Уколы ревности

Тело пронизывал беспощадный холод, пробирающий до костей. Конечности немели, полные острой боли. От этого ощущения Ковальски очнулся и приподнял голову. Он лежал на полу, в ледяной воде. Собравшись с силами, мужчина попробовал встать, но тут резкая боль пронзила его бок. Охнув и согнувшись, он отполз на четвереньках из лужи на сухой пол. Придя в себя через какое-то время, он вспомнил, что спустился в самый низкий подвал. Поэтому-то появление воды не было чем-то удивительным. Всё дело в том, что этот подвал был настолько глубоко под землёй, что его окружали грунтовые воды, которые периодически могли просачиваться внутрь. От этой сырости спастись было трудно, раз в месяц отряд занимался откачкой воды, и все уже привыкли к вечному запаху плесени. Исходя из таких условий подвал оставляли только для крайних случаев: начала войны, рассекречивания... Или для поимки злейшего врага. Обернувшись, Ковальски увидел лежащее тело Ганса. Тот лежал неподвижно. Значит, Ганс действительно настоящий, а не галлюцинация, раз не исчез спустя столько времени. Ковальски почувствовал мрачный триумф. Он одолел заклятого врага всего отряда. В одиночку! Вот Шкипер обрадуется! Он его точно теперь простит и примет обратно, как родного брата. Но сначала захотелось повидаться с Рико... Поделиться своей победой именно с ним. Убедиться, что он жив... Не разбирая дороги, чуть не путаясь в ногах, он вскочил и побежал искать Рико. Поднявшись на лифте, он пошёл в оружейную, где обычно можно было встретить Рико, но его там не оказалось... Тогда он пошёл искать дальше, иногда опираясь на стену, когда боль становилась сильнее. И уже почти прошел мимо своей лаборатории, как вдруг насторожился. Из-под ее двери распространялся слабый свет. Не решаясь открыть, он заглянул в щель между дверью и косяком. Щель была небольшая, но в коридоре было темно, а в лаборатории светила холодным светом настольная лампа. Ее свет выхватывал из темноты два силуэта. Яркое белое пятно лабораторного халата и блеск кожаной куртки с металлическими вставками. Рико и... ...Ковальски? Ковальски как заворожённый глядел на то, что открылось ему внутри. От шока он не мог пошевелиться и, в то же время, не мог отвести взгляда. Он рассматривал этого человека, который вел себя как ни в чем не бывало... Хотя это было не точно. По состоянию, можно было с точностью сказать, что учёный был на грани нервного срыва, а Рико терпеливо его утешал. Он даже... Засвистел для него какую-то мелодию... Точно ребенка убаюкивая! Ковальски захотелось завопить, когда он вспомнил этот момент и понял, что погряз в собственном воспоминании. Возможно, это просто сон и надо вырваться из него? Что если войти в лабораторию? Как поговорить с Рико наедине? Без этого истеричного ученого?.. Может, видение само пропадёт, а может, Ковальски из прошлого встретится с настоящим и тогда произойдет разрыв материи Вселенной... Что, если он по-настоящему попал в прошлое? Пока Ковальски думал об этом, Рико и Ковальски из воспоминания уже танцевали. Ковальски с щемящим сердцем следил за их танцем, как вдруг Рико поцеловал его, второго Ковальски. Этот поцелуй отозвался резким уколом боли внутри... Рико, его Рико, который так любовно целует кого-то другого... Такого гадкого, эгоистичного идиота, который ещё смеет отталкивать его от себя! От ярости наблюдатель сжал дверной косяк и заскрипел стиснутыми зубами. В этот момент почему-то Ковальски очень сильно разделял желание Ганса разнести лабораторию вдребезги. Бахнуть из самой мощной пушки, чтобы она грохнулась к морскому дьяволу! Но как же сладко тянуло внизу от взгляда на Рико, этого пламенного дракона, нашедшего свою долгожданную добычу. И Ковальски знал, что ему ничего не помешает насладиться ей сполна. Разве что сам Ковальски сейчас не ворвется к ним... Но вместо дверной ручки его рука сама опустилась ниже, на пах, чтобы сжать себя через ткань брюк, стараясь сделать себе больно, чтобы не наслаждаться происходящим, отрезвить себя, заставить хотя бы уйти. Но все было тщетно, вот Рико разложил ученого на столе, покрывая его тело жадными поцелуями и укусами, лаборатория наполнялась томными стонами и Ковальски едва сдерживался, чтобы не вторить самому себе стоном от приятной волны возбуждения, прошедшейся по спине, и нырнул рукой в брюки, трогая себя уже напрямую. Чтобы не шуметь, он закусил губы и оперся о согнутый локоть свободной руки, второй сжимая себя. Рико достал презерватив, и от одного воспоминания, что было потом, Ковальски готов был уже кончить, и ему пришлось сжать себя ещё сильнее, чтобы оттянуть этот момент и внимательнее вглядываться, ловя волнительные детали. Голые и бледные бедра Ковальски ярко вырисовывались в свете лампы, их крепко сжимали пальцы Рико, контрастируя смуглой кожей. Рико навис над ним и мягко вошёл, отчего все тело ученого напряглось и выгнулось. Ковальски почувствовал, как у него подкашиваются ноги и стоять дальше было труднее. Тогда он оперся на косяк двери, зажимая рот рукой и лаская себя в медленном темпе. Затем Ковальски в лаборатории кивнул, Рико улыбнулся в ответ и тоже начал набирать темп. Ковальски таял в наслаждении и, в то же время, его душили злость, ярость и бессильное отчаяние. Это ведь было его собственное прошлое... Но он больше не мог быть частью этого. Рико теперь ему не принадлежал. А принадлежал ему -- этому глупому учёному в халате, самовлюбленному эгоисту, который даже не понимает, насколько Рико бесценный. Насколько сильно без него можно страдать и как он бывает необходим. Ковальски прижался к дверной щели вплотную, согнувшись при этом и интенсивно ублажая себя. Его дыхание стало шумным, но влюбленные были слишком заняты друг другом, чтобы заметить его присутствие. Рико тихо рычал, а учёный цеплялся за него руками и сдавленно постанывал с каждым движением. Ковальски больше не мог выносить этого зрелища, зажмурился, крепко сжимая себя рукой, и тут же излился в собственную ладонь. Его трясло и колотило, он никогда прежде не испытывал такого сильного презрения к себе, но всепоглощающая нега и блаженство, разливающиеся по телу, возносили его к небесам.