Треугольник с синей лентой

      Несмотря на то что Габриэль провел всю ночь в переписке с другом, рассказывая ему все подробности и мешая тому готовиться к экзаменам, с утра он чувствовал себя окрыленным.       Воскресное утро омега провел в компании альф, прогуливаясь по городу с целью осмотра достопримечательностей. Это можно было назвать полноценным свиданием – так тепло проходила их встреча.       - Чуть не забыл, - спешно пробормотав, омега полез рукой в свой рюкзак. Вручив в руки Тайлера два скрученных листа бумаги, связанных лентой, омега нервно затоптался на месте в предвкушении реакции.       - С ума сойти, - восхитился альфа, а Эван довольно присвистнул, выглядывая из-за плеча, чтобы рассмотреть подарок. На бумаге в акварельной технике был выполнен нежнейший по исполнению портрет каждого из альф.        «Именно такими я вас и вижу» - подумал про себя омега и удовлетворенно выдохнул. К своему удивлению, несмотря на отсутствие долгой практики, Габриэль хорошо передал натуры каждого из них: один только изображенный взгляд Тайлера передавал силу, превосходство, хищную натуру; омеге льстило, что черноволосый альфа с таким самообладанием и жестким характером к нему относился с теплотой и заботой; Эванс же был передан очень доброй и отзывчивой натурой с сохранением мужественности и ослепляющим в светлых глазах блеском.       Эван первый притянул к семе омегу, заключая того в объятиях. Немного отстранившись, он с нежностью поцеловал того в лоб, а после, обжигая дыханием, наклонился к уху и прошептал:       - Ты доставил мне удовольствие, - лукаво подмигнув, альфа выпустил из крепких рук Габриэль, самодовольно наблюдая, как тот смущенно отвел взгляд, а щеки побагровели.       Тайлер трепетно поцеловал омегу в запястье правой руки, благодаря его за рисунок и закидывая сладкими речами о том, какие же у него золотые руки.       - Ты обучался этому? – поинтересовался Эван, когда ребята дошли до мостовой, чтобы взглянуть на реку.       - Художественную школу окончил, а вот институт, - замялся омега, подавляя в голове неприятные воспоминания. – Мой талант был варварски растоптан, сгребён в кучу мусора метлой и выброшен.       По выражениям на лицах альф, омега понял, что они не поверили. И это его хорошо подбодрило.       - Я давно не рисовал… в основном, из-за отказа при поступлении в академию. Но вы подарили мне столько положительных эмоций всего за каких-то несколько встреч! Что я почувствовал себя воодушевленным, вновь обрел желание творить. А это для меня настоящий подарок! – договорив, омега растворился в объятиях альф. Они обнимали его так трепетно и ласково, а Эван, смахнув с лица омеги растрепавшиеся пряди, поцеловал. Без давления, но страстно. Прерывать поцелуй не хотелось. И все было так странно, но правильно в эту минуту: они стояли на улице, где вокруг беспорядочно сновали прохожие, и целовались, как влюбленные подростки, а Тайлер тем временем обнимал омегу со спины, легкими поцелуями покрывая шею и бесцеремонно шепча: «ты наш единственный, любимый, истинный».       В эту секунду Габриэль осознал, что готов. Он так хотел уединиться с ними двумя, мечтал раствориться в них и ласкать друг друга пока солнце не померкнет. Но его желание, хоть и было взаимным, не могло исполниться.        - Мы должны выезжать через полчаса, - неохотно проговорил альфа в парке, где они присели втроем на лавочку, чтобы выпить немного кофе. – Мне нужно выходить с понедельника на работу, а брату нужно тренироваться, хотя и в урезанном варианте, - закончив, Тайлер положил руку на колено омеги, поддерживающе похлопав.       - Мы примчимся к тебе на выходные, если ты будешь не против, - добавил Эванс.       Добавлять ничего не хотелось. Совместное времяпровождение было для омеги как сладостный сон, а будущее – неизбежная реальность, в которую ему не хотелось возвращаться.       Тема близости еще несколько раз поднималась омегой вскользь, но альфы не сдавали позиций, настаивая на том, что не хотят торопиться, что у них еще вся совместная жизнь впереди. Но когда чего-то «нельзя» - мысли об это разъедают изнутри. Все мысли Габриэля были поглощены интимными фантазиями.        Прощание было теплым, но неприятным для омеги. Грядущая рабочая неделя казалась ему какой-то бесконечной, и он уже жалел, что переехал от альф подальше.       Вечером он позволил себе пару бокалов белого вина, желая расслабиться. Разум гудел от переизбытка эмоций, а низ живота ныл. Нет, изнывал. Хотелось вытащить из себя все нутро, лишь бы эта пытка с воздержанием закончилась. Габриэль решил выплеснуть все, что накопилось, посредством письма картины.       В понедельник, обучая ребятишек, Габриэль обдумывал слова Эвана о том, чтобы тот попробовал поступить еще раз. Он скорее даже настаивал на этом. Все говорил о том, что с таким талантом его попросту не могли не взять. И у омеги в голове засела неприятная мысль: а может, он просто кому-то не понравился? Или кого-то из экзаменаторов оскорбил в прошлом, что все вылилось в такой исход. И хотя во все это верилось слабо, все же омега улыбался от одной мысли о том, как будет хвастаться перед другом Зиллахом, если его зачислят. И как тот удивится.       Время тянулось предательски медленно. И пускай омега большую часть дня был увлечен работой, но вечера выдавались мучительные. В один из таких он решился на звонок:       - Ответили? Странно, - задумчиво протянул омега, с экрана телефона на него смотрели две пары таких разных, но внимательных глаз. – А я надеялся, что вы умерли от нехватки такого распрекрасного меня.       На последнюю реплику Эван залился смехом, а Тайлер укоризненно поджал губы.       Общение было приятным, омега узнал, как терпеливо Тайлер принимал своих студентов, но был на грани зла. И только зла. А Эван же посетовал на то, что его стали заставлять бегать в пять раз больше, а освободили только от любого взаимодействия с правой рукой, что в целом, на левую не распространялось. Так что снижения нагрузки он не почувствовал.       Укладываясь в кровать, омега радовался, что завтра уже должна была быть пятница. А это означало, что еще чуть-чуть – и они снова встретятся. Засыпая в таком приподнятом настроении, Габриэль и не подозревал, что проснется в худшем расположении духа.       Будильник еще час как должен был молчать, как омега уже с широко распахнутыми глазами крутился по кровати. В этот раз течка пришла несколько раньше. Живот изнывал сильнее прежнего. Боли пока не было, омега встретил сюрприз от организма с достоинством: думая об альфах в самом горячем ключе, ему удалось довести себя до одного из приятнейших удовлетворений. Но все это вовсе не означало, что без альф он не был готов лезть на стену.       Кое-как передвигаясь по комнате, омега мог заставить себя только выпить немного воды. Ему отчаянно хотелось ласки здесь и сейчас. Его не интересовали никакие «но, нет, потом, подожди» и любые другие отговорки.       В его безумной опьяненной гормонами голове возник хитрый план. Настрочив альфам свой адрес с пометкой: «заболел, помираю, тащите апельсины», с ехидной улыбкой отправил его, а после выпил лекарства и отправился снова в кровать, отменяя работу по состоянию здоровья на ближайшие несколько дней. Теперь оставалось только ждать.       Ближе к вечеру в дверь нетерпеливо позвонили. Омега, раскрасневшийся, но намытый до блеска, в одном только полотенце на бедрах пошел встречать «гостей».       - Что произошло, - не успев переступить порог, взволнованно протянул Тайлер. Эванс прошел в квартиру за ним, обеспокоенно всматриваясь в лицо омеги и ставя пакет с продуктами на пол коридора. – Чего ты улыбаешься и молчишь? Тебе дурно? – повторил свой вопрос черноволосый альфа.       Омега молчал, еще мгновение альфа, удерживая того за плечи, смотрел ему в глаза, а после, слегка приоткрыв рот от удивления, произнес:        - Эван, ты почувствовал?! Надо уходить, - нервно закончив, Тайлер попятился назад, задевая полотенце, которое, не заставив себя ждать, полетело к его ногам.