какой яростью засветился призрачный меч, когда Аида, без слов напала на Гариуса. Как чернокнижник затянул своим дьявольским голосом истинное имя Гариуса. Как туда, на этот пятачок земли кинулись все, кто держался на ногах - Кана, Джелбун, Свет Небес, Келгар, Касавир, Конструкт, Гробнар. Как Ночной охотник трепал их всех, будто забавляясь. Гариус сказал ему на мостах, что нежить не тронет никого с запахом крови Бишопа. Может быть, этого хватит. Из-за этой девчонки он пустил себе больше крови, чем рассчитывал. Но нежить действительно обходила ее стороной, как заговоренная. Фара попыталась что-то сказать, но не смогла из-за намертво стиснутых зубов, и скрутившего ее тело ритуала. Она провидела и была беспомощней котенка. Бишоп выполнил то, что ему сказали. Только дождался того, чтобы ночной охотник рухнул замертво. И того, чтобы имя Гариуса было произнесено полностью. Жаль, что никто из его бывших "друзей" не погиб, но ждать дольше было нельзя. Он засунул незажившую руку в чашу, позвав: - Черный Гариус. И вот, он тут, плюется, топает ногами, бесится. Ничего, переживет. А маг доставил их с Фарой в Мерделейн. Через портал. Казалось, что тут не воздух, а патока. Тяжело. Фара дотронулась до его плеча: - Ты выдержишь, ты привыкнешь. Я буду рядом и прослежу за тобой. Бишоп просто пошел следом за Гариусом, поглядев мельком на тыльную сторону ладони. Там были ее пальцы, когда он сказал, что решил остаться "почти". Тогда короткие ногти впились в его кожу, в бессознательной попытке удержать. Три маленьких царапины на память. Всего-то. Кана. Солнце все же выжгло этих тварей с земли Крепости. В какой-то момент Кане показалось, что Аида просто не в состоянии командовать. В ее глазах была та же растерянность, что она уже не раз видела в глазах впервые попавших на войну юношей и девушек. Но она взяла на себя командование. Для этого ее потребовалось предать. Сенешаль привыкла к тому, что за кажущейся беспечностью и наплевательством Аиды скрывается сила и твердый характер, который приведет ее и ее людей к победе при любых обстоятельствах. Нельзя было ожидать от необученного человека хорошего руководства боевыми действиями, но она справилась. Едва-едва. Но это именно она привела в крепость всех, кто выиграл сегодняшний бой. Аида провела пальцами по правой брови, все еще глядя вокруг с некоторой растерянностью. На лбу, у линии волос, красовалась большая царапина, и кровь залила половину ее лица. Девушка махнула рукой, призывая следовать за ней. Кана шла следом за Аидой, когда они обе услышали тонкий писк. Сердце Каны сжалось: та рожавшая женщина лежала у стены, раскинув ноги, со стрелой в груди. А младенец, перепачканный родильной кровью, едва заметно шевелился и попискивал, запутавшись в юбках матери. Кана не успела моргнуть, а рыцарь-капитан резким движением обрезала пуповину, взяла на руки ребенка и пошла дальше, поднимаясь на стену. По пути она содрала потрепанное, опаленное черное знамя, и завернула в него младенца. На стене их встретил сэр Ниваль, холодно обратившийся к Аиде: - Мы не верили в тебя, но... ты справилась. Я благодарю тебя за эту победу. - Мимолетный взгляд дал Кане понять, что благодарность адресовалась и ей тоже. А рыцарь продолжал: - А вот твоего приближенного следопыта ждет виселица, и... Аида перебила его резко: - Этот человек, рискуя собой, по моей команде отправился в тыл врага, под видом предателя. Если его вычислят, его убьют. Если тень так опасна, как мы думаем, он умрет. Но если этого не случится, то один из самых моих надежных людей, будет действовать в нашу пользу в стане врага. Этот человек - герой, который рискует собой. Я буду просить Нашера о присвоении ему дворянства, наградой за героизм. И я не потерплю, чтобы в моем доме чернили имена настоящих героев. Я не прощу этого даже вам, сэр Ниваль, при всем уважении. Удивительно, но капитана, стоящего на стенах все солдаты хотели слышать настолько, что замерли там, внизу. В наступившей тишине все услышали ее слова, не смотря на сорванный голос. Вранье, шитое белыми нитками. Но в этот момент многие готовы были если не поверить, но услышать хотели именно это. Солдатам это было нужно. А Аида продолжала, пользуясь этим. Она обратилась уже к солдатам, чуть повысив тон: - И я хочу, чтобы каждый разнес весть о человеке, что отправился умирать за нас. Но это будет позже. Сегодня я благодарю вас всех, а не его. Вы сражались. Вы победили. - Она подняла сверток, который держала на руках - Вот за что мы сражались! Ее мать мертва и я пользуюсь правом лорда назвать новорожденного. Имя девочке - Уин - Победа! - Она шлепнула малышку, заставив ее заверещать. Солдаты приветственно завопили, дружно выкрикивая: - Победа! Победа! Аида повернулась к Нивалю, и с отвращением всунула ребенка ему в руки. От неожиданности мужчина чуть не уронил кричащий сверток. А Аида уже ушла. Да, она ветер, что наполняет паруса корабля. Кана не ошибалась ни тогда, ни теперь. В эту женщину, которая минуту назад держала ребенка на руках, стоило верить. Так или иначе. Аида. Она должна узнать, как он это сделал. Сбежал - хрен с ним. Но как он испортил ее запасы? Когда они с Анкусом проверяли все, на оружии не было ни ржавчины, ни изломов. А когда пришло время сражаться, оружие буквально рассыпалось в руках ее солдат. Ей вообще хотелось... узнать. Хоть что-то. Девушке удалось проскользнуть в таверну незаметно для остальных. Она выбила дверь парой пинков и, прежде чем войти, немного помедлила на пороге. Каждое его временное пристанище являлось его собственной неприступной крепостью, куда он никого не впускал. Аида огляделась, прикрыв за собой дверь. Комната была пустой. Будто здесь и не жил никто. Ни личных вещей, ни даже мусора. Только стопка постиранного и аккуратно сложенного белья на постели. Это наверняка доставила служанка из прачки, еще до нападения. В ящиках стола обнаружились лишь слабые следы его присутствия. Бесполезные обломки стрел, отрез твердой кожи, оборванная шнуровка, точильный камень. И больше ничего. Аида вздохнула, прошла к столику с кувшином и тазом. Вода в кувшине на пятую часть испарилась. Девушка плеснула на лицо, и в таз потекла красноватая от крови вода. Порез на лбу защипало. Она оглянулась в поисках полотенца, прошествовала к кровати и взяла из стопки свежего белья. Устало уселась на край постели, осторожно поводя туда-сюда головой. Бой, война... больше всего ее впечатлил шум. Крики, топот, взрывы, скрежет костей, звон стали, грохот орудий... Все это слилось в адскую какофонию и до сих пор звенело в ушах. Ужасный шум. А еще вонь. Запах, который пропитал ее всю. Аида с остервенением принялась дергать пряжки и застежки сначала кирасы, потом, куртки, пояс - туда же. Сорвала с себя пропотевшую, влажную рубашку, отправив ее на пол, к остальной одежде. Стянула перетяжку, с удовольствием вздохнув свободнее. Замерла, наслаждаясь прикосновением воздуха к разгоряченной коже. Вытащила из стопки постиранную рубаху и натянула на себя. Ее руки полностью утонули в рукавах. Рубашки Дейгуна были ей почти впору, а эта была непривычно больше. Надо пойти к себе. Неважно, кто и зачем может ее искать, каких приказов от нее хотят и что еще надо сделать. Она хотела спать. И точка. Аида откинулась на постель, прикрыв глаза сгибом локтя. Сейчас соберется с силами, встанет и пойдет. Не осталось даже запаха на постели. Ничего. Девушка лениво подняла руку и вытерла защекотавшую кожу дорожку слез. Она никогда не плачет. И сейчас не будет. Нет. И не заметила, как уснула. Потом, сквозь сон, она слышала тихий, немного укоризненный вздох Келгара: - Ох, девонька... - И чувствовала крепкие, твердые руки, которые подняли ее на ноги. - Пойдем. Пойдем-ка домой. Умоешься, поспишь нормально. Утро вечера мудренее. Она улыбнулась: - Так утро же на дворе. - Не цепляйся. Пошли. Аида послушно зашагала следом, прихватив еще одну чистую рубашку и оставив свои вещи на полу. Подберет кто-нибудь. А потом Алданон сказал, что сможет открыть портал в Мерделейн. Через четыре часа после окончания сражения за Крепость-на-Перекрестке. Даже выспаться толком не успели. И два часа на сборы. Самое необходимое - с собой. И вдруг явившийся Нашер с неожиданным подарком. Он вручил Аиде воскрешающий жезл. Сила, которую с таким трудом вызывала Зджаэв - в одном магическом артефакте. Хороший подарок. Аида оставила рапиру с парализующей магией, меч, подаренный Экслом. Надела все амулеты, кольца и серьги с магической защитой, что у нее были. Два кинжала, меч Гит, сабля жреца Малара, стрелы, лук, купленный перед судом. Она готова. Пора. Эпилог. When I thought that I fought this war alone, You were there by my side on the frontline. And we fought to believe the impossible. When I thought that I fought this war alone, We were one with our destinies entwined. When I thought that we fought without a cause, You gave me the reason why. (Poets of the fall "War") Аида. Она заметила, что перестала реагировать на происходящее... нормально. Просто, происходило столько всего и сразу, что единственное, что оставалось, это реагировать на обстоятельства и замечать лишь очевидное. Все в сборе. Прощание, в котором искренность лишь от Каны и Алданона. Портал. Тяжесть Мерделейна. Гулкая тишина. Очередные споры ее спутников, которые больше были ей неинтересны. Куда идти и что делать. Они пытались это выяснить между собой, не подозревая, что Аида совершенно не слушает их. Как это куда идти? Вперед - убивая все, что подвернется под руку, пока Король Теней не появится перед ней. Пропавшая Нишка - вот что вызвало отголосок эмоции - беспокойства, но, в общем и целом лишь подстегнуло ее решимость быстрее идти вперед, чтобы закончить уже все, наконец. Темные коридоры. Один за другим. И толпы нежити. Сначала они разлетались перед Аидой, Касавиром и Зджаэв, которые дружно сметали их волнами изгнания. Потом стало тяжелее. Они шли четыре часа. Нишка. Она всегда думала, что может выдержать пытки. Не долго, но может. День или два. Но ее разубедили за пару часов. Она очнулась в большой комнате, привязанная к пыточному креслу, а рядом на столе весьма красноречиво были разложены инструменты. Сначала Гариус просто предложил ей сотрудничать. А когда понял, что ее ничто не заставит предать Аиду, этот ублюдок позвал Бишопа. Нишка ужаснулась тому, как он выглядел - будто заживо превращался в тень. Гариус оставил их наедине, а Бишоп присел перед ней на корточки, и проговорил, с усилием разлепив потрескавшиеся, сухие губы: - Тебе лучше сделать так, как он скажет. Нишка дернулась, надеясь, что ее нога привязана недостаточно крепко, и она сможет пнуть этого гада в лицо: - Как же ты мог? Ты предпочтешь умереть здесь, чем сражаться на одной стороне с так ненавистными тебе "блаженными"? Бишоп протянул руки и отстегнул флягу с водой от ее пояса. С жадностью сделал пару глотков и прокомментировал: - Эти сволочи забыли, что у них есть и живые союзники. Ни воды, ни еды нормальной, представляешь? А теперь послушай - Он зашел ей за спину и развернул кресло так, чтобы она видела противоположную стену. У стены сидела в трансе черноволосая и босоногая вампирша. А на стене, в легком магическом мареве, как в волшебном шаре, Нишка увидела всех их, идущих по коридорам храма, сражающихся. Бишоп проговорил ей на ухо: - Они еще очень далеко. Никто тебе не поможет. - Ну, так убей меня. - Нет. Для тебя готов другой сюрприз. Гариус спросил, кто из вас всех наиболее сильный и способный противостоять Аиде. Кто почти готов признаться, что не любит рыцаря-капитана. Я назвал тебя. - С дуба рухнул? Да что с тобой?! Я едва узнаю тебя, ведь ты всегда был умным человеком. Что они сделали с тобой? Он оперся локтями о спинку кресла, спокойно заговорив: - Мне кое что рассказали о тебе. О твоей родне, твоей крови. Пока ты была без сознания, Гариус сделал все что нужно, чтобы ты чувствовала и понимала, что именно здесь твое место. Ты же чувствуешь каждого демона, призванного сюда. Признайся. Его магия в твоей крови. И это ты тоже чувствуешь. Правильно? А еще что ты чувствуешь? Нишка прислушалась к ощущениям, осознавая с отвращением и страхом, что он говорит правду. Она чувствовала... свое место. Дом. Зло, которое кипело в каждой вене, вызывая желание убивать не только плоть, но и души. Демон проснулся без ее участия всего за несколько минут. Несколько минут, против того, что она пыталась подавить всю свою жизнь. Она могла бы заплакать, но ведь демоны не плачут. Только тифлинги могут. Демоны - нет. Бишоп спросил тихо: - Что ты чувствуешь? - Тебя. Почему? - Я был командиром Аидиных солдат. Теперь я командир солдат Гариуса. А он не хочет, чтобы нечисть порвала на лоскуты своего командира. В каждом демоне, вампире и упыре, которыми я командую - полно моей крови. Вы не ослушаетесь меня, и не сбежите от меня. Ты будешь слушаться меня. - Ха! Ты думаешь, я буду подчиняться человеку, став демоном? - А ты не думай о себе слишком много. Ты тоже будешь командиром. Но сначала тебя надо научить послушанию. - Ну, научи. Посмотрим, что у тебя получится... человек. Это она зря сказала. Он научил. У него отлично получалось извлекать из нее вопли, стоны и слезы вперемешку с мольбами. Он работал совершенно спокойно и равнодушно. Только морщился иногда, когда вопли становились особенно пронзительными. И она согласилась. На все. А потом потеряла сознание. Только сквозь боль, жар и бред она уловила прикосновение чего-то теплого, широкого, влажного к ее рту. Острый аромат родной крови заполнил ноздри. Ее хозяин! Она присосалась к порезанным рукам Бишопа, вгрызлась острыми зубами, жадно глотая кровь. И почувствовала... свободу? Чуть приоткрыв здоровый глаз, она увидела, как Бишоп приблизил свое хмурое лицо вплотную к ее лицу, приложил палец к губам и прошептал: "Шшш". Потом отошел от нее. Она оставалась демоном, да. Но ее хозяин отпустил ее. Она была ничьей. Ни хозяев, ни страха. Аида. Они дошли, и встретили и Гариуса, и Нишку, и... Бишопа. Ей не требовалось объяснение причин. Но он рассказал. Рассказал все и от души, будто не мог остановиться, будто хотел говорить об этом так давно, что сейчас просто не может замолчать. Теперь она могла сложить все в одну мозаику. И едва не содрогнулась, когда поняла, насколько неизбывную ненависть он должен был испытывать, и каким терпением обладать, чтобы жить с этим столько времени. Он победил. Победил их всех. Дункана, ее, Гариуса, гильдию, Лускан, Невервинтер. Как он готов был умереть в горящей деревне, которую сам и поджег, так он готов был умереть здесь, в водовороте ненависти, который закрутил. Король теней - война тени - были лишь причиной и поводом. С его точки зрения - каждый из них должен был умереть. И она - в числе первых. И неудивительно, что в его голосе было столько удивления, когда он сказал, что так и не смог ее возненавидеть. Это даже ее удивило, когда она услышала всю историю. Она сама - ненавидела бы люто. А вместе с пониманием его правоты, его злости и обиды, пришло понимание того, что она сделает так, как он хочет. Она даст ему то, чего он так долго добивался. Но он должен жить, чтобы наслаждаться этой победой. Он не должен сражаться сейчас. И пары слов, пары взглядов - непонятных для других - хватило, чтобы он понял, чего она хочет. Он понял, что она его отпускает, и понял, зачем она делает это. Он улыбался ей. Она видела. Глазами, взглядом. А вот Гариус не понял ничерта. И очень удивился, когда следопыт бросил его и убежал. Так же, как удивился, когда понял, что не имеет власти над Нишкой. Но красноречие и Аидино невезение все же сыграли ему на руку. Вместо двоих ее спутников он получил одного. Сэнда. Этого Аида совсем не ожидала. Но горечи не испытывала. Умрет Сэнд раньше или позже - неважно. Все равно умрут все они. Когда с Гариусом было покончено, а портал Короля начал шириться, Аида могла только вздохнуть судорожно. Она стянула браслет с руки, опустилась на колени, и крепко обняла Фейдха: "Прости, милый мой. Береги его и охраняй. До самой смерти. Я этого хочу. Прощай. Я люблю тебя". Ее волк зажал браслет в зубах и стрелой умчался вглубь храма, побежав по следу Бишопа. Аида повернулась к порталу, сжав рукоять меча Гит изо всех сил. Ей было страшно. Но она четко знала, что должна делать. Сначала должен умереть Король Теней. А потом должны умереть все остальные. А потом выбраться отсюда и уйти с Берега мечей, и никогда больше не попадаться на глаза следопыту. Пусть думает, что она тоже мертва. Бишоп. Чертовски просто. Пара ласковых слов, пара горячих взглядов, и она готова умереть за него. Он, конечно, перестрахуется, но, в общем и целом, он был уверен, что Аида сделает все, что он захочет. Ха, ну что за идиотка! Ведь Бишоп был не против, если бы она выжила. А сейчас для него главное - сбежать из Мерделейна. У него была фора, ведь он убил контролировавшую его вампиршу. Но она был лишь тем, кто держал его на поводке, в то время как он сам, поводок и поводырь принадлежали Гариусу. Уйти оттуда, отказаться сражаться - было невыносимо тяжело. Он думал, что у него голова треснет пополам от боли. Впрочем, как и кости. Никогда раньше его так не ломало, даже от самых сильных ядов. Тогда он успел уйти лишь на один уровень вверх. И свернулся калачиком у стенки, пытаясь не сдохнуть. Он понимал, что с каждым шагом назад ему будет легче. Но держался. А потом облегчение нахлынуло разом, красная пелена перед глазами исчезла, боль ушла. Он увидел, что рядом с ним два волка. Фейдх положил браслет призыва на пол и подтолкнул мордой к нему. Прощальный подарок и просьба позаботиться одновременно. Что ж, Фейдх был отличным зверем, и Бишоп не собирался отказываться от него. Он побежал по коридорам как мог быстро, сбросив все лишнее, от чего мог позволить себе избавиться. Если Гариус мертв, то вот-вот явится и самый большой босс. А вот это уже не его, Бишопа, дело. Он успел едва-едва. Наружу он выползал, карабкаясь по обломкам лестниц, которые дрожали и рушились под ногами. Он лежал на спине, тяжело дышал и видел, как земля перед ним уходит вниз, вглубь. Храм лежал в руинах перед ним. Карнвьяр сидел спокойно, и лишь бока ходили ходуном. А рядом с горечью и болью выл Фейдх. Ничего, у тебя теперь новый хозяин. Покойся с миром, командирша. Он устал, был вымотан морально и физически, чертовски хотел спать и есть. Но он легонько улыбался. Он добился, чего хотел и все мертвы. Он жив и свободен. Вот вам и окончание истории. Конец.