Mental

'Худшие воспоминания навсегда остаются с нами, когда счастливые, кажется, ускользают от нас.' Рейчел Винсент «Отданная душа»

POV Эвелин

Я смотрю вниз на черную жидкость, которую Найл налил в чашку и поставил передо мной на стол. Мои руки покоятся на коленях, я убеждаюсь, что держу спину ровной. Если я прошу Найла ответить на вопросы о Луи, то должна выглядеть профессионально. Найл наливает кофе в свою зеленую кружку и поворачивается ко мне. — Сахар? — спрашивает он. — Я и сама могу позаботься о себе, — кладу руку поверх чашки. — Как ты заметила, я пригласил тебя на кофе, — Найл качает головой. — Не наоборот. Так тебе положить сахар? — Конечно, — произношу я, и он застывает. — Я имею в виду, да, пожалуйста, — он улыбается и идет к шкафчику. Когда он вытаскивает баночку с сахаром, я говорю, какое количество мне нужно. — Не слишком много. Я пытаюсь следить за своей фигурой. — Я думаю, ты выглядишь хорошо. Разве я не прав? — смеется мужчина. — Скорее всего, — бормочу я. Он движется ко мне, чтобы добавить ложку сахара в мою кружку. Беру кружку со стола и делаю глоток. Кофе слишком сладкий, но я не жалуюсь. Я сумею сделать парочку глотков, пока не закончится разговор. — Итак, — Найл садится в кресло напротив меня, — у тебя есть вопросы ко мне? — Много, — киваю я. — И все они касаются Луи? — Ты хорошо угадываешь. — Ты говорила об этом в лифте, — отвечает Найл и делает несколько глотков. Мои брови поднимаются, я едва смогла справиться с первым глотком этого сладкого напитка. Найл ставит кружку обратно на стол и отбивает странный ритм пальцами по столу. — Мой перерыв закончится через двадцать минут. Как только время истечет, мне нужно будет идти к пациенту. — Хорошо. Что ты можешь рассказать о Луи? — Он психически болен. — Разве не все здесь больны? — Кроме психологов, конечно, — отвечает мужчина и делает еще один глоток. Я улыбаюсь в ответ и смотрю на свой кофе. Я могу сказать, что один психолог точно болен. Через силу делаю еще один глоток, сладкий вкус вызывает дрожь в моем теле. — Что с ним произошло? — Он бредит. Ставлю кружку перед собой и наклоняю голову в бок. — Бредит? — Первый раз, когда Луи попал к нам, он был весь в крови, — Найл пожимает плечами. — Он был весь в крови, когда поступил сегодня. — В тот раз все было по-другому. Он был покрыт кровью с головы до ног. — Он причинил вред кому-то? — Что? О, нет. Это была его кровь. Когда мы спросили, как это получилось, он ответил, что это Гарри сделал с ним, — объясняет Найл и качает головой. — Когда мы спросили, кто такой Гарри, Луи показал на свою голову. — Гарри… в разуме Луи? — Я не имею права выдавать личную информацию о пациентах. — Да ладно тебе. Ты обещал дать мне ответы на мои вопросы, — утверждаю я и качаю головой. Он улыбается и снова пожимает плечами. — Я думаю, что он просто сумасшедший. Все мы осознаем, что Гарри не существует. Луи просто суицидник, и у нас нет лекарств от этого. — Каков диагноз? — Я не его врач, — отвечает Найл, совершая круговые движения пальцем на столе. — Спроси у своего доктора, она ответит на этот вопрос. — Я могу сделать это? И она даст мне ответ? — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — отвечает Найл, делая еще один глоток кофе. — Она может расстроиться, ведь он её пациент. Я не понимаю, почему ты так вцепилась в этого парня. Ты не знаешь его, но ты, кажется, одержима им, — я пожимаю плечами. — Ты видела его раньше, не так ли? — Разве хоть кто-нибудь не видел его утром? — спрашиваю. — Его окружила толпа людей. — Ты подлый человек, — Найл качает головой. — Я знаю, что ты сделала. — Что? — Новички не сразу получают нового пациента. Поэтому они… — Бесятся, — договариваю я. Он кивает и делает еще один глоток кофе. Я кусаю внутреннюю сторону щеки. Я новичок в институте, но я не взбесилась, когда увидела Луи. На самом деле я заинтересовалась природой шрамов на его спине. — Гарри мог оставить шрамы на спине Луи? — Гарри не существует, доктор Фостер, — смеется Найл. — Он в разуме Луи, помнишь? — Ты видел Гарри? — Никто не видел, — Найл наклоняется над столом, чтобы быть ближе ко мне. — Люди говорят, что они слышали, как Луи говорил сам с собой раньше. — Ну и что? — Они говорят, что это выглядело, словно он вел разговор, — объясняет он. — Тогда… из ничего он начал бить себе по голове с обеих сторон, — я ощущаю подкатывающую тошноту, и запах сладкого кофе совсем не помогает. — То есть, ты думаешь, что он ушибся, поэтому и был в крови утром, когда я видела его? — Возможно. — Как Луи мог сделать это с собой сам? Я едва могу достать до середины спины. — Может, его руки длиннее чем твои? — спрашивает Найл и внимательно смотрит на меня. — Возможно, — соглашаюсь я. — Но ты уверен, что у Луи нет друга или соседа по имени Гарри? — У нас есть адрес Луи. Он живет в центре ничего. Вокруг на несколько миль нет ни одного дома, — Найл объясняет, а я начинаю задумываться о том, откуда у Найла столько информации. — Даже если что-то и произошло, то никто ничего не слышал. — Откуда ты знаешь так много о Луи? — подношу кружку к своим губам. Как только жидкость касается моих губ, я ставлю кружку обратно. Найл больше не смотрит на меня, он смотрит на стену позади меня. — Кхм, Найл? Доктор Хоран? — Все знают о нем. Он худший пациент, — Найл наконец смотрит на меня и улыбается. — Сколько раз он был здесь? — Это его шестой раз. — И никто не думал о том, чтобы подольше подержать его здесь? — Черт, нет! Мы просто обязаны отпустить его домой, когда ему становится лучше. Была бы моя воля, я бы запер его здесь, как животное. — Слишком строго, — я приподнимаю брови. — Почти каждый психолог разговаривал с ним, и все они постоянно жаловались на этого парня, — Найл поднимается на ноги и стаскивает один рукав своей кофты. — Что ты делаешь? — Увидишь, — говорит он, а я лишь отворачиваюсь от него. — Смотри. — Что это? — Посмотри и найдешь то, что нужно. — Я не буду смотреть, пока ты не скажешь мне, что это, — я закрываю глаза и кусаю нижнюю губу. Найл вздыхает. Я хочу знать, что он хочет мне показать, потому что не хочу быть удивленной. Что, если он покажет мне что-то, что не имеет никакого отношения к работе? Тогда меня могут уволить. Я не слышу никакого движения, поэтому медленно открываю глаза. Передо мной рука Найла. Я полностью открываю глаза и замечаю длинный шрам, который тянется от запястья вверх. — Ч-что с тобой случилось? — Луи случился. — Это сделал с тобой Луи? — он кивает. — Когда? — Давно. Наверное, это был второй раз, когда он попал сюда. — Когда именно это было? — Спустя пять лет после его первого раза. Ему было двадцать, — объясняет Найл. — Я не хочу вдаваться в подробности, поэтому можешь не спрашивать, извини, — я киваю и провожу указательным пальцем по шраму. Но когда рука Найла дергается, я резко отстраняюсь. — Давай. Ты можешь касаться её. — Я не должна, — качаю головой. Так или иначе, я чувствую себя неловко по отношению к Джо и Найлу, касаясь его. — Я просто не понимаю, как кто-то может сделать такой большой шрам, — я продолжаю рассматривать шрам. — Как Луи вообще сумел навредить тебе? — я замечаю страдальческое выражение лица Найла. — Правильно. Ты не хочешь, чтобы я об этом спрашивала. — Именно, — кивает Найл и опускает рукав обратно. — Если ты меня простишь, то мои двадцать минут уже истекли, и мне нужно идти к пациенту. — Кто твой пациент? — Это еще одна история, которой я не могу с тобой поделиться, — Найл поднимает свою чашку с кофе. — Я надеюсь, что в скором времени снова поговорим, Эвелин, — я просто киваю, а Найл выходит из комнаты. Когда он уходит, я подхожу к раковине со своей кружкой и выливаю остатки кофе. Не моргая, смотрю, как черная жидкость убегает. Когда кофе полностью исчезает в канализации, я покидаю комнату. Поворачиваю налево и ударяясь о кого-то. Человек отшатывается, и я узнаю его. — Ребекка? — она смеется и кладет руку мне на плечо. Тогда я замечаю серебристый пакет в её руке и запах алкоголя, исходящий из её рта. — Я помню тебя, — говорит она, и запах изо рта становится сильнее. — Ева, не так ли? — Эвелин, — я отнимаю пакет из её рук. — Почему ты пьешь на работе? — Мой пациент — заноза в моей заднице. Я хочу удариться головой о стену, — она шепчет, а затем разражается громким смехом. — Это, — она смотрит на мою пустую руку и хмурится. Я показываю пакет, и она улыбается. — Это мое спасение, — она тянется к нему, но я отступаю. — Эй, это мое. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. — Но это мое, — хнычет она, и это раздражает меня. — Я в-встретила Джереми в кафетерии з-за ланчем. — Хорошо. Иди тогда, — произношу я. — Мой напиток, — она протягивает руку в требовательном жесте. — Идем, умоем твое лицо холодной водой, — говорю я и хватаю её за руку, чтобы дотащить до туалета. Она продолжает хохотать, и я рада, что мы единственные люди в этом коридоре. Замечаю символ женской уборной, и вместе с Ребеккой вхожу внутрь. Мы останавливаемся у раковины, и я открываю холодную воду. — Я не хочу делать это, — женщина качает головой. Я игнорирую её и набираю воду в сложенные руки. Холодная вода быстро набирается в мои ладони, и я ополаскиваю ею лицо Ребекки. Вода капает с её подбородка на синюю блузку. Я рассматриваю её лицо. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке, — бормочет она. — Ты менее пьяна? — Что? — Ты знаешь, — я показываю на пачку. — Алкоголь. — Это вино. — Вино — это вид алкоголя, — одариваю её скучным взглядом. Она пожимает плечами, и я выливаю содержимое пакета в раковину. Ребекка не останавливает меня, и я рада этому. Я выбрасываю пакет, убеждаясь, что женщина не будет доставать его, чтобы выпить последние капли. — Идем со мной в кафетерий? Это даст тебе возможность познакомиться поближе с Джереми, — она улыбается. — Ты до сих пор хочешь проверить его память? — Да. — Ты будешь поражена тем, насколько его память хороша. Он помнит свое детство целиком. Кто еще помнит такие вещи? — Возможно, его родители рассказывали ему об этом, когда он был младше? — Эвелин, — Ребекка вздыхает, а затем икает. — Ты только что испортила мое настроение, — она умывается холодной водой. — Нам лучше поторопиться, Джереми ненавидит, когда я опаздываю. — Вы двое..? — я замолкаю, надеясь, что она поймет, что я хочу сказать. — О Боже, нет, — вскрикивает Ребекка. — Я замужняя женщина. — Действительно? Сколько тебе лет? — Тридцать в следующем году будет, а тебе? — Вычти пять из своего возраста. — Двадцать четыре, — говорит она, и я киваю. — Ты так молода. Я удивлена, что тебя вообще взяли на работу сюда, — я бросаю злой взгляд на женщину, а она лишь поднимает руки вверх, говоря, что не виновата. — Джереми скоро начнет психовать. — Вы лучшие друзья? — Я его единственный друг, — говорит Ребекка и тяжело вздыхает. — Никто не хочет быть рядом с ним из-за… его хорошей памяти. — Она завидуют ему? — Еще они боятся его. — Боятся? — Они боятся, что если сделают что-то не так, то Джереми всегда будет помнить это, — она вытирает мокрые руки о свою одежду. — Идем, пока Джереми не отправился на мои поиски. Мы ведь не хотим, чтобы это произошло? — Не хотим. Мы выходим из туалета и шагаем по коридору бок о бок. Мы проходим мимо других офисов, и я различаю разговоры. Я замечаю, что мы проходим офис доктора Санчес. Новый пациент. Я останавливаюсь, и Ребекка проделывает то же самое. — Эвелин? — Иди, — махаю я рукой. — Я догоню тебя через минуту. — Уверена? — Целиком. — Ты знаешь, где кафетерий? — Я найду. — Если тебе нужна помощь, я могу подождать, и мы пойдем вместе, — предлагает Ребекка, а я быстро качаю головой. Я хочу подслушать разговор, и Ребекка только испортит все. — Хорошо. Если ты заблудишься, не приходи плакаться ко мне, — я киваю, и она продолжает идти в кафетерий. Когда Ребекка поворачивает направо, я прислоняюсь ухом к двери. — Что вы говорите, доктор Санчес? — спрашивает голос, который я не узнаю. — Он слишком дикий. Я не смогу ничего сделать, если он снова сорвется, — я знаю, о ком они говорят. Луи. — Если я не могу вести его, то мне нет смысла подниматься сюда. — Вы самый лучший врач, — говорит мужской голос. — Он не будет сотрудничать, — вздыхает доктор Санчес. — Я даже не могу посмотреть, что с его спиной без его сопротивления. — Как он реагирует? — Он начинает кричать и говорить о Гарри. — Значит, Гарри вернулся? — спрашивает человек. — Я думал, Луи сказал, что он покинул его в последний раз, — я скрещиваю свои руки на груди, мои брови вздымаются вверх. Если Луи избавился от Гарри, то что заставило его вернуться снова в его разум? — Я не знаю, — вздыхает доктор Санчес. — Наверное, он лгал нам, чтобы выбраться отсюда. — Но он снова здесь. — Я хорошо осведомлена об этом, — бормочет она. — Я хочу вернуться к Аннабель обратно. — Аннабель назначен доктор Фостер, и вы об этом знаете. — Дайте ей нового пациента. — А что делать с Луи? Кто будет его психологом? — Я, — произношу я, открывая дверь. — Я хочу быть психологом Луи.