Воспитать невоспитываемое

Чертова деревушка чахла слишком медленно, хоть диковинная хворь и начала свое шествие именно отсюда. Крики и стоны звучали редко и лишь за закрытыми дверями. Зараженные старались не выходить из дому без особой надобности, да и сил у них на то почти не было. Сухой кашель раздирал горло изнутри, чернеющие струпья на коже вскрывались гнойными нарывами – та еще картина для слабонервных. Но демон к таким не относился. За каким-то непонятным местом он пришел в эту обитель уныния и не без удивления отметил, как отличались его прогнозы от того, что мог сейчас лицезреть. Нет, он еще мог принять тот факт, что чуть больше половины местных жителей умудрится чудесным образом обмануть смертельный недуг, все-таки сторониться напасти и всячески избегать контакта с зараженными соседями им никто не запрещал, чем те и пользовались, оставляя ближнего своего справляться с бедой самостоятельно. Да даже сравнительно неплохое состояние ферм можно было списать на везение хозяев этих самых ферм и удачное стечение обстоятельств в целом, в конце концов, всякое в жизни бывает. Но безвременный уход одного крикливого мужика с дарованным бессмертием в лучший мир стал для Высшего настоящим потрясением. У него просто в голове не укладывалось, как можно было умудриться помереть с такой защитой. Как оказалось, нет ничего невозможного, особенно для идиотов. Так очень скоро выяснилось, что эта скотина самым наглым образом сдохла, поскользнувшись на собственной блевотине после очередной попойки в честь почившего недруга, к коим причислялся чуть ли не каждый третий его знакомый. От проломленной в результате падения башки не спас ни иммунитет ко всем болячкам на свете, ни приостановленное по велению адской руки старение, ни улучшенная для простого смертного регенерация с того же самого плеча, что и предположительное долголетие. Не будь повреждение столь критическим, может, оно бы и срослось, но очередного чуда не произошло. Мерзопакостный индивидуум отдал концы, запачкав пол помимо рвотной массы еще и мозгами из расколотой, словно гнилой орех, черепушки. К слову, разбухший и кишащий опарышами труп – как-никак август месяц был – нашли только спустя неделю, да и то по чистой случайности. «Удручающее зрелище,» – охая, сетовали соседи, совсем недоброжелательно осклабившись при упоминании почившего, а некоторые и вовсе неприлично похихикивали, что лишь подтверждало предположения Высшего о том, какими редкостными свиньями могут быть люди. – Вот незадача, – констатировал герцог, небрежным движением заправляя порядком отросшую прядь волос за ухо. – Уму непостижимо. Так оплошать… Он присел на корточки и вдохнул полной грудью горьковато-кислый запах. Следов разложения не было видно, но обоняние его никогда не подводило. Глаза – возможно, но не нюх, которому всецело доверял. – И что же ты за человек-то такой, – демон резко замолчал, сощурившись, и лизнул воздух, будто пробуя на вкус, – был. Как мусор жил, да также и кончил. Сабнах поскреб удлинившимся когтем на указательном пальце половицу с темными въевшимися разводами: веяло отсыревшей древесиной и тягучим отвращением вперемешку с холодом. Не так уж и давно покойничка прибрали. Надо отдать должно деревенским, хоть время было и неспокойной, шебутное и, что уж греха таить, откровенно дрянное, тухнуть тушу они не оставили. Все выскоблили, промыли. И откуда только такой энтузиазм взялся, когда вовсю гуляет мор? Уж не наживы ли ради сюда сунулись, или побрезговали оставлять воняющее тело у себя под носом, а может, все-таки были у ашаартового контрактора неравнодушные к его жалкой судьбе родственники, не представлялось интересным в той степени, чтобы тревожить по этому поводу общественность. Надо было возвращаться, причем срочно, иначе Высший рисковал пропустить грандиозное представление, а это уже было непозволительной растратой. – Вы все слышали, ищите могилу, яму выгребную, или где он там был похоронен, – голос строгий, властный и совсем не ласковый. Куклы, пусть и любимые, должны слушать своих хозяев, не зря же он при себе держал марионеток – выигранный трофей из сломленных душ, запертых в красивые оболочки, сотканных мраком. Два темных силуэты у окна качнулись и бросились прочь, исполняя приказ господина.

***

Криштросер бился в истерике, запрокидывая голову и гортанно гогоча, почти задыхаясь от нахлынувшего приступа смеха. Заработать проблемы таких масштабов в рекордный срок, а по прибытию домой нарваться на кого-то из верхнего руководства, пожалуй, мог только откровенный неудачник. И ему отрадно было видеть, что фаворит самого Люцифера угодил в сети собственной глупости, пусть и сдобренной приличной долей влияния такого интригана, как герцог второго круга. Так подставить – надо еще уметь. И было бы не так забавно, если бы не реакция на все это безобразия самого виновника происшествия. Ах, какая прелесть была в том, чтоб лицезреть ошарашенного демона, изумленного настолько, что не сразу понял, что же все-таки с ним произошло. Оправдываться тот даже не пытался, на удивление молчаливо снося поток брани, начавший извергаться в тот самый момент, как с громким хлопком сжалось пространство и посреди нейтральной зоны выжженной пустоши, где величаво шествовала с плановой комиссией делегация из самых верхов, вывалился он, Ашаарт, собственной персоной, обалдело хлопая глазами и с жутким похмельем в придачу. Скандал разразился почти моментально, чуть делегация опознала в нарушителе спокойствия герцога, скандально пропавшего в тяжелые для Ада времена, так еще и повинного в геноциде стражей зоны, из-за поголовного истребления которых и требовались теперь чуть ли не регулярные проверки нейтральных территорий. Сам Криштросер, прибывший с солидным опозданием и тихонько топчущийся в отдалении, развлечение сумел застать лишь в самом конце, когда представление пошло на спад, а бурный лексикон некоторых ораторов заметно поиссяк, допуская проскальзывающие повторы и совсем уж корявые обороты касательно чьей-то там породистой морды с не менее породистыми закидонами, чтоб им пусто было. Поначалу демон любовался на шикарное зрелище по-тихому, допуская лишь улыбку. Но когда горе-скиталец попытался привести себя в порядок, одернув плащ, взметнувшаяся вверх рука произвела настоящий фурор, действуя будто красная тряпка на быка. Почти успокоившаяся буря негодования вспыхнула с удвоенной силой. Тут уж Криштросер сдержаться не сумел. Дурак. Ну какой дурак перед начальством лапы достает, если контракт провалил, в самом-то деле. А то, что провалил, так это понятно по отметине на ладони. Она, конечно, вскоре исчезнет, да и влияния никакого не оказывает, но сам факт того, что настолько оплошал, красноречиво говорил сам за себя. Едва отдышавшись, он подумал, что о повышении можно уже не мечтать с такими косяками. Не то чтобы он ненавидел Ашаарта, но зависть и чувства несправедливости очень даже способствовали теперешнему настрою. Все-таки выше подниматься этому вспыльчивому олуху уже и ненужно, итак о-го-го какое положение, хватит с него и отдельного округа да фавора владыки. Так нет же, тот вверх лез, других кандидатов на пост чуть ли не локтями распихивал. Неслыханная наглость. Так что в праведности своего отвращения к зазнавшемуся выскочке Криштросер даже не сомневался. Но даже ему стало чуточку жаль проштрафившегося, когда помимо позорного клейма у герцога обнаружился и артефакт, с щедрого плеча подаренный одним доброжелателем. По крайней мере, так отнекивался сам владыка войн, и Криштросер отчего-то ему верил, больно уж убедительно и излишне эмоционально тот жестикулировал. Заварушка обещала быть веселой. Демон осклабился, предвкушая новой зрелище, и вдруг зашипел, чувствуя опаляющее жжение внутри. Как некстати, это уже просто свинство какое-то. Соглашение – его вызывает человек. Неужели никого другого найтись не могло? И он уже подумывал, чтобы самым наглым образом перебросить свой груз на третьесортного беса, как уловил один очень нехороший взгляд, злобный что ли. Ашаарт его заметил. Хотя... Нет ничего такого, чтобы смотаться в людской мир туда-обратно. Давно он там не был, слишком давно. И вовсе это не от того, что опасается герцога, готового спустить пар на сверкающего клыкастой улыбкой сородича. Это же по делу.

***

Сабнах удивлялся, искренне и совершенно без прикрас. Да и не перед кем было играть роль, приевшуюся столетиями, но марку держать был обязан хотя бы перед своими пешками, хоть те бы не осмелились сболтнуть лишнего. Одна так точно бы не смогла, а вторая не стала бы, отличаясь покладистым норовом. Но с другой стороны – искреннее непонимание было понятно. Не на каждый день приходилось столько потрясений, кои сыпались теперь как снег на голову. Сперва выкапывал останки, которые, как потом оказалось, почти не сохранили – собаки растащили. Ну, это еще ладно, зверье голодное было, а поживиться со времен мора было особо нечем. Благо пары пальцев хватило, чтобы быстро найти привязь к контракту, ныне расторгнутому по причине полного его провала, на деле же – виновен был другой. И этот самый «другой» интересовал его неимоверно. Поэтому, вернувшись, Сабнах как минимум ожидал чего-нибудь эдакого. На деле же едва добился встречи с давнишним товарищем и удостоился холодно оброненного: «Ненавижу… это пойло». Пойло. С ума сойти, пойло он ненавидит, что Сабнах радушно притащил. Отстраненность и чересчур хорошо подавленную агрессию не сумели выбить ни провокационные заявления, брошенные как бы невзначай, ни навязанная пьянка «за здравие», ни попытки вызвать герцога помериться силой. Бой среди Высших запрещался напрямую, но ведь так хотелось, так отчаянно хотелось. Ашаарт же, будто бы нарочно, старательно избегал с ним не то чтобы схлестнуться, но и открыто заговорить, предпочитая больше заливать разбухающее негодование спиртным. Пыхтел, ворчал, опасливо щурился, но каким-то неведомым чудом держался в рамках приличия демонического этикета, прямо придраться не к чему. И чем больше пил, тем больше мрачнел и замыкался в себе, а потом и вовсе улизнул. Как только в хмельном угаре сумел незаметно скрыться. Все последующие попытки нарваться на такой занятный, а потому долгожданный бой, проваливались одна за другой. Кутеж был, унылые и насквозь прогнившие обмены любезностями были, намеки были. В ответ – скрип клыков и вежливое притворство. И чем активнее были попытки Сабнаха, тем яростнее отнекивался Ашаарт. В последнюю их встречу он, почти сдавшись, завел речь о камешке-обманке, на что к немалому разочарованию обнаружил себя за пределами земель герцога четвертого круга раньше, чем успел возмутиться. Наведаться вновь пока не было ни предлога, ни времени, ни весомого повода, чтобы не выглядеть инициатором, каким и являлся. Только засобирается навестить приятеля, как у того прорезаются ну очень важные дела, куда там до посиделок. Только надумает организовать раут, от которого Высшие при всем желании не смогли бы отказаться, как Ашаарт и тут находил выход. Кажется, скрутившие путы нового контракта во время вручения приглашений были просто покровительствующей волей Тьмы, дарующей демону возможность покинуть ненавистное ему общество на вполне законных основаниях. А потом был не сезон. Вернее, наоборот, очень даже сезон сбора душ. Какая-то территориальная война в мире смертных стала благодатной почвой. К сбору «урожая» припрягли чуть ли не каждого свободного зачуханного черта. Так что лишь недавно выдался шанс попытать удачу в игре на ашаартовых нервах вновь.Подсобил, как ни странно, обиженный, но верный своему господину посол, по глупости сболтнувший лишнего. Сабнах тогда чуть дар речи не потерял, нелепо заглатывая воздух ртом, будто рыба, выброшенная на берег. Оказывается, что все то время, пока некоторые были заняты, другие отпуск таки выбили. На целый век, между прочим, мол, с учетом бывших командировок, внеплановых халтур и отказа от выходных. Скрываться от всех и вся без малого полтора года – тоже достижение. Сомнительное, но все же достижение, если брать уж в расчет, как быстро слухи разносятся, то Ашаарта можно было похвалить за превосходную конспирацию, что он и сделал. Завуалированно, но вполне понятно для собеседника. Хруст костяшек, разминающегося герцога его устроил, но этого все еще было безбожно мало. Где только выдержки поднабрался? Раньше Сабнах за ним такого не замечал, но подозревал, что не обошлось без чего-то весомого, чтобы могло остановить припадок Высшего. Злость была, но какая-то необычная, скорее походившая на нервозную раздражительность. Ашаарт то и дело озирался, бросая плохо замаскированные взгляды через плечо, напрягался всем телом, стоило сопровождающим замешкаться. Тем для подначивания скопилось предостаточно, а медленная прогулка располагала к разговору. – Интересные кадры подобрал, – начал издалека, чувствуя хмурной настрой герцога четвертого круга. Видимых изменений не произошло, так что он продолжил прощупывать почву, излучая наивную заинтересованность и попутно ловя любые колебания в настроении оппонента. – Забавные такие и совсем неопытные, не так ли? Я вот тоже с собой парочку прихватил. – И затейливее бывало, – вяло махнул Ашаарт, вдыхая приторный запах цветов, пытаясь расслабиться. В саду было полно отвлекающей мелочевки. Вот прямо сейчас его внимание привлек небольшой смоляной пруд. Эскорт заметно отстал, пропуская господ вперед, чему демон был искренне рад. Беспокойства заметно поубавилось. – Ты надолго? – Выгоняешь? Ашаарт глубоко вздохнул и отрицательно помотал головой, пересиливая все возрастающее желание выпроводить докучливого гостя со всей его притащенной компанией, причем далеко, очень далеко. Зарождающееся нехорошее предчувствие шевелилось клубком змей внизу живота. – Так вот, к чему я все это… Сабнах умел говорить красиво и точно, а еще бил по больному каждой фразой, стоило расслабиться. Судя по растерянно-бледным лицам прислужников, пробегавших порой с докладом о делах насущных, он был на верном пути. Но «дожать» Высшего не выходило, как бы ни старался. Он даже подумывал отказаться от этой идеи, правда до того, как речь не зашла о демоненке. Предложив поменяться подчиненными на неопределенный срок, Сабнах был приятно удивлен перемене в настроении. Герцог будто бы подобрался и заметно оживился, перейдя от подавленного в настороженное состояние. Воздух вокруг нагрелся, сгустившись и потяжелев. – Недопустимо, – выдавил сквозь сжавшиеся клыки Ашаарт. – Вынужден отклонить это предложение. – Не будь столь категоричен. Веселья же ради. – Совершенно не заинтересован, – начал вскипать Высший. От былой сдержанности не осталось и следа. А тут еще и недавно нанятый утбурт подскочил, бессвязно лепеча какую-то несусветную чушь о бумагах, которые вскоре доставят. Но переполнило чашу терпения отнюдь не это. Поискав взглядом знакомый силуэт и не найдя оный, демон всерьез обеспокоился. Появившийся Квартха, растерянно оценивающий обстановку, радости не прибавил. А когда за деревьями мелькнула белесая макушка, совершенно непокрытая капюшоном, а вслед тому послышались тихие переругивания, Ашаарт понял, что еще чуть-чуть, совсем капельку и... – Куда катится этот мир?! Друг мой, откуда эта апатия? Может, из-за чертовски скучного длинного отпуска, так это легко поправить, – въедливо прозвучал голос Сабнаха. За оградой заскулили и, судя по всему, что-то разбили. Ладони привычно лизнули огненные всполохи. А потом раздался свист, и Ашаарт ощутил, что внутри будто что-то щелкнуло, мешая вздохнуть, стискивая грудную клетку. Кажется, он еще пытался справиться с гневом, захлестнувшим его полностью, обуздать норов. Но в момент, когда пришел себя, уже стояла гробовая тишина, побелевший Квартха смотрел на него с ужасом, а язык все еще чувствовал ядовито-горькое "тварь", сказанное громко и вполне отчетливо. "Извиниться?" – промелькнула шальная мысль. – Это вызов, – слишком жизнерадостно протянул Сабнах. – Офигеть! – выразил общее мнение демоненок с мелкими рогами, раздвигая густую растительность и отпихивая пытавшегося было заткнуть его прислужника.