Необычный улов

      Моя бабушка была главным санитаром в больнице, мой дедушка - профессором в техникуме, отец - главный врач сети клиник, а мать - косметолог, по совместительству тренер-методист. Думаете, что я какой-нибудь космонавт или учёный-биохимик? Пф, в семье не без урода. Я живу в деревне и веду сельское хозяйство, но зарабатываю ловлей рыбы. Уж так случилось, что деревня находится возле небольшой бухты.       Мне нравится здесь жить. Раз в месяц я езжу в город, и из-за него этот день автоматически становится плохим. Там люди какие-то мёртвые, что ли. Они двигаются, работают, но атмосфера там неживая, иначе не назвать. Ни улыбки, ни доброго слова, а если тебе повезёт, то люди говорят это с таким выражением лица, будто желают твоей смерти. Крупные города и посёлки словно две разных планеты.       Однако всё это не значит, что я тупой, как дуб, думающий только о том, какую бы грядку ещё прополоть. Я люблю читать, гулять, общаться с друзьями, у меня есть интернет, да-да, миф о дремучести этих мест разрушен. Кстати, что касается друзей, то не все такие, как я, большинство думают только о себе и "как бы выбраться из этого захолустья". Собственно, правильно делают, если хотят многого добиться. Я образование получил в столице и только потом дал дёру сюда. Родители вынудили. Мне скоро 24, но в отличие от других сверстников, я живу, где хочу; делаю, что хочу; короче, моя жизнь прекрасна, и я счастлив.       Сейчас отправляюсь проводить солнце. Мне просто хочется полежать в лодке и отдохнуть. Море – фантастическое решение всех моих депрессий и стрессов. Спросите, по какому поводу грустить, раз ты невдолбиться какой счастливый? Не знаю. Я достиг всего, чего хотел. У меня есть дом у моря, товарищи, семья, средств на жизнь вполне хватает. Гармония тела и духа и прочая лабуда. Всё слишком хорошо, слишком просто и неинтересно, а ведь у меня вся жизнь впереди.       До моря идти примерно минут 10. Пройдя через небольшой лесок, я попаду на пляж, и за скалой будет моя лодка. Народ здесь добрый: ты можешь бросить кошелёк прямо здесь, и через пару дней тебе его вернут. Дело идёт к позднему вечеру, на улице больше нет палящего солнца, которое варит мозги, превращая их в кашу. Вообще, у нас редко бывает убивающая жара, так как ветер дует с моря. Или просто я привык? Но лично я жару в городе переношу намного тяжелее.       В лесу сегодня особенно спокойно. Понятно, что вечер, и птицы уже не надрываются, но сейчас слишком тихо. Даже ветер, качающий деревья, всё равно не оживлял лес. Мурашки побежали по телу от лёгкого холодка, шмыгнувшего по рукам. Даже мои шаги мне показались чересчур громкими. Я перевёл взволнованный взгляд на небо, пытаясь свалить вину на скорое похолодание, но оно было таким чистым, как никогда раньше. Что ж, просто пройди мимо и не обращай внимания. Из-за частого общения с пожилыми людьми мне в голову стали всё чаще лезть всякие бредни. А также вера во всякие предзнаменования, приметы.       Я вышел на пляж. Точнее, пляжем это было назвать сложно, просто маленький участок суши с мягким песком, окружённый острыми скалами и камнями. Лазурное море отливало розовым, оранжевый шарик касался горизонта. Сегодня почти нет облаков, поэтому можно наблюдать те самые удивительные переходы цветов от розового на закате к чёрному на восходе. Где-то там виднелись первые звёздочки. Разве можно променять это на вид из окна обычного дома на точно такой же дом напротив?       Осторожно вскарабкиваясь на камни, опираясь на скалы, я дошёл до нашей мини-пристани. Не хочу нарушать эту красоту звуком мотора, поэтому сегодня своими силами. На самом деле я впервые так поздно буду в открытом море. Не совсем в открытом, конечно, просто на выходе из бухты. Хотя, нет, возьму-ка всё-таки моторку. Кто знает, что может случиться?       Я сделал пару упражнений для разминки, упёрся руками в проржавевший нос и навалился на него всем телом. Песок заскрипел и через минуту катер уже болтался в воде. Я сел в него, завёл с третьей попытки и тронулся в путь. С рычанием он резал настолько удивительно спокойную гладь воды. Редкие брызги приятно освежали в такую тёплую погоду, в нос бил запах тины, моря – как же я люблю воздух здесь.       Выход из бухты медленно приближался. В отличие от здешнего лазурного цвета воды открытое море чернело с каждой минутой. Вообще наш залив такой старый, что про него даже сочиняют легенды. Ты не рыбак, если не знаешь хотя бы пару сказок об этих местах. Я знаю как раз две – хотя на деле их больше 10 – но ни в одну из них невозможно поверить даже при желании, потому что все они сводятся к одному: подводные чудовища. Всякие русалки, все из себя божественной красоты, значит, поют, а потом затаскивают людей в водную пучину или что-то в этом роде. За все эти недолгие годы, что я здесь живу, то не было ни одной пропажи человека или голых девиц в лесу, которые катаются на качелях, сплетённых из тонких веток.       Плыть бы так и плыть до самого горизонта. Но ничто не вечно; я остановил тарантайку возле выхода, возле острого выступа скалы, являющегося границей между бухтой и открытым морем. Дальше нельзя. Точнее, мне страшно, ведь море непредсказуемо, тем более ночью. То есть предсказуемо, конечно, но с помощью определённых приборов и знаний, коими никто в этой Богом забытой деревушке не располагает. Золотые блики играли на чёрной, как нефть, ряби. Солнце уже почти наполовину было съедено морем. Бесконечность притягивает. Я убедился в том, что максимум, куда меня может унести, так это обратно к берегу, и спиной облокотился на созданную из пледа стенку. В таком полу лежачем положении под шелест воды тело ослабло, и я не заметил, как провалился в дрёму. Разбудило меня то ли чувство тревоги, то ли чувство страха, но первое, что мне пришло в голову: надо двигать домой. От небесного светила оставалась лишь тоненькая светящаяся полосочка. На душе больше не скребли кошки, голову не разрывали мысли, тело стало на удивление лёгким. Море исцеляет. Я глубоко вдохнул и громко выдохнул, доставляя сонному и не до конца дееспособному организму кислород.       Внезапный всплеск воды где-то рядом заставил меня подпрыгнуть на месте. Я кинулся к правому борту. Под воде возле него отходили огромные круги и поднимались пузырики. Не припомню, чтобы в бухту заплывали настолько большие рыбы. Надо сматываться. Я потёр глаза и со вкусом зевнул, потягивая торс. В этот момент моё боковое зрение зацепилось за какое-то движение на самом выходе из бухты. Но ведь рыбы не ползают по скалам? Тело пробила лёгкая дрожь, но заводить катер рука не поднималась: меня съедало любопытство. Не знаю, что со мной происходило, ведь, если ты до усрачки напуган – беги, а не пялься в глаза страху. Мысли о спасении своей задницы тонули в потоке догадок насчёт увиденного. Погоди, а с чего ты решил, что это было чем-то реальным, а не галлюцинацией? Сейчас уже почти ночь, ты только что проснулся и, о Господи, ты услышал шлепок по воду, словно туда кто-то упал. Упал!       Во мне проснулся спасатель, руки на автомате потянулись к вёслам, иначе винтом можно и голову снести случайно. В сумерках было видно не шибко хорошо, а для фонарика нет свободных рук, поэтому я искал то, не знаю что, и там, не знаю где.       - Эй! – окликнул я водную гладь.       Выплывать ночью из бухты ночью было более чем жутко, но нельзя же бросать человека в беде! Этому меня обучили здешние люди. И почему всякие остолопы сейчас взбираются по карьерной лестнице в столице, а эти одуванчики каждый день пахают, как лошади, чтобы получить жалкие гроши? Я находился возле скал со стороны открытого моря. Глаза уже свыкались с темнотой, но тут из без всякого ПНВ видно, как из-за скалы выглядывает чьё-то лицо.       - Кто ты? Я тебя не обижу, - я выдавил из себя улыбку, не понимая, что в такой темноте всё равно её не разглядеть.       Никакого движения или звука.       - Что ты здесь делаешь? – выходить и оставлять катер было пока что страшно, поэтому надежда оставалась только на слова.       И, кажется, это действовало, так как лицо переместилось в воздухе, из-за скалы показались руки и торс. Он жив и может двигаться, слава богам! Или она? Но груди, вроде, не видно.       - Меня зовут Том, а тебя? – не сдавался я.       - Хантер, - удивительно приятный мужской голос, даже с каким-то эхо, словно каждый звук отталкивался от всех камней и выступов, витая в воздухе.       Его имя показалось мне знакомым до головной боли, но ответ ускользал от меня, словно сжатое в мокрых руках мыло.       - Может, ты подойдёшь поближе, и мы поплывём домой? – возможно, вопрос не совсем к месту, и я тороплю события, но мне почему-то чертовски страшно было услышать ответы на расспросы о том, как он здесь оказался.       Хантер скрылся за скалой и через секунду восседал на огромном валуне по соседству с ней. Солнце уже полностью село, вместо него оставалось лишь слабое матовое свечение, поэтому моя рука потянулась к фонарику. Однако он мне не понадобился, потому что в эту секунду зажегся странный длинный отросток на голове парня, если это можно было назвать парнем. Моя нижняя челюсть отвисла, а маленькие волоски по всему телу зашевелились. Такую «удочку» можно увидеть у удильщиков, эти рыбы используют этот фонарик в качестве приманки. Не понял.       У существа были довольно длинные пепельные волосы, которые оно сейчас преспокойно расчёсывало, болтая ножками в воде. Такому фантастически идеальному лицу могли бы позавидовать не только мужчины, но и женщины, в том числе модели и прочие персоны, воплощающие якобы эталоны красоты. Однако когда мои глаза опустились ниже, то всё очарование как рукой сняло. На руках что-то похожее на плавники, а ниже пояса была далеко не человеческая кожа. Да и то, что выше тоже было сложно назвать человеческой кожей, слишком уж бледной, даже синеватой, она была. Из воды показалась полностью его нога. Она была длиннее моей раза в 3 и заканчивалась большим плавником. Две двухметровые части тела, оканчивающиеся огромными, мать их, рыбьими хвостами, и это я не беру в расчёт многочисленные плавнички и чешую.       - Что за… - непроизвольно вырвалось у меня, но я осёкся, потому что фонарик дёрнулся, когда это направило взгляд своих почти светящихся полностью светло-серых глаз на меня.       Это одновременно и пугало до паралича, и каким-то немыслимым образом заставляло восхищаться.       - Страшно? – его губы медленно растянулись в улыбке от уха до уха в буквальном смысле этого слова.       Я сплю, я просто обычный дрыхнущий в лодке рыбак, для таких это вполне нормально, мы же помешаны на море и всём, что его касается, поэтому не удивительно, что мне такое сниться.       - Я не собираюсь тебя убивать или что ты там успел себе накрутить, - голос абсолютно без эмоциональный, эхо не даёт даже шанса уловить хоть какие-то детали, нотки угрозы или чего там должно быть на уме в таких ситуациях.       Существо продолжало преспокойно проводить гребешком по своим шикарным волосам. Мне бы хотелось подать признаки жизни, но шею сдавила невидимая рука, да и мой голос бы дрожал от такого бешеного сердцебиения, заставляющего мою грудь вибрировать.       - Ты не разговорчив, - нога резко вынырнула из воды, окатив меня брызгами. Это привело меня в чувства, если так вообще можно было сказать в данной ситуации.       Его взгляд приводил меня в неистовый страх, хотелось завести мотор и рвануть подальше, пусть даже в открытое море, главное – убраться от этого ужаса. Но вместе с этим хотелось подплыть поближе, дотронуться до кожи, волос, чтобы убедиться в реальности происходящего или просто ради удовольствия.       - Давай же, ты первый начал разговор, - он недовольно махнул рукой в мою сторону.       - Это сон, - каким-то надрывным голосом прошептал я.       Этого просто быть не может; кто или что это ни было, тебе нужно валить, Томас. Но я был словно прикован к скамейке, не смея оторваться ни от неё, ни от него.       - Кто ты? – не уверен, что кто-то, кроме меня самого, услышал мой сиплый от нахлынувших чувств голос.       - Твои догадки? – он, кажется, обрадовался моему отмиранию, потому что его голос стал выше.       - Монстр? – пискнул я, слегка кривясь.       Ну а что, разве нет? Хантер вдруг рассмеялся. Его смех был каким-то шепчущим, хриплым, но очень игривым. Подсознательно я провёл ассоциацию с Чеширом.       - Уже горячо, - протянул он в улыбке последний слог.       - Русалка? – я поморщился и приподнял левую бровь.       Больше на ум ничего не шло, так как других мифических существ я не знал.       - А ты мне нравишься, - он подмигнул мне, - привык к голым красоткам с мощным хвостом? О, поверь, я ещё выгляжу довольно банально. Кстати, о банальностях: спасибо, что избавил меня от «водяного» и «Лохнесского чудовища», - он интонацией голоса показывал всю нелепость этих прозвищ, но куда смеяться до меня так и не дошло.       Если речь идёт о банальных прозвищах, значит, до меня были другие люди?       - Чего ты хочешь? – я нахмурился и молился, чтобы мой внешний вид, если не угрожающим, то хотя бы жалким не был.       - Тебя, - он «выстрелил» в меня гребешком и издал смешок.       В смысле съесть? Убить? Или… я даже не знаю, что хуже. Уточнять страшно, да и знать ответ желания, собственно, не было. Я окончательно отмёрз и медленно переместился к мотору лодки. В этот момент послышалось громкое «бултых»; я кинулся посмотреть в воду и чуть не ударился лбом о Хантера. Тот руками опёрся о бортик и положил на них подбородок.       Идеальные черты лица, шёлковые волосы, даже молочные глаза вблизи казались неотъемлемой частью образа. Если бы не широкие плечи, узкий таз и плоская грудь, то вряд ли можно было бы с точностью определить половую принадлежность. Том, отодвинься от его лица.       - Куда это ты собрался? – лукаво полюбопытствовали у меня.       Я куда-то собрался? Ах, да, лодка. Странное чувство невесомости, беспокойство как-то отступает. Где-то глубоко внутри жалкая сотня нервных клеток твердит о какой-то опасности, но что такое жалкая сотня против целого организма?       - Это сон, - шептал я то ли убеждения, то ли привычки ради.       - У меня есть сюрприз, - Хантер медленно кивал, не отрывая от меня глаз, если возможно было вообще дать направление его взгляду, ведь зрачков-то нет, - но для этого тебе придётся выйти из лодки.       Руки потянулись к вёслам; тело словно больше не подчинялось мне, существовал только Хантер и его голос. Всё это напоминало гипноз, который я, жалкий циник, считаю полной чушью , но скажи мне сейчас, что планету захватят котики – я поверю.       Лодка тем временем приблизилась к суше. Рука было снова потянулась за фонариком, потому что лично мне лунного света была не достаточно, но Хантер одёрнул меня ледяным приказом:       - Выходи.       Не смея сопротивляться, я, аккуратно поднимая одну ногу за другой, вылез из лодки. Камни были скользкие и, конечно же, нога резко сменила местоположение. Я постарался переместить весь вес своего тела вперёд: лучше сломать запястье, чем расколоть череп. От резкой боли в руках и коленях из моего горла вырвался стон, но, по крайней мере, моя туша не идёт ко дну.       - Человек-неудача, - уверен, что амфибия сейчас закатывает глаза.       В этот момент за ногу меня схватило что-то склизкое и потащило в воду. Я начал лягаться и часто дышать, карабкаясь вперёд, что, конечно же, не увенчалось успехом: коленки болели, а камни всё ещё были мокрыми.       - Ау! – последовал шлепок по моей икре, рука убралась с ноги, - ты что пинаешься? Помочь же хотел!       - Утопить вздумал? – я ошалело посмотрел на Хантера и перевернулся на спину, шипя каждый раз, когда упор приходился на руки.       Из-под воды торчала одна только его голова, что напоминало сцену из фильма ужасов. Но вот она начала медленно приближаться к в страхе отпрянувшему мне.       - Я не сделаю тебе больно, - спокойно заявляла мне, о Боже, русалка.       - Стоматологи тоже так говорят, - буркнул я, но отступление прекратил.       Хотя, правильнее будет сказать, что оно само прекратилось. Хантер схватил меня за ноги и потянул на себя. Они погрузились в прогретую солнцем воду по самые шорты. Парень же устроился между ними.       - Здесь глубоко? – я наклонил голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть через толщу воды, хотя понимал, что это бесполезно; просто не хотелось смотреть на него.       - Нет, у меня согнуты колени, - спокойно ответил он, заставив меня с ужасом задуматься о наличии и месторасположении коленей у русалки.       Только сейчас я заметил свою руку на его шее. Когда она успела там оказаться? По лицу товарища растянулась улыбка. Господи, какой же у него огромный рот, прямо как у лягушки. Мои глаза распахнулись, когда этот самый рот приблизился к моему лицу и находился на расстоянии выдоха. Несмотря на то, что он – водный обитатель, от него приятно пахло тиной и морем, а не воняло рыбой, как это должно быть.       Моя рука медленно перемещалась от шеи к плечу и дальше, задевая острый плавник, обводя пальцами участок чешуйчатой кожи возле него. Необычные ощущения: приятное покалывание в пальцах, то трепетное чувство, возникающее при касании к какой-то диковинке или чему-то, что имеет огромную ценность. Я хотел сцепить наши пальцы в замок, но мешали его перепонки между ними, поэтому мои руки взлетели обратно к шее, скулам. Кожа мягкая, ледяная, мокрая. Длинные пепельные ресницы наполовину скрывали молочные глаза, которые были устремлены прямо на меня. То есть, были бы устремлены, будь там… что-то холодное и влажное сминало мои губы.       Это было похоже на поцелуй с мертвецом, потому что всё, что выше пояса было холодным и выглядело, действительно, как у трупа. Однако во рту было горячо; весьма противоречивые чувства, но удовольствие преобладало. Я просто млел, подаваясь навстречу. Поцелуй был липкий, но глубокий, его язык был неестественно длинным. Чужие руки скользили вверх по моим, сжали шею, затем перешли на грудь и обхватили торс. Это всё настолько странно и безумно, что хочется продлить это волшебное, воистину волшебное мгновение. И моя мечта, кажется, исполняется, потому что Хантер медленно толкает меня назад, вынуждая прилечь на холодные камни.       Моё тело подсознательно или сознательно, уже непонятно, не сопротивлялось. Я вцепился в его, наверное, бёдра, пальцы приятно колола чешуя, холодная слизь всё смягчала. Его ледяные руки забрались мне под футболку, плавник и что-то шершавое царапали и щекотали мою тёплую кожу, вызывая по всему телу мурашки. Я прикусил тонкую кожу на его шее, вызывая тихий вздох из бледных, с тёмными трещинами, губ. Несмотря на лёгкий ветерок и не такую уж высокую температуру в это время суток, во мне разливались волны жара. Тёплое сбивчивое дыхание мне в макушку возбуждало, покрывало белой пеленой мой разум, заставляя не думать ни о чём, кроме происходящего. Я покрывал поцелуями вибрирующую от вздохов шею; чужие руки слегка приподняли меня, чтобы прочертить длинную линию вдоль позвонков, от чего мои пальцы заскребли по камням. До дрожи. Господи, этот запах и такой контраст чувств сводил меня с ума. Моя футболка полетела куда-то в сторону, Хантер всё это время не переставал целовать новые открывавшиеся участки кожи. Бирюзовые круги то вспыхивали, то потухали у меня перед глазами, всё тело горело и мне показалось, что из-за таких резких перепадов температуры тела и холодных камней воспаление лёгких мне обеспечено.       Но всякая нервотрёпка отступила на второй план, когда горячий длинный язык снова скользнул мне в рот, я закрыл глаза и очертил контур такой странной формы ушной раковины; они слегка дёрнулись, словно у кота. Волосы наощупь словно шёлк, очень мягкие и лёгкие, просто рассыпаются в моих руках. Хантер отстранился, вызвав у меня протестующий стон, однако сразу же искупил вину, прочерчивая острым кончиком языка длинную линию от моего рта до груди. Я выгибался навстречу, рот открылся в беззвучном стоне. Он прикусил затвердевший сосок, всё это сопровождалось пристальным взглядом бледно-серых глаз, что заставляло меня краснеть до самых корней волос. Немного странно, что пропал инстинкт самосохранения; но каждое его действие всё больше опустошало мою голову, подчиняя и заполняя собой.       Хантер посасывал тёмную бусинку соска, руки хаотично блуждали по моему телу. Я кусал губы и мычал, жмурясь от возбуждения. Горячо, жарко, фантастически. Реакция моего организма не заставила себя ждать: в животе что-то скрутилось в бантик – я хотел было инстинктивно скрестить колени, но лишь зажал между ними парня. Тот оторвался от своего занятия и уловил мой испуганный взгляд, растянув свои жабьи губы в усмешке. Он упёрся руками по обеим сторонам от моей головы в каменную поверхность и резко подался вперёд всем туловищем, царапая мои ноги и вызывая ещё большую тяжесть в паху. Я невольно охнул и сжал его плечи до боли в пальцах, чтобы хоть где-то выместить своё желание. Хантер обнажил белые зубы, закусил нижнюю губу и повторил движение, наблюдая за моими жалкими попытками сопротивление и игнорирования естественных реакций.       Его рука потянулась к моим шортам, я попытался перехватить её, но лишь укололся о плавник. Властная мертвенно-бледная она сжала мою «проблему», всё-таки вызвав у меня протяжный стон. Лицо горело, ведь даже дурак бы в нём услышал мольбу о продолжении. Стыдно-то как. Я прерывисто и часто дышал, бросая взгляд на такое идеальное телосложение. Моя рука потянулась к его груди; никакого биения сердца, словно он мёртвый. В шорты пролезло что-то холодное и влажное – я вздрогнул, и мурашки снова взбунтовались. Ледяная рука зажигала во мне пламя, первое движение вверх-вниз положило начало самоуничтожению моего рассудка. Он остановился, наклонился к моему лицу, но не спешил предпринимать дальнейших действий, только высунул язык. Я дотронулся до него губами и слегка пососал, в награду получив дальнейшие движения рукой. Разноцветные вспышки загорались перед глазами, из горла вырывались плохо сдерживаемые стоны, похотливый и пронзающий насквозь взгляд этих волшебный глаз прогоняли меня из реального мира. Я обхватил его хвосты своими ногами и стал в такт тереться ими, получая внеземное удовольствие от липкой слизи и режущей кожу чешуи. Хантер кусал, лизал, сминал мои губы в поцелуе, словно впитывая все вздохи и звуки в себя.       Темп начал замедляться, парень со вкусом и громко чмокнул меня в губы, носом проводя путь к моему, о, чёрт возьми, члену. Но дошло это до меня уже тогда, когда чужой язык прикоснулся к пульсирующему органу. Желание сопротивляться ушло так же мгновенно, как и пришло; руки, на которые до этого приходился упор, подкосились, поэтому пришлось опереться на локти. Я откинул голову назад, смотря на усыпанное звёздами тёмно-синее покрывало. Язык обвёл головку члена несколько раз, голова закружилась. Моё тело содрогнулось от прикосновения ледяной руки к чуть ли не кипящей плоти, снова этот контраст уничтожал меня. Уже не сухие после многочисленных поцелуев губы слегка посасывали член, язык слизывал выступавшую смазку.       Я вернул голову в нормальное положение и закатил глаза от этой картины маслом: слишком красиво, слишком сексуально, слишком горячо. Заметив мой жадный взгляд, Хантер медленно опускал голову до самого основания; мой рот также медленно открывался, вдыхая столько воздуха, сколько позволяли и не позволяли мои лёгкие. Мне окончательно снесло крышу. Парень задвигал головой активнее, я вцепился в его волосы, приподнимая бёдра, извиваясь под ним, словно змея. Кто из нас задавал ритм – непонятно, слишком уж слаженно мы двигались. Одной рукой он умело крутил и орудовал на члене, а другой держал меня за шею, слегка сдавливая. Фонарик на его голове дёргался, пробуждая во мне эпилептика: я забыл, как дышать, хлопая ртом, как рыба на берегу; из-за лёгкого удушья сознание вслед за рассудком махало мне ручкой – однако всё это мне до головокружения нравилось. Из-за слизи рука и рот Хантера скользили по моему члену с удвоенной скоростью, перепонки изредка царапали, вызывая у меня особо громкие рыки. Он то полностью брал его в рот, то длинным языком проводил по всей длине сверху вниз, по диагонали, слева направо и наоборот и будь я сейчас в состоянии мыслить, то непременно бы задумался, откуда у него такой опыт, но, к сожалению, моя душа и сознание сейчас не со мной.       Попытка убрать руку с моего горла не увенчалась успехом, доступ к кислороду стал ещё более сложным. Я был на грани, если не потери сознания, то сна точно. На секунду всё происходящее стало, словно от третьего лица и должен признаться, что увиденное меня настолько впечатлило и возбудило, что перед глазами сначала зажглась яркая вспышка, а потом также резко всё погрузилось во тьму. Тело пробила сильная дрожь и из-за подкосившейся руки, я не удержался и скатился в воду, утащив с собой Хантера.       Если бы не его рука, схватившая меня за талию, то пиши пропало из-за такой жуткой слабости. Вынырнув, я потряс головой, чтобы вода вылилась из ушей. Это вернуло меня с небес на землю. Хотелось улыбаться, танцевать, смеяться – настолько хорошо мне было. Я обвил шею Хантера и завлёк его в нежный и долгий поцелуй.       Наконец, оторвавшись друг от друга, растянув между наших губ тонкую слюнку, он как-то на удивление холодно посмотрел на меня. Уголки моих губ медленно сползли вниз, брови потянулись к переносице. Что-то не так. Словно мир приобретал серые краски, а здравый смысл не просто колотился, он готов был выломать дверь в мой разум, чтобы что-то мне донести. Я вскинул брови от внезапной мысли. Подождите. Полгода назад у нас один парнишка утонул, когда вдруг решил покупаться в открытом море близ выхода из бухты. Парнишка по имени Хантер. О Господи. Это не сон.       Я уже было дёрнулся, но руки стальной хваткой держали меня и даже на сантиметр не дали мне отодвинуться. Страх накрыл меня с головой, сердце отбивало чечётку. Больше идеальное лицо не внушало очарования, только страх. Я был не в силах отвести взгляд, когда вдруг кожа из приятного синеватого оттенка стала будто бы обесцвечиваться, идеальное тело стремительно сбрасывать вес, обнажая кости, откуда-то взявшиеся порезы, раны. Глаза наливались кровью, вместо мягких пальцев в меня до крови впивались обломанные ногти. Попытка вырваться лишь вызывала улыбку на лице этого. Рот стал, кажется, ещё шире, количество зубов увеличилось вдвое, из белоснежных и ровных они превратились в жёлтые и острые. Я захлебывался страхом, чувствуя как он затапливает каждый сосуд, заставляя мышцы цепенеть.       В следующую секунду вода накрыла меня с головой, крик утонул, звёзды всё отдалялись от меня с каждой секундой, в лёгких плескалась морская вода. Меня стремительно тянули ко дну.