Треугольник с синей лентой

      - Ну не домой же их приглашать, - с этими словами Габриель закончил строчить смс и, проверив на опечатки, отправил.       Субботним утром, не успев проснуться, у омеги зазвонил телефон. Альфы воодушевлённо интересовались, где смогут найти его. Омега не придумал ничего лучше, чем пригласить их в уютную кофейню, на которую заинтересованно поглядывал по пути на работу и обратно. Сборы на встречу заняли много времени и были переполнены истеричными звонками другу Зиллаху с просьбой дать совет: «что надеть? Это ведь не свидание? Не оно, ведь так? Нет! Не советуй надевать облегающие джинсы, я не завлекать их иду!».       Зиллах терпел, но не вытерпел такой ментальной пытки. И со словами: «иди голышом» - бросил трубку.       Габриэль был переполнен смятением и, обуреваемый паникой, кружил по комнате вокруг разложенной одежды, пытаясь сообразить, как и что лучше скомпоновать.       Перед выходом Габриэль внимательно изучил своё отражение в зеркале, смущенный, но довольный. Он пытался одеться комфортно, но со вкусом, просто, но сексуально. Но не вычурно сексуально. Завязывая лентой длинные пепельно-синие волосы в косу, он был доволен тем, как чёрная водолазка оттеняла яркость глаз, как чёрные с высокой талией укорочённые брюки подчёркивали его фигуру и «кричали» о серьёзности характера. Завершил образ широкий чёрный пиджак и кожаный ремень.       Габриэль был опечален тем, что у его друга сейчас проходила сессия, и тот не мог наведаться к нему в выходные и поддержать, побыть рядом. Вспомнив, что через неделю наступит долгожданная великая течка, его лицо перекосило от предвкушения. И пускай омега успокаивал себя тем, что справится, но каждый раз ощущал себя не лучше, чем кот с отрезанными яйцами и кактусом в заднице.       В кофейне Габриэль выбрал настолько укромный столик, насколько смог. В дальнем конце зала у окна, спрятанный от посторонних назойливых взглядов, он ощущал себя комфортнее. Альфы опаздывали, а ему ничего не оставалось, как нервно теребить пушистый кончик косички и кусать губы. Омега был благодарен, что официанты в этом заведении не приставучие.       Две высокие фигуры шумно вошли в кофейню, словно хозяева. Омега понял, что это они по тому ажиотажу, который создавался их персонами. Габриэль отлип от вида из окна только когда перед его носом возник огромный букет пионовидных белых роз. Чуть не разинув рот от восторга, омега взял себя в руки, принял букет и, скрывая улыбку, поздоровался. В его жизни они первые, кто подарил ему цветы. Они первые, от кого у него тряслись руки, бешено колотилось сердце и подкашивались ноги.       - Ты самое прекрасное создание, - протянул Тайлер и присел напротив.       Эван лучезарно заулыбался и, чмокнув омегу в щеку, сел рядом с братом, а после поймал короткий завистливый взгляд соседа.       Габриэлю стало черезвычайно неловко, когда он оценил масштабы катастрофы. На лице Эвана синяки уже пожелтели, не оставив намека на багровые следы, но ссадины были серьезными, словно его лицом пару метров укладывали асфальт. Гипс на его руке заставил омегу на мгновение отвести глаза, он ощущал себя виноватым в их травмах. По внешнему виду Тайлера нельзя было сказать, что он как-то пострадал, но при детальном рассмотрении омега отметил, что тот дышал поверхностно, старался сидеть в строго зафиксированной позе и почти не двигался.       - Далеко же ты от нас решил сбежать, - беззлобно протянул Эван.       На какое-то время диалог прервался, пока компания делала заказ. Это дало омеге немного отдышаться, чтобы набраться мужества и извиниться.       - Я не хотел, чтобы вы пострадали. Но и вам следует быть внимательнее! – закончил Габриэль, гордо вздернув нос. А внутри у него бесились чертики со словами: «ты что такое говоришь, ирод».       - Умеешь ты красиво прощение просить, - констатировал Тайлер. Его взгляд черных хитрых глаз с неким прищуром был пристальным. Омега поерзал скорее от возбуждения, чем от волнения. – Но мне бы хотелось узнать, что тебя так напугало. Наши действия показались тебе чересчур давящими?       - Нет, что ты… Вовсе нет, - омега замолчал, уставившись, как официант расставляет чашки и еду. Повертев в руках чайную ложку, продолжил: - Вы позвали меня в компанию к вашим друзьям и…       - Ты этого испугался? – поинтересовался Эван, а после стал жадно поглощать десерт, словно его не кормили сотни лет. Омега заулыбался такой естественной простоте этого альфы. Эван стал для него настоящей отдушиной в сером мире. Такой незакомплексованный, привлекательный в каждом жесте, светлый от макушки до пят. Смутившись, Габриэль взглянул на Тайлера, и им снова овладело растущее внутри странное чувство: словно он маленький кот, которого ласково оберегает могучая пантера. Омега закусил губу и уставился на свои руки, ощущая, как к лицу интенсивно приливала кровь, а сердце лихорадочно отбивало шумный ритм.       - Я не испугался, я разозлился, - подытожил омега, говоря неторопливо, стараясь четче подбирать слова. – Я знаком с Яном… в далеком прошлом.       - Да? И в чем же дело? – тщательно пережевывая, пробубнил Эван. – Мы его плохо знаем, он брат Винсента, не успели тебя познакомить с этим колючим засранцем, но альфа он приличный, не предаст. А Ян его младший запомнился нам смышленым оболтусом, он с нами не тусовался. Так и что же?       - Мы не хотим давить, - аккуратно дополнил Тайлер, - но нам важен ты. Мы настроены по отношению к тебе настолько серьезно, насколько это возможно. Если хочешь: берем паспорта – и в ЗАГС, настолько ты запал к нам в души.       - Ты зачем его пугаешь своей откровенностью? Не слишком ли рано для таких признаний? – поинтересовался Эван, смущенно захлопав ресницами.       У омеги в душе все словно перевернулось, но в этом перевернутом состоянии казалось все таким правильным и естественным. Он впервые ощущал себя таким счастливым, хотя и немного глупым от осознания собственной мягкости и романтичности. Габриэль рассматривал их и был готов ради них провалиться сквозь землю лишь бы получить шанс оказаться вознесенным до небес. Еще вчера он бы сказал себе: «Не верю!», но сейчас его сознание кричало что есть мочи: «Бери и беги!».       - Откровенность меня не пугает, а наоборот – располагает, поэтому продолжай, Тайлер, в том же духе, - и, подмигнув альфе, омега начал свой рассказ.       Опустив львиную долю подробностей, он все же объяснил им, что его связывало с Яном, его страхи и недоверие по отношению ко всем альфам. И надавил на то, что был в тот момент уверен, что их встреча – злая насмешка, а альфы – посредники в издевательстве.       Братья слушали, затаив дыхание и периодически меняясь в лице после упоминания подробностей.       - Оторву яйца! - первым тишину нарушил Тайлер, выплюнув сердито фразу и сжав кулаки с такой силой, что пальцы побелели.       - А я запихаю их ему по самые бронхи! – констатировал Эван, грозно уложив свой увесистый гипс со стуком на стол.       - Я поделился этим не с той целью, чтобы правосудие свершилось, а скорее… я хотел бы разъясниться с вами, понять, на какой стороне вы.        - Мы всегда будем оберегать тебя, ты ведь наш истинный, - томно прошептал Тайлер и, с усилием поддавшись вперед, взял омегу за руку и стал трепетно поглаживать. Эванс взял за другую руку и поцеловал от запястья до кончика каждого пальца. Габриэль суддорожно выдохнул воздух.        «Я для них истинная пара?», - пронеслось в сознании омеги. Он не мог в это поверить головой, но отдавал себе отчет, что его тело с первой встречи знало и подсказывало верный ответ. Он принадлежит им, а они – ему, это естественно, так должно быть, но поверить в это непросто, нереально, слишком крышесносно…        - Подписываюсь под каждым словом брата, - протянул альфа и довольно взмахнул своими золотыми волосами. – А насчет Яна… если честно, то стоит нам хотя бы меньшую часть того, что ты рассказал, выложить Винсенту, так он из него выбьет всю дурь. Мы друга знаем, он никогда бы не опустился до такой подлости и не поощрил бы подобного поведения никогда в своей жизни.       - Но это только с твоего разрешения, - пояснил Тайлер.        - Я не стукач какой-то, - подметил омега, - но не откажусь как минимум от крохотного безобидного наказания. Не столько из-за своей злопамятности, сколько из-за того, что этот осёл может обидеть и извести кого-то еще.       - Мы обо все позаботимся… и да…, - прервавшись, Эванс уставился прямо в глаза омеги и обворожительно заулыбался: - ты выглядишь бесподобно.       - Поверь, в наших воспоминаниях ты обосновался как самое невероятное существо, но лицезреть тебя в живую… это словно множественный оргазм, - подхватил Тайлер.       Омега растерялся и смутился до такой степени, что едва ли мог сказать хотя бы слово. После такой встречи необходимо было выпить. Нет, напиться. Желательно вусмерть, потому что сердцебиение вот-вот должно было остановиться со словами: «Я такие страсти не вывезу».       Габриэль во время совместной прогулки наслаждался компанией и чудесной погодой, но частенько пропускал мимо ушей разговор братьев, задумываясь о следующем: «Если я их истинная пара, то как, чёрт возьми, они держат себя в руках? Ничего кроме легких прикосновений. Это невыносимая пытка, честное слово! Я бы не раздумывая бросился бы в этот омут с головой, только загорелся бы зеленый свет, но эти альфы… как стены, ей-богу. Возможно, титановые. Потому что такой выдержки не может быть ни у одного живого существа».       Вечером альфы проводили омегу вплоть до парадной и, ограничившись одним поцелуем от каждого в запястье свободной от букета руки, попрощались и собрались удалиться, как омега истерично воскликнул:        - Вы прикалываетесь? Издеваетесь? – возмутился он. – Я что, шутка какая-то? Чепухи навешали мне на уши и ждете, когда я ей подавлюсь, что ли? Я не дебил! – распылялся тот.        Альфы устремили взгляд друг на друга. Омега был готов увидеть на их лицах удивление, но отметил лишь решимость и осознанность. Тайлер первым подошел к Габриэлю и аккуратно провел ладонью по его волосам, нежно перебрал пальцами по длинной косе, спустил руку на поясницу и рывком притянул к себе вплотную омегу, вовлекая в поцелуй. Не было никакой неуверенности, он брал в свойственной ему властной манере. Он подавлял все бушующее нутро омеги, заставлял подчиниться, обмякнуть, подавить свою волю в угоду этому существу. Габриэль слабо обхватил альфу рукой за плечо, наслаждаясь своим положением, ему хотелось быть слабым, он жаждал покориться такому альфе, как он. Разрыв поцелуя был для него неожиданным и даже горьким. Естество внутри изнывало и кричало о том, чтобы эта сила, поглощающая его, продолжала наполнять каждую клеточку его тела.       Отступив назад, альфа позволил встать между ними своему брату, но тот не стал принимать никаких интимных действий, а лишь приложил свою прохладную ладонь к пылающей жаром щеке омеги, слегка поглаживая, и произнес:       - Нам, возможно, даже тяжелее, чем тебе. Воздержание никогда не было одной из наших сильных сторон, но… ты особенный, мы будем осторожны... внимательны… И не хотим позволить порыву наших искренних чувств разрушить ту хрупкую связь, которая только-только стала появляться у нас троих. Мы хотим, чтобы ты почувствовал серьезность наших намерений. Особенно после того, что ты нам поведал о своем прошлом. Мы сделаем все, чтобы твое сердце и разум были готовы принять нашу к тебе любовь.