Жизнь

      Корни дружбы залегают глубоко. Они пускают ростки, даже если над землей не осталось и пня. Оглянешься вокруг — и видна поросль, зеленая, как надежда и волшебство. Екатерина Коути, Елена Клемм. «Заговор призраков»

      Маленькая девчушка в розовом платьице, устроившаяся на бордюре детской песочницы, и не стеснявшаяся своих всхлипываний, привлекла моё рассеянное внимание на время ожидания мальчишек, с которыми собирался сыграть в футбол на заднем дворе. Я зачем-то пошёл в ту сторону, просто стало скучно, наверное. Ребёнок вмиг стих при моём появлении, с интересом взирая на меня своими большущими глазами и усердно стирал со своего маленького личика следы слёз. Меня её действо только развеселило, минуту назад, она беззаботно плакала, а теперь мужественно хочет казаться взрослой. Я присел на корточки рядом с ней, продолжая ухмыляться.       — Чего плачешь, малая? — конечно же, я не ожидал услышать ответа на свой вопрос, может, она вообще разговаривать не умеет ещё, но возрастающая отважность этого ребёнка меня удивила. Девчушка смело тыкнула в мой левый глаз и выдала:       — А посиму у себя сакие гуаза? — Теперь малая сложила свои ручонки у себя на коленках, ещё больше выпучивая на меня свои глаза и торжественно ожидая моих объяснений, радовало, что девчушка очень быстро позабыла о причинах своих недавних горестей, но я еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться над её воистину поэтическим говором.       Глаза у меня действительно были странноватые — льдисто-голубые с отчётливыми серыми вкраплениями, почти прозрачные зрачки многих пугали во мне, но мои друзья уже привыкли. В моей семье ни у кого не было такого необычного цвета глаз, родителей это озадачивало, а мне даже нравилась такая моя особенность.       — Не бойся, — широко улыбнулся я ребёнку.       — А я и не боюсь, — девчушка состроила гримасу, явно обиженная на моё нелепое предположение, — они мне нравяся, — заявила она, хлопая своими большущими тёмно-карими глазами, снова беззастенчиво тыкая мне в глаз своим маленьким пальчиком. — Я соже сакие хосю.       Я всё-таки не выдержал и начал хохотать, смешная — она, — Не надо, кареглазка, у тебя свои — очень красивые. — Девочка снова отвлеклась от разговора, тщетно пытаясь пригладить свои растрепавшиеся волосы, неуклюже водя ручками по маленькой головке, — я улыбнулся и поправил ей хвостик. — Вот так лучше, теперь ты настоящая красавица, — заверил я, разглядывая малую, недоверчиво ощупывающую свои хвостики. — Тебя как зовут-то, кареглазка?       — Роза, — поразительно чётко выговорила она своё имя.       — А я Ибрагим, — почему-то представился ей редко произносимым своим настоящим именем.       — Игорь, — тут же послышался синхронный оклик моих товарищей по команде братьев-близнецов Виктора и Кирилла. — Чего ты там копаешься, пошли, мы уже готовы.       Роза, также как и я, внимательно смотрела в ту сторону, откуда доносились голоса. Я потрепал девчурку по щеке и поднялся на ноги, она устремила на меня свои огромные глазищи.       — Больше не реви, кареглазка, — бросил я на прощание моей маленькой знакомой и побежал за ребятами.