Twenty Four Hours for love

      Джерард, как и обещал, заехал за мной утром, и мы поехали на съемки. Он рассказал мне, что мы с ним будем жить в одном доме, так как FOX не будет выделять деньги сразу на три дома. Еще он объяснил, что съемки будут проходить вечером, и сначала состоится только знакомство. Каждой девушке я задам по три вопроса, и они должны рассказать то, что посчитают нужным. А после Джерард поговорит с ними обо мне, услышит их мнение и не посмеет рассказывать его мне. Я вот честно не знаю, смогут ли они растянуть первый выпуск программы на сорок минут. Но не мне париться по этому поводу.       У Джерарда больше вещей, чем у всех моих девушек, вместе взятых. Он уже битый час раскладывает их в шкаф, а тем временем я обдумывал, в чем сегодня появлюсь на шоу.       - Ты как маленький! Тебя оденут стилисты. Так что ты можешь расслабиться и помочь мне, - сказал Джерард, складывая очередную футболку, которую только что достал из чемодана.       - Обойдешься, - бросил я и вышел на веранду.       По-моему, канал FOX преследует меня, потому что я включил телевизор, а там опять FOX. Да же в соседней комнате сидит один из представителей гребанного FOX. Я не знал, чем себя занять, до начала съемок оставалось еще шесть часов, но не было даже одной маленькой идейки, чем бы занять себя. И именно поэтому я ушел спать, а Джерард продолжал разбирать чемодан, – извиняюсь - чемоданы. Не успел я заснуть, как к нам в дом ворвались две девушки с большими сумками. Они громко и, что самое страшное, одновременно говорили, их речь напоминала шум яростной толпы на митинге. Но их было двое, а это не митинг. Они с грохотом - звук больше походил на гром - положили сумки на пол. Блондинка, ростом, наверное, не больше 1.65 см, была одета в белую майку и черные джинсы, на правом плече у нее красовалась изящная татуировка с изображением цветов и каких-то непонятных моему уму узоров. Вторая девушка была одета в черную футболку на несколько размеров больше, чем нужно, и темно-синие джинсы. Темно-каштановые волосы чуть выше плеч, а в губе серебряное колечко. Джерард наконец-то отвлекся от своих вещей и ринулся обниматься с девушками, а я так и лежал в ступоре, ожидая, когда они догадаются, что мешают мне. Но этого не происходило, они явно были рады друг другу, в отличие от меня.       - Давай, буди соню. МакКляйн сказал, чтобы мы уже начинали приводить вас в божеский вид! – сказала одна из них и наклонилась к сумкам.       Я сел на кровать и попробовал привести волосы в порядок. Однако блондинка спохватилась раньше меня. Она схватила меня за руку и потащила на кухню, вторая девушка уже вовсю занималась Джерардом. Она укладывала его волосы, наносила косметику, я толком в этом ничего не понимал, но, видимо, она была в этом мастер. Блондиночка, ее имя я все еще не удосужился узнать, то же самое начала проделывать со мной. Не прошло, наверное, и часа, как к нам в комнату влетели два парня-хипстера. Они открыли наши шкафы, нашли нам подходящие вещи и так же быстро скрылись за дверью.       Меня буквально парализовало. Мне казалось, что если я сделаю хоть малейшее движение, то либо волосы будут не так лежать, либо косметика сотрется и мне вновь придется сидеть на этом несчастном стуле.       - Я специально просил Уинстон, чтобы она наняла вас к нам гримеры! – раздался голос Джерарда с кухни. Девушки засмеялись. Он во всю их клеил, а Мистер-Неудачник-Айеро смотрел очередной мультфильм по телевизору. Тем более, какой мне смысл флиртовать с этими девушками, если я пришел на шоу ,где их будет целых двадцать четыре. И мне нужно будет двадцать три из них выгнать за шиворот с шоу. Снова громкий смех донёсся из кухни, казалось, что из-за него в любой миг могут сломаться стены, и меня похоронит заживо под обломками. А они даже ничего не услышат из-за своего же смеха.       Сейчас где-то шесть часов вечера, а съемочная площадка ни секунды не пустует. Из стороны в сторону носятся люди, в руках у них реквизит, какие-то цветы, микрофоны, лампы, камеры. И вот настала долгожданная минута, режиссер дает команду «Мотор!» и на авансе сцены появляется Джерард. Ну, это не совсем сцена, скорее огромный двор перед таким же огромным домом. Джерард был одет в синий костюм, белую рубашку и синий галстук, а на лице его сверкала лучезарная улыбка.       - Добрый вечер, дамы и господа! Рад, что вы уделили внимание нашему шоу! – Джерард говорил всё, что было прописано в сценарии, который ему читали в маленький наушник в правом ухе. Временами он не мог расслышать текст, и дубль снимали заново.       Самое крутое, что было на площадке, так это кресло с моим именем. Серьезно, я всегда мечтал, чтобы у меня была вещь с моим именем, а то все, что у меня есть - белая чашка с моим именем от тети. А стул, вот это другой разговор. И вот Джерард рассказал, кто участник этого сезона и кое-какую информацию обо мне. Как я понял, эта часть была из моего рассказа о себе. Они выделили игру на гитаре и то, что у меня была группа. Остальное, видимо, посчитали ненужным. Джерард закончил свою речь и вышел из кадра. Миссис Уинстон начала толкать меня на площадку, сказала, как действовать, и скрылась за светом софитов.       Длинный лимузин подъехал к большому дворику, и из белоснежного салона вышла девушка невысокого роста в бело-черном платье. Вечернее платье было от пола до талии черным, а остальная часть была белым, на платье не было бретелек. Она быстрыми шагами пошла ко мне, но кто-то крикнул, что она идет слишком быстро и они пересняли ее выход еще раз. Во второй раз походка девушки вышла более спокойной. Она подарила мне маленькую коробочку и попросила открыть, когда я останусь наедине с самим собой.       И так они, одна за другой, приезжали, все выглядели шикарно, каждая подарила мне по подарку. Приехало уже, наверное, девушек десять. И мне порядком начинало это надоедать.       Лимузин снова подъехал на то же самое место, и оттуда вышла маленькая девочка лет шести, она вприпрыжку шла ко мне. Встав рядом со мной, она помахала ручкой и попросила наклониться. Она обняла меня своими маленькими ручонками и сказала, что надеется, что я стану ее папой и убежала в том же направление, что и миссис Уинстон.       И вот уже в течение часа мы переснимали дубль за дублем. Где-то в десять меня наконец-то отпустили и я, даже не споря и не спрашивая, почему, просто медленно поплелся в дом. Приняв ванную, я укутался в огромный свитер и лег в кровать. Холодная постель с радостью приняла меня в свои объятия.       Хлопок двери, словно тысяча петард разом взорвались, вытащили меня из сонного состояния. Часы показывали, что давно за полночь. Соседняя кровать была пуста, и вовсе не было признаков, что Джерард возвращался, но, судя по всему, он только что вернулся. Звук разбивающегося стекла треском раздался в ушах, и я решил, что все-таки будет лучше, если я проверю, что там происходит. На кухне Джерард еле мог стоять на ногах. Он бил бутылки с дорогим вином и всякого рода алкоголь, который он привез в дом. Он ругался и пинал скинутые с дивана подушки. Он упал на пол, и его начало тошнить. От него разило алкоголем и спермой за километр. Он был чертовски пьян. Я наконец-то пришел в себя и побежал в ванную в надежде найти какое-нибудь ведро.       - Джерард, ты в порядке? Выглядишь дерьмово, - сказал я и придвинул ведро, которое я вытащил из-под раковины.       - Отвали, - сказал Джерард и уселся в обнимку с ведром.       Мы просидели так до пяти утра, и я ни на шаг не отошел от него.