Треугольник с синей лентой

      Вот уже неделю друзья занимались ничем иным, как подготовкой к переезду. К удивлению Зиллаха – друг подавленным не выглядел. Но он все равно сходил с ума от беспокойства за него. Но тот категорически отказывался оставаться в родном городе, ссылаясь не только на последнее событие, но и на проблемы с работой. Зиллах понимал, что смена обстановки и окружения должны пойти другу на пользу. Но последовать за ним из-за учебы не мог, хотя и хотел.        Спустя несколько дней, оставшись один на один со своими чувствами, Габриель сам не ведая почему взял в руки толстовку, которую на свидании Тайлер накинул тому на плечи, и прислонил к лицу, вдыхая аромат. Она его словно дурманила. Картинки с воспоминаниями замелькали в голове. Омега скучал по альфам вопреки голосу разума, но должен был взять себя в руки. Он ясно понимал, что его одурачили. Опять. Он чувствовал, что влюбляется в них, а после, увидев старого обидчика, понял, что все это было лишь насмешкой. Что во всей этой встрече не было и капли искренности. К его сожалению. Зиллах в свою очередь, выслушав всю историю, настаивал, что альфы ничего не подстраивали, и что встреча с тем уродом была попросту случайной. Мысли об этом устраивали жуткую неразбериху в голове омеги, но желание сбежать пересиливало все остальное. И пускай ему было не в первой справляться с подобным, но восстановление психического равновесия сильно усугубляло присутствие в жизни омеги «горячих» сновидений с участием этих альф после злосчастного свидания. К удивлению Габриеля, нащупав что-то в кармане толстовки, он обнаружил свои права и читательский. Омега убрал толстовку в чемодан, намереваясь забрать ее с собой.       - Поможешь? – поинтересовался Габриель у друга, заглянувшего в комнату. Омега сидел на чемодане и пытался его закрыть.       - Ну ты же не справишься без меня, - расстроенно промычал Зиллах и закатил глаза, не желая отпускать друга. – Я буду мотаться к тебе каждые выходные! Не буду успевать нормально учиться и высыпаться! И все из-за тебя! – не унимался омега, ведь он отучился в медицинском только три года и впереди было не меньше…        - Приедешь, когда сможешь, а учеба важнее, - постарался успокоить друга он. – Я первым делом займусь поиском работы и, возможно, постараюсь начать рисовать.       - Что?! – воскликнул Зиллах, не веря в услышанное. – Ты хочешь снова рисовать?       - Не то что бы хочу… в голове есть пара навязчивых образов, они не дают мне покоя. Такое бывало раньше. Рисование помогало.       Зиллах с неподдельной радостью кинулся обнимать друга, повалив того на пол, а после друзья перешли то ли на борьбу, то ли на щекотку.        - Жаль, что ты не альфа, - заметил Габриель, пытаясь выбраться из объятий друга. – Из нас вышла бы хорошая пара.       - Слава богу я не альфа! – выпалил омега и поспешил оборониться подушкой.        - Ах, вот так, значит? – рассмеялся Габриель и помчался за другом, попутно сшибая все углы.       Когда друзья согласились на временное перемирие, Зиллах поинтересовался:       - А если серьезно, как ты собираешься справляться с течкой в одиночку? В последнее время она проходит у тебя крайне болезненно. И все из-за того, что ты постоянно стрессуешь и не сублимируешь энергию, если понимаешь, о чем я, - друг лукаво подмигнул.        - Справлюсь, только надо не забыть обезболивающие.       Сборы могли бы идти быстрее, если бы омега, разбирая вещи на нужное и ненужное не увлекался: много времени отнимала ностальгия. То Габриель наткнется на старые рисунки, то на памятную футболку с концерта, то на школьные любовные открытки (а в школе он был крайне популярен до определенного инцидента). Зиллах не разделял чувств друга и порывался избавиться от барахла, но омега, как настоящая творческая натура, крепко держался за старые воспоминания. И в этом крылась его главная проблема – тот не хотел отпускать прошлое, особенно плохое.       - Гляди, что нашел, - радостно воскликнул Габриель, тыкая пальцем в пухлого хмурого омегу на фотографии. – Даже не верится, что это ты.       - О боже… ты и ее оставил у себя? – страдальчески закатив глаза, Зиллах зло посмотрел на друга. Он ненавидел вспоминать, что в прошлом не отличался хорошим телосложением. Много времени ушло на то, чтобы привести себя в порядок и стать привлекательнее. И пускай это должно было стать для него поводом для гордости, ведь он смог преодолеть себя и измениться, но он все же испытывал жуткое стеснение, вспоминая себя прошлого.       Несмотря на дискомфорт, испытываемый при виде себя, омега все же решил присоединиться к просмотру фотографий и через время вскликнул, увидев одного бету:       - Помнишь? Помнишь его? – рассмеялся Зиллах. – Какой же он был придурок. Интересно, как он сейчас?       - Я и забыл совсем… видел его не так давно у себя на работе перед увольнением. Весь в цацках – как он любит. Был в компании с альфой. Так носом крутил, будто вместо черной икры ему глаза креветок принесли.       - Шутишь? – залился смехом омега и продолжил листать фотографии.       - Главное, что он счастлив там, где есть.       - Опять ты за старое?       - Что?       - Философствуешь…, - Зиллах закатил глаза и принялся собирать все фото, чтобы убрать и больше не тратить на это время.       Габриель, сидя на полу и облокотившись на спинку кресла, хмуро уставился куда-то в сторону, попеременно перебирая пальцами ткань футболки. Он хотел поговорить с другом, но слова как комок грязи заполнили весь рот, и их невозможно было ни проглотить, не откашлять.       Зиллах обратил внимание на состояние другая и, направившись к нему, тяжело вздохнул. Поглаживая того по плечам, он аккуратно подбирал слова, чтобы они правильно подействовали на адресата:       - Рана, оставленная у тебя на сердце, не смертельная, - прошептал он. – Тебе нужно принять горькую пилюлю, мерзкую микстуру и наложить тысячу швов, но ты выживешь. Но только тебе решать, восстанавливаться после такого лечения или пускать все на самотек и медленно, но верно сгнивать в своих ошибках прошлого.       Габриель опустил голову, когда глаза предательски защипало от подступивших слез. Он не хотел плакать, тот урод не стоил ни одной слезинки, но ему так хотелось выплакать всю боль, что накопилась в душе. Отпустить ее и больше никогда к ней не возвращаться. И омега плакал, жадно хватая воздух, содрогаясь всем телом.       - Я его любил… - протянул он, а ответ лишь доносились слова друга: «Поплачь, солнышко, я рядом. Все пройдет».       - Легче? – спросил Зиллах, протягивая стакан с водой другу. Тот расслабленно валялся на кровати, приложив руку к опухшим от слез глазам.       - Намного, - обронил тот и, жадно выпив воды, похлопал по кровати, приглашая друга побыть рядом еще немного. – Мы дружим с детства, я доверяю тебе даже больше, чем себе. И… то, что ты не смог убедить меня быть осторожнее, обладая такой внимательной проницательной натурой, меня бесит.       - М-м, получается, виноватого нашел? – обиженно протянул друг. - Да я голос сорвал и руки сшиб, когда пытался до твоего рассудка достучаться. А ты был глух и слеп.       - Знаю… - обреченно протянул Габриель и поцеловал друга в кисть, переплетая в нежном жесте их пальцы между собой. – Я даже тебе не во всем позоре сознался тогда… Вроде точно рассказывал, что у этого мудилы мои обнаженные фотки? – с усмешкой сказал Габриель.       - Ты не виноват, что он - козел, раз всем показал.       - Да я сам дурак, думал, что бросит меня, если не буду удовлетворять его.       - Любовь не знает слова «принуждение». Если бы он был твоей парой, то ждал бы тебя сотни лет и сам вел себя сдержанно, целомудренно, что ли.       - Тогда я этого не знал… Он, к слову, фото с обнаженным мной повесил в раздевалке футбольной команды с подписью: «попробуйте на вкус». Извращенно, да?       - Серьезно? Скотина, - возмутился Зиллах. – Чертово говно! Я бы ему навешал, попадись он мне на глаза.       - Да плевать на фотки, куда хуже было то, что он растрепал всем, что я местный секс-фанатик… ну одержимый и доступный.       - Подожди-подожди, - обеспокоенно протянул друг, останавливая. – Только не говори мне, что ты такой изувеченный приходил из-за его выходки?       - Все, кто хотел со мной интима, откровенно не воспринимали мои отказы в серьез… Порой и до силы доходило. Но мне всегда везло… ангелы уберегли, не иначе. Потому что я по сей день остаюсь нетронутым – и за это спасибо.       - Жестоко, конечно, но хорошо, что ваши пути разошлись. Ты мог и раньше со мной этим поделиться, глядишь, отпустило бы быстрей.        - Я не столько стыдился всего, что сейчас рассказал, сколько не хотел признаваться в собственной тупости… - Габриель сел, уставившись в окно, а на лице его появилась грустная улыбка. – Он пришел ко мне с извинениями, сказал, что молодой дурак и не понимал, что творит. Что не был уверен в своих чувствах ко мне. Ну я и простил. Я поверил. А потом тем же вечером мы выпили, он стал приставать, и когда я уже перешел к открытым протестным действиям, хлестнул меня по лицу так, что казалось, от раздирающей боли глаза полопаются. Он орал что-то о том, что я достал выделываться и что я должен отблагодарить его за покровительство и внимание. Короче, чепуха и бред больного ублюдка. Пришлось тогда знатно поднатореть в самозащите, ну и узкими темными улицами не ходить. Я еще долго оглядывался назад, надеясь, что меня не будут буллить. И когда он уехал из города, как и большая часть его дружков, мне стало намного легче дышать.       - Хороший мой… скажи, что это все? – встревоженно спросил Зиллах.       - Остальное уже по мелочи, - рассмеялся Габриель и почувствовал, как сердце с постоянным тянущим вниз ощущением наконец облегченно забилось. – Я очень в себе замкнулся, очень боялся подпускать кого-то ближе просто потому, что понятия не имел о том, какие это «здоровые отношения». Но сейчас мне хочется узнать немного больше о реальности и перестать оглядываться.       - Отклонюсь от темы… И все же думаю, тебе стоит пообщаться с этими братьями-альфами, объясниться. Мое чутью подсказывает, что они не такие идиоты…       - Давай закроем тему, ладно? Они бы меня уже нашли… позвонили бы, что ли. А в ответ тишина…       - Ладно, давай перекусим? Там вкусная лапша дожидается, - ободряюще протянул друг, и Габриель окончательно расслабился.        Повторное столкновение с тем ублюдком Яном оказало сильный эффект на омегу, но в то же время позволило ему перезагрузиться. Ему захотелось двигаться дальше, найти свое место, может, и любовь, но подальше от этого гиблого места.        Прибыв на новое место в незнакомый город, омега в предвкушении вдыхал воздух полной грудью, готовый к переменам, приключениям и, возможно, безрассудству.        Еще через неделю, обосновавшись и устроившись на работу в кружок по рисованию для детей, он ощущал себя на своем месте, даже мог бы назвать себя счастливым, но внутри, в минуты отдыха от дел и забот, разливалась печаль. Он скучал по альфам, он хотел взглянуть на них еще хотя бы раз, чтобы удостовериться. Достаточно одного крохотного зерна сомнения, посеянного в душе, чтобы копаться в своих мыслях тщательно и досконально, прокручивать события вновь и вновь, пока определённость не возьмёт главенство.       Пятничным вечером, омега, возвращаясь с занятий, предвкушал, что вкусного поесть, какое кино посмотреть, как его телефон стал разрываться от сообщений и пропущенных звонков, когда омега его включил. Присев в парке неподалеку, скрываемый от легкого моросящего дождя, он принялся изучать переписку.        «Ответь!» - пестрело начало каждого сообщения, - «куда пропал?», «что случилось?», «мы расстроили тебя?», «с тобой все хорошо?», «обиделся?», «ты пострадал?», «ты ведь жив?» и так далее.       В переписке было полно бранных слов, много злых высказываний по поводу исчезновения омеги и игнорирования, но еще больше было заботы и беспокойства.       Габриель минут пятнадцать ходил возле лавочки взад-вперед, думал-думал, а сердце бешено колотилось. «Ну не будут те, кто так волнуются за меня, пытаться обидеть» - пронеслось в голове. «Но ведь и тот мудила кричал о своих теплых чувствах, но поступал, как животное», - апеллировало сознание в ответ. «Просто позвони и спроси, ты далеко, ты в безопасности», - сказал себе омега и нажал кнопку вызова.       - Черт побери, это ты? Габриель! – закричали в трубку, что аж проходившая мимо парочка оглянулась. На заднем фоне послышался голос второго брата – Эвана: «это он? Он ответил?».        - Я в порядке, - выдавил из себя Габриель и замолчал, не зная, что еще сказать.       - Ты вообще знаешь, как мы волновались? – закричал Тайлер, а где-то на фоне слышалось твёрдое «да-да» от его брата.       Они орали в трубку на перебой, все время дополняя друг друга, встревоженные, радостные, но обеспокоенные поведением омеги. Тайлер поведал, как они с Эваном, поняв, что Габриель пропал, понеслись сначала в уборную, не нашли его, выбежали на улицу и их сбила группа («тупых», как они выразились») самокатчиков. В итоге оба они провалялись в больнице пару недель, Тайлер со сломанными двумя ребрами, а Эван – с трещиной в руке и жуткими ссадинами на лице и ноге. Телефоны были разбиты в дребезги, поэтому сегодня, как только их выпустили из больницы, они сразу помчались в салон связи, чтобы взять хотя бы один новый телефон. Но оба они не унывали, Тайлер был счастлив, что на какое-то время освободился от преподавания и глупых лиц студентов, а Эван радовался, что со сломанной рукой он не сможет еще долго ходить на тренировки, посему у него появилось много свободного времени для тех дел, которые постоянно откладывались на потом.       - Я не хотел, чтобы вы из-за меня пострадали, - смог вставить омега. – Просто я увидел в тот день то, что меня выбило из равновесия.       - Так поделись с нами, - простонал Тайлер, обычно сдержанный, но в этот раз очень эмоциональный.       - Не считаю, что это телефонный разговор… - проговорил омега.       - Мы примчимся, только скажи, куда, - выпалил Эван.       - Понимаете, я не в городе сейчас…       - А где? Когда вернешься? Мы просто обязаны встретиться! – Последние слова братья протянули хором.       - Я не думаю, что вернусь в ближайшее время... Я сейчас обосновался в *ёркшире.       - Хоть на луне! – завопил Эван. – С тобой точно все в хорошо? Мы приедем, держи телефон включенным!       Габриель не сразу понял, что разговор окончен, пока не услышал гудки.