Mental

"Никогда не прерывай своего врага, когда он совершает ошибку." Наполеон Бонапарт

POV Луи

Эвелин тянет меня, чтобы остановиться. Она слезла с моей спины пятнадцать минут назад, поэтому не могла устать так быстро. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, её глаза широко открыты. — Ты это слышал? — Нет, — я почесываю затылок. — Кто-то кричал. — Тебе показалось, — бормочу я. — Даже если ты и правда слышала крик, это мог быть один из тех ублюдков. — Звучало так, будто это Гарри. — С чего бы ему кричать, Эвелин? Его нельзя убить, почему бы он кричал? Господи, мы были здесь слишком долго. Нам надо выбираться. — Я знаю, что я слышала! — Эвелин, нам надо идти! Ты слышала Гарри, когда смотрел на нас. Нам нужно убраться от этого места так далеко, как только сможем, — я пытаюсь схватить её, но она убегает. — Эвелин, вернись! Она бросает взгляд через плечо, но продолжает бежать. — Эвелин! Я глубоко вдыхаю и начинаю бежать за ней. На то, чтобы догнать её, уходит довольно много времени, но когда я нахожу её, она уже снова оказывается в пещере. Девушка смотрит по сторонам, прежде чем взглянуть на меня. — Где Гарри? Где монстры? Я оглядываюсь и замечаю на земле еще одно мертвое зеленое тело. — Может, они испугались и ушли? — я пожимаю плечами и пинаю безжизненное тело. — Он убил кого-то. Наверное, они думали, что он собирался и их убить. — Смотри, — говорит Эвелин и указывает на землю. — Кто-то потерял много крови. — Или что-то. — Думаешь, это был Гарри? — Мог быть. — Но… — Эвелин проводит рукой по спутавшимся волосам. — Где же тело? Я снова пнинаю мертвое существо. — Разве это не оно? — Не думаю. Разве тогда не было бы кровавого следа от сюда, — она показывает на пятно крови, — до туда? — указывает на место, где лежит труп. — Я имею в виду, что он мог тащить тело, правильно? Оно выглядит слишком тяжелым, чтобы поднять его. Я отхожу от тела и присоединяюсь к Эвелин у пятна крови. — Если эта кровь не принадлежит тому трупу, то чья она тогда? — Луи, помнишь, когда я сказала, что слышала крик? — Это не кровь Гарри. — Он мог быть в своем человеческом облике тогда. — Нет, — я тяну себя за волосы. — Это невозможно. Он не может умереть. У него не идет кровь! — Ты когда-нибудь видел, как у него идет кровь раньше? — спрашивает Эвелин. — Нет, но… — Тогда есть шанс, что Гарри сейчас где-то раненый. Луи, мы должны помочь ему. — Давай перестанем играть в детективов, окей? Если он ранен, то значит так надо. Он излечится и найдет нас, если ему понадобится еда, — я хватаю Эвелин, и её глаза расширяются. — Сейчас мы выбираемся отсюда. Найдем какое-нибудь другое место, где сможем остановиться. Не знаю, где мы и как далеко ушли от дома, в котором были. — Новый дом? — тихо спрашивает она, и мы выходим из пещеры. Я киваю. — Найдем новый дом, — я убираю ладонь с её предплечья и беру её за руку. — Но сперва нам нужна машина. — Мы собираемся угнать машину… опять? — Да, опять, а теперь пойдем. Надо выяснить, насколько мы далеко от города. Она соблюдает тишину и позволяет мне вести её через лес. Я отодвигаю ветки с дороги, чтобы они не царапали нам лицо. Эвелин крепче сжимает мою руку, когда я резко поворачиваю.. Я закусываю губу и медленно качаю головой. Ну и что, если тот кровавый след в пещере был от Гарри? Это не должно иметь для меня значения. Мы все знаем, что он не может умереть. Но что, если может? Я выкидываю эту мысль из головы и наращиваю темп. Эвелин приходится бежать, чтобы не отставать. Сейчас я просто хочу выбраться из этого леса и найти настоящее убежище. Если нам придется провести еще одну ночь здесь в лесу, я сойду с ума. Я делаю шаг, но Эвелин быстро тянет меня назад. — Луи! — Что? — я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и выглядит она так, словно приведение увидела. — Что там? Она смотрит мимо меня. — Ты… Ты чуть не сошел с обрыва. — Ч-что? Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, что мои ступни в нескольких сантиметрах от края утеса. Я подаюсь назад, почти сбивая Эвелин в процессе, и отпускаю её руку. Как я мог не заметить этого? Я буквально шел к своей смерти! Господи Иисусе. Если бы я упал, я бы потянул Эвелин с собой. Мы оба полетели бы навстречу смерти. — Ты в порядке? — спрашивает она, осторожно потирая мою спину. — Может, присядешь на минутку, да? Пару мгновений, чтобы собраться с мыслями. — Я в норме. — Ты не в норме, — спорит она. — И откуда ты это знаешь? — усмехаюсь я. — Луи, ты не выглядишь нормально. Ты выглядишь… болезненно. Уверен, что ты в порядке? Может, тебе как-то нездоровится? — Нам нужно идти. — Если мы продолжим идти, я поведу, хорошо? Нам ни к чему, чтобы ты наткнулся еще на парочку обрывов, — говорит она, и я киваю. Она протягивает свою руку к моей, и я позволяю ей взять себя за руку. Я позволяю ей прокладывать путь. Мы идем, я смотрю на ее затылок и замечаю, как сильно спутались её волосы. Это… ненормально. Мне не нравится, как это выглядит. Вообще-то, когда мы доберемся туда, куда бы мы там ни добрались, я лично достану ей расческу. — Хей, думаю, я вижу просвет впереди. Может, это выход? — Подожди, — говорю я и тяну её, заставляя остановиться. — Если это выход, то мы должны выглядеть прилично. Мы же хотим иметь возможность смешаться с толпой, да? — Наверное, — кивает она. — То есть, насколько много времени займет взломать машину и забраться внутрь. — Нас поймают из-за твоих волос. Её глаза ожесточаются. — Что прости? — Из-за них ты выглядишь как бездомная. — Я и есть бездомная! — У тебя есть квартира. — В которую я не могу вернуться, потому что там доказательства смерти Джо, — рычит она. — Так что я бездомная, — я касаюсь её волос, и она отклоняется. — Что ты делаешь? — Пытаюсь поправить твои волосы. Не двигайся. Она скрещивает руки на груди, но остается неподвижной. — Ты только говоришь. Сам выглядишь так, словно тебя сбил грузовик и даже не даешь мне поработать над твоей прической. Я игнорирую её и начинаю проводить пальцами по её волосам, делая все, что могу, чтобы пригладить их. Она делает то же с моими волосами, и я не могу сказать, пытается ли она их поправить или же мысленно убивает меня. Когда она лизнула руку, я перестаю трогать её волосы и отстраняюсь. — Эм… Почему ты отодвинулся? — Ты не коснешься моих волос слюной. — Луи, — вздыхает она. — У тебя есть прядь, которая никак не ложится к остальным. — Все не может быть так плохо, — говорю я. — Кто-нибудь примет нас за чужаков, если увидит мои волосы? Они могут подумать так, когда увидят твою прическу, но дело не стоит на месте. Хотя у тебя все еще много колтунов. — Заткнись, — говорит она. — Кому какое дело до того, как мы выглядим? Бездомных видят каждый день. Пошли, пока не случилось что-то плохое. Не хочу застрять здесь, ладно? Не буду спорить с ней, потому что знаю, что она выиграет спор. Я просто следую за ней к просвету и постоянно провожу пальцами по волосам. Никто из нас не выглядит действительно плохо. Мы просто выглядим так, будто нам приходилось тяжко последние несколько дней… И нам приходилось. Мы покидаем лес, и я прикрываю глаза, потому что солнце ослепляет меня. Эвелин походит ближе ко мне, и я обхватываю её рукой. Через дорогу стоит небольшой магазинчик и по крайней мере с десяток машин на парковке. Одна из них полицейская. Посмотрев по сторонам, Эвелин и я бежим через дорогу, и я осматриваю машины. Которую из них в случае кражи будут разыскивать с меньшей вероятностью? Точно не полицейскую. Эвелин смотрит на магазин. — Внутри должен быть полицейский. Мы не можем просто угнать машину, когда рядом полицейский. Нас обязательно поймают, — она указывает на здание. — Я не могу попасть за решетку. Мы не можем попасть за решетку. Если мы окажемся там, они узнают о Джо и нас заставят рассказать правду. Что мы тогда скажем? О, мы были помечены демоном, который кормится нашими страхами и убил Джо, чтобы добраться до меня? — Успокойся и смотри, — инструктирую её я. — Если увидишь что-то — свисти. — С-свистеть? — Просто свисти. — Но я не умею свистеть. — Тогда хлопай в ладоши, — говорю я, подходя к грузовику. Пробегаюсь пальцами по кузову ржавого автомобиля и прислоняюсь к нему головой, пытаясь понять, как мне заставить дверь открыться. Я тяну за ручку на случай, если дверь не заперта, но это не сработало. Мне никак не открыть эту машину. У меня нет с собой ничего подходящего, чтобы взломать замок, и если я куплю что-то, это будет выглядеть подозрительно. Моя рука сжимается в кулак, и я ударяю в окно так сильно, как только могу. Окно разбивается, и звук оказывается куда громче, чем я того ожидал. Я хватаюсь за кровоточащую руку и слышу, что дверь магазина открывается. Припав к земле, я закатываюсь под грузовик и закрываю глаза. Эвелин все еще там. Я оставил её. Я такой тупой! Я слышу, как она кричит. — О, пожалуйста, вы должны мне помочь! — Что за хрень с моим грузовиком? — кричит мужчина. — Пожалуйста! — продолжает Эвелин. — Моя машина сломалась там, вниз по дороге, и мне нужна помощь, чтобы связаться с кем-нибудь. — Ты сделала это с моим грузовиком, женщина? — спрашивает мужчина, и я слышу шаги, приближающиеся к грузовику. Закусываю губу и надеюсь, что он не заглянет под грузовик. — Каким образом я вообще могла это сделать? — спрашивает Эвелин. — Теперь вы можете мне помочь? У меня нет с собой телефона, а мне нужно позвонить маме. Я уверена, что у вас есть телефон. — Он внутри, — бормочет он. — Могу я, пожалуйста, воспользоваться им? — Ладно, — соглашается он, и гора падает с моих плеч. — Иди за мной. Я открываю глаза, чтобы увидеть, как мужчина уходит от грузовика. Босые ноги Эвелин прямо за ним, и я жду, пока не наступает полная тишина, чтобы выбраться из-под грузовика. Я встаю и просовываю руку через разбитое окно, разблокируя дверь изнутри и открывая её. Забираюсь в машину и убираю пластиковый чехол с рулевой колонки. Я тут же вижу различные провода и рассматриваю их поближе. Всего три провода: желтый, синий и красный. Дергаю синий и красный провода и соединяю их. Вспыхивает искра, а мне нужно быть осторожным, чтобы не поджечь себя. Я опять соединяю провода и дверь магазина снова открывается. Эвелин вываливается из дверей, и провода выпадают из моих рук. Мужчина выходит из магазина, и когда Эвелин видит его, то спешит подняться на ноги. Она замечает меня и кричит. — Беги! Мужчина смотрит в моем направлении. — Ты! Отойди от моего грузовика! — Луи, беги! — снова вскрикивает она, и я не стесняюсь сорваться с места. Эвелин находится прямо за мной, пока мы бежим вниз по улице, и я знаю, что мужчина следует за нами. Он, наверное, знает, что я тот, кто вломился в его грузовик. — Что случилось? — спрашиваю я. — Я не знаю! — она сосредотачивает взгляд на том, что впереди нас. — Я набирала случайный номер, потому что вообще-то не могу позвонить маме, и полицейский закричал на мужчину. Не знаю, увидели ли они тебя, взламывающего грузовик, но меня вытолкали из магазина. — Черт возьми! — ругаюсь я. БАХ! Эвелин и я падаем на землю, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что мужчина бежит за нами с ружьем. Я поднимаюсь на ноги, опередив Эвелин, и тяну её вверх. — Он стреляет в нас! — задыхается она. — Продолжай бежать! — наставляю её я. — Он скоро должен вымотаться! Она бросает взгляд через плечо. — Не думаю, что он устает! Он все еще преследует нас! Я толкаю её вперед себя, и она продолжает бежать. Если кого-то и подстрелят, то это должен быть я. Её жизнь слишком ценна. Ружье снова выстреливает, и я пригибаю голову. — Луи, там здание справа! Смотрю направо и вижу здание. У меня не уходит много времени на то, чтобы заметить крест на его верхушке. Это церковь. — Эвелин, — мой голос тонкий и едва слышимый. — Луи, поторопись! — кричит она и набирает скорость. — Не входи туда! — пронзительно кричу я и ускоряюсь, чтобы догнать её. Она не слушает меня и добирается до дверей церкви раньше. — Эвелин! — её рука ложится на ручку двери, и она открывает дверь перед тем как войти в церковь. Я бегу за ней, но как только добираюсь до дверного проема, меня прижимает к земле. Эвелин стоит в проходе между рядами сидений. И она просто стоит там. — Эвелин, тебе нужно уйти оттуда. Это… Это небезопасно! Она оборачивается. — О Боже, Луи! Ты в порядке? Ты в… Её тело напрягается, и её руки взмывают прямо к голове. Я сажусь и пытаюсь войти в церковь. Такое чувство, будто между мной и Эвелин есть невидимый барьер. Я не могу войти в здание. Она сжимает голову и вскрикивает. — Что со мной происходит? — Тебе нужно уйти оттуда! — Что со мной происходит? — кричит она и падает на колени. Она кладет руку на ноги и снова кричит. — Прекрати это! Пожалуйста, останови это! Я стучу кулаками по барьеру, но ничего не происходит. Я все еще не могу войти в церковь. Эвелин садится и когда она открывает глаза, мои кулаки соскальзывают с невидимого барьера. Её глаза воспаленно-красные, а из носа идет кровь. — Иди ко мне, — говорю я. — Эвелин, тебе нужно подойти ко мне. Я не могу забрать тебя, — она начинает кашлять и когда сплевывает, то на церковный пол капает красная жидкость. — Черт возьми, Эвелин, уходи из этой чертовой церкви! Её рука возвращается к голове, и она снова вскрикивает. — Я не могу! — скулит она. — Мне так больно! — Ты должна попытаться! Я знаю, что она чувствует. У меня был такой же случай, когда мне было восемнадцать. Моя мама подумала, что мне нужно сходить в церковь и услышать слово Творца, потому что Гарри атаковал меня. Конечно, она не знала, что он существует. Я вошел в церковь, но не прошло и минуты, как в мою голову будто начали швырять кирпичи. Моя грудь горела, а кровь пошла из глаз, носа и ушей. Я кашлял кровью и был немедленно госпитализирован. Я пришел в себя двумя днями позже… Если Эвелин не выберется оттуда, она может оказаться не такой везучей. Вижу кровь, вытекающую из её ушей, и кровавую дорожку у её глаз, что спускается вниз по её подбородку. — Луи… — Тянись ко мне. Если не можешь стоять, тяни себя ко мне, — требую я. — Ты можешь стоять? Она кивает. — Я… Я думаю… Её предложение прерывается еще одним криком. Я бросаюсь на «перегородку» в надежде, что ввалюсь в церковь, но моя часть барьера против этого. Эвелин медленно садится, и я кладу обе руки на барьер. Если я не проберусь туда, она не сможет сделать это. Она потеряла слишком много крови. — Эвелин! — кричу я. — Помоги мне, — шепчет она и падает на свою часть барьера.