Воспитать невоспитываемое

Утро в Аду выдалось на редкость приятное. Прохладно, тихо и темно. О, Преисподняя, темно... да сейчас просто самое время, чтобы хорошенько отдохнуть от суеты и бесконечного зноя, чем и наслаждались здешние обитатели. На днях где-то в девятом кругу рванул подземный вулкан, и частицы пепла и взвеси, выброшенные в ядовитый воздух, попросту закрыли солнце, или, как его называли местные, – Матхари. Демоны млели в столь непривычной, но такой соблазнительной для них тени и молили про себя Сатану, чтобы это продолжалось как можно дольше. И все бы хорошо, и все бы были довольны, если бы эту идиллию не нарушало одно такое крохотное обстоятельство. Совсем малюсенькое. – Да неужели! – задыхаясь от приступов неконтролируемого смеха, выдавил Ашаарт. Содрогаясь от дикого и даже немного истеричного хохота, он давился им, не имея возможности и нормально вздохнуть, не то чтобы встать. Из матово-черных глаз уже выступили слезы. – Вы там издеваетесь что ли? Я и впрямь… – Предприняв очередную неудачную попытку подняться, он рухнул обратно на кровать в ворох перин и подушек. Комната вновь наполнилась гортанными звуками, режущими слух. За дверью неловко переминались с ноги на ногу суккубы, боясь потревожить хозяина покоев. Они были не без малого встревожены таким поведением господина. Оно и неудивительно – не каждый день услышишь, как смеется тот, что и улыбался, разве что когда истязал других. А поскольку заказов на души грешников у того в последнее время (лет так шестьдесят с хвостиком) не было, то и это казалось полнейшей дикостью. Слуги бледнели. Слуги разрывались между желанием выспросить у Высшего, в чем дело, как они могут ему помочь, и тем, чтобы удрать куда подальше. Но, черт, как же было страшно. Окажись демон не в духе, испепелил бы на месте, а это было больно. И восстанавливаться после пришлось бы довольно долго – на то он и владыка войны и раздора. Поджилки так и тряслись, а кровь стыла при мысли о том, как поступит хозяин. Нельзя входить без разрешения, нельзя заговаривать без спросу. А с другой стороны, если случилось что-то непредвиденное, и они не поняли того, то обычным уничтожением оболочки им не отделаться. Слишком уж это просто для Ашаарта. Так бы прислуга и топталась, но всю неловкость сложившейся ситуации разрешил каверзный момент. К счастью или нет – было решать уже поздно, когда любопытство с примесью волнения заставило аловолосую Стригу прильнуть к замочной скважине. По иронии судьбы это случилось именно в тот момент, когда одна из взвинченных до предела девушек резко дернулась от огласившего комнату радостного крика Ашаарта: «Он же сдохнет, как пить дать!». Под изумленные взгляды четырех суккубов и Высшего, демоница распласталась на полу, а дверь раскрылась с характерным и, надо сказать, весьма противным скрипом. Вот и все. Сердце пропустило пару ударов и ухнуло куда-то в пятки. Ей теперь точно конец. Ашаарт мгновенно изменился в лице, нацепив яростный оскал. Какая неслыханная дерзость. Изнутри он уже пылал праведным гневом и начинал выстраивать далеко идущие вперед планы по усмирению нахальных слуг. – По какому праву, – начал он набирать обороты, заводясь все больше, – вы меня потревожили, низменные твари? Голос Ашаарта гремел, и, казалось, вот-вот повылетают стекла от этой мрачной ауры, что клубилась вокруг ее обладателя. Низшие подобрались в напряжении, а особо чувствительные грозились упасть в обморок. Дела были плохи – хозяин сильно разозлился. – Жалкие отребья, – продолжил демон, приподнимаясь на локтях и выбираясь из своего ложа. – Ничего не умеете. Даже пресмыкаться, – добавил он, сбросив одеяло на пол. Почти дойдя до цели, он уже успел занести когтистую руку, когда услышал сдавленное «Ох!», полное трепетного восторга и благоговения. Служанки изучающе уставились в одну точку, склонив по-птичьи головы набок. Ашаарт так и замер с ничего непонимающим выражением. Что за странная реакция? Бред какой-то. Это их «ох» не было пронизано вящим ужасом перед смертью, или хотя бы мимолетным испугом. Нет, напротив, его без зазрения совести пожирали жадным взором, а кроткие улыбки умиления и даже некой отразившейся в глубине зрачков зависти окончательно добили вошедшего в ступор Высшего. Помедлив пару секунд и благополучно забыв о карательных целях, с которыми он, собственно, и направился к проштрафившейся низкоранговой шушере, демон проследил за пытливыми взглядами и понял в чем дело. – Поздравляем вас, хозяин, – вконец осмелев, зашептали суккубы и склонились в низком реверансе. – И просим прощения за то, что испортили такой счастливый момент, – робко произнесла аловолосая, присоединившись к остальной прислуге. – Мы тоже так рады за вас. Так рады. – Закрой пасть, – яростно зашипел Ашаарт, более не в состоянии выносить подобное обращение. – Какая к дьяволу радость, совсем рехнулась? Сказав это, владыка войны и раздора накрыл своей ладонью участок кожи у левой ключицы, подсознательно так стараясь скрыть причину всех его бед, хотя и понимал, что теперь не отвертеться. Бесполезно. Выбор уже сделан, несмотря на его мнение по этому поводу. Всем ведь плевать, чего хочет он сам. А эти идиотки только стоят и улыбаются от уха до уха. Жуть как нервируют. – Пошли вон! – проорал Ашаарт во все горло. Не выдержав напряжения, треснула ваза, что стояла на прикроватной тумбе вот уже добрых два века – подарок бывшего контрактера. Ну, как подарок? Так, трофей. Кажется, эпоха Цинь. В мире их и так-то было немного, а теперь на одну стало меньше. Суккубов тут же будто ветром сдуло. Жить еще хотелось всем. Ашаарт, в свою очередь, лишь бросил тоскливый взгляд в сторону испорченной вещи. Черт, эта человеческая безделушка так ему нравилась. Он быстро прошествовал вглубь комнаты и, убедившись, что за ним никто более не наблюдает, решительно стянул бархатную ткань с зеркала. – Вот же дрянь, – выругался Высший, обводя пальцами мерцающий сигил, расцветший на том самом месте, что еще несколькими минутами раннее старательно прятал от посторонних глаз. Ашаарт еще раз дотронулся до метки, и по ней пошли багровые пятна. Он чувствовал эту мерзость, а она – его. – Не оформилась еще, – зачем-то вслух выдал он, повторяя черным когтем витиеватый узор вдоль пульсирующего сияния нового клейма, означающего связь. Это личное проклятие и персональный ад для него. – Значит, есть время. Может, соскрести? Демон всерьез задумался. Густые брови сошлись на переносице, а лоб прочертила глубокая морщина. А что, нет парного сигила – нет доказательств, а потому и проблем быть не должно. Вариант так себе, но за неимением другого сойдет и такой. Уже что-то решив, Ашаарт уверенно вспарывает собственную плоть. Демоническая кожа поддается неохотно, а регенерация идет слишком интенсивно, стягивая разодранные края ран. По груди бегут темные струи, похожие на смолу. И кто придумал, что кровь обязана быть красной? Уж явно не тот, кто видел существ, подобных ему. Ашаарт фыркает, когда ненавистный рунный знак вместе с куском его тела падает на холодный мрамор пола. Он сделал это. Корявая усмешка отражается в зеркальной глади, но лишь для того, чтобы немного погодя исчезнуть. – Святая тьма, – разочарованию демона нет предела. Последняя надежда на свободу таяла по мере проявления сигила на вновь восстановившейся коже. Так совсем не честно. Он сплевывает от досады: – Гадство. Надо ли говорить, что такой подставы Ашаарт ну никак не ожидал. Особенно после продолжительной службы у Люцифера. Да, он лично был знаком с этим парнем и даже находился с ним в приятельских отношениях. И, конечно же, тот рогатый индивидуум знал, как Высший относится к молодняку. Позиция Ашаарта давно была известна всем, кому не лень: ни при каких обстоятельствах, нигде и никогда не связываться с новообращенными. Слишком уж импульсивны эти мелкие твари. Когда однажды он за бокалом Бургунди высказал это правителю Ада, тот лишь заверил, что с его подачи Высший все-таки избежит нелегкой участи няньки, которую прочие демоны по какой-то неясной Ашаарту причине принимали за честь. И властитель войны и раздора наивно поверил. Как оказалось, зря. Очень даже зря. Ведь золотое правило гласило, что учеников, как и учителей, не выбирают, - это приходит свыше. Или ниже – смотря откуда этот самый ученик появится. Сейчас демон это отлично понимал, как и то, что виновных в случившемся нет. Но тупая обида вкупе со злостью на Люцифера за его обман все же осталась. – Стрига, – наконец разлепив непослушные губы, тихо позвал он. – Я хочу выпить. Усталость и ощущение опустошенности навалились как-то неожиданно разом. Голос сел. Но Ашаарту все равно не было смысла говорить громче. У демонов отличный слух, а если и не очень, то таких он здесь не держал. Через мгновение явилась сама девица. – Ты слышала, – махнул рукой Ашаарт. Суккуб ловким движением достала из-за спины бутылку и фужер. Еще секунда – и покои наполнились терпким знакомым ароматом дорогого алкоголя. – Что ты принесла? – серьезно поинтересовался Высший, но не повысил тона. Он уже знал ответ на заданный им вопрос, просто таким образом давал и девушке осознать ее промах. – Вино, – захлопала та пушистыми ресницами. – Какое? – все еще спокойно продолжал Ашаарт, медленно закипая от тупости прислуги. Ведь должна же она понять, что неспроста господин задает столько вопросов. Он, в конце-то концов, не любопытства ради это делает. – Ваше любимое, - не чуя подвоха, но привычно бледнея, когда хозяин говорит таким елейным голосом, выдавила она. – Какое? – Красное, – демоница вся извелась. – Какое? – Высший честно старался не срываться на горничной, но, видит Дьявол, терпение никогда не было его сильной стороной. – Бур… гун… Бургунди, – почти всхлипывая, пролепетала она, еще не зная, что нажала на спусковой крючок. Это чертово Бургунди и этот сукин сын Люцифер… Ашаарт взбесился. Длинный чешуйчатый хвост обвился вокруг треклятой бутылки и, вырвав ее, швырнул в стену. Стойкий запах спиртного тут же ударил в нос. – Идиотка, – вспыхнул он, попутно хватая аловолосую за шею. Девушка вскрикнула, когда ее плоть под пальцами Ашаарта начала плавиться. К ноткам такого знакомого и раздражающего теперь Бургунди добавились включения гари и паленого мяса. – Принеси что-нибудь другое, – прорычал Ашаарт, встряхивая свою жертву, и разжал пальцы. – А потом уберись тут как следует. Воняет неимоверно, – закончил он, опускаясь в кресло и уходя в раздумья о предстоящих делах. Судя по почти сформировавшемуся рисунку, его подопечный должен появиться в Аду совсем скоро. И это отнюдь не радовало самого Ашаарта. Он бы вообще предпочел, чтоб его ученик сдох в зародыше, так и не выдержав перехода сквозь врата. Да, это было бы идеальным вариантом, хоть вероятность и крайне мала. Но ведь и тень в Аду не менее редкое явление, а за окном вон какая темнотища стоит. Когда Высший оторвался от раздумий, перед ним уже стоял бокал шампанского, а шустрая Стрига копошилась где-то в углу, старательно оттирая винные разводы с обоев. Демон не без удовольствия осмотрел результаты своей работы: набухшие волдыри у суккуба заживали тяжело, да и весь процесс исцеления шел как-то вяло. Красота. Вот что значит настоящая сила. Не чета этой девахе, она с ним никогда не сравнится. – Стрига, – хриплый стон растворяется в воздухе. – Все, что пожелаете господин, – кланяется перед ним служанка, стремясь украдкой уловить взором хотя бы часть клейма. Меченный – большая редкость, и стоит рискнуть, чтобы увидеть. Шея нещадно ноет, а на коже вздымаются уродливые пузыри ожогов. Но это такая мелочь. Ашаарт вымученно глядит на демоницу. Ему ничуть не жаль ее искореженной внешности, он молчаливо оплакивает себя и свою тающую свободу от обязательств. – Если все пройдет удачно, – Ашаарт кривится от собственных слов, – то я приведу гостя. Приготовь самую дальнюю от моих покоев комнату. – Будет сделано. – И дверь, в который раз потревоженная за сегодняшнее утро, недовольно скрипнула. «Да… день начался просто великолепно».

***

Ашаарт битый час стоял возле портала, который, серафимы его побери, был наглухо закрыт. И зачем он приперся так рано? Нервно почесавшись от нечего делать, демон как-то очень быстро осознал, что рунная хрень перестала пульсировать, а это означало только одно – пора бы его подопечному показаться. Но тот, по-видимому, нагло игнорировал будущего опекуна. Это навело демона на заманчивую и такую желанную для него мысль: – Нехорошо опаздывать, – обратился Высший в сторону врат перехода, а потом, резко повеселев и мурлыкнув что-то подозрительно похожее на «раз не хочешь, так не надо», развернулся, чтобы вернуться домой. Ну, подумаешь, может, этот молодняк помер во время перерождения и так и не смог пересечь границу миров. С кем не бывает? Его сигил оформился, а ученик не явился. Итог: помер. Все логично. Сделав пару шагов и приготовившись к взлету, Ашаарт почувствовал раздражающее жжение в области ключицы, а следом за этим услышал громкое «бум». «Не к добру это, ой не к добру», – подумал он, но голову все-таки повернул. Прямо за его спиной лежало удивительно похожее на человека существо, только большие серые крылья, как у летучей мыши, да раздвоенный на конце хвост, что в длину не превышал и полуметра, выдавали в нем принадлежность к роду, отличному от простых смертных. Перевернув тушку, Ашаарт сразу наткнулся на клеймо, как две капли воды похожее на свое. О, тьма! Может, не его, может, эта ошибка природы принадлежит кому-то другому? Хотя вокруг на многие мили никого и не было. Да плевать. Эх, была не была. Еще преисполненный надежды, он брезгливо ткнул когтем в сигил – метка отозвалась багровым свечением. Нет, все-таки его. Вот же срань. Теперь он официально отвечает за перерожденного. К его вящему ужасу и неимоверному прискорбию. Вглядываясь в бессознательное тело, Высший силился понять, где же он так накосячил, что ему в ученики дали это. Спасали положения лишь кожистые крылья, да и то не сильно. «Ну, хоть летать сможет. Наверное. Когда-нибудь», – думал демон. Но таких нужных для этого процесса мышц, судя по всему, у паренька вообще не наблюдалось. – «Придется тренировать. Долго и упорно. Все гребанные сто лет, пока отродье не выйдет из-под моей опеки». Критичный взор, поблуждав, далее пал на пушистую светлую шевелюру. И что-то в ней демону не понравилось. Запустив пальцы в пшеничные волосы подопечного, он с удивлением обнаружил… а ничего он там не обнаружил. То есть, никаких рогов, никакого на них намека. – Какое убожество, – наконец подытожил Ашаарт, закончив осмотр хиленького, на его взгляд, демона, почти мальчишки: все такое тоненькое и хрупкое, что отвесь ему Высший пощечину в треть силы, точно чего-то сломал бы ему. – Ну что, теперь домой? – бросил вконец разочарованный жизнью Ашаарт, закидывая теперь уже точно своего ученика на плечо.