Twenty Four Hours for love

      Отлично, я просто сижу в ступоре, потому что не знаю, что сказать. Для приличия я, наверное, должен сообщить им, что я очень рад их переезду в ЛА, но мама учила меня, что врать не хорошо. Я просто смотрю круглыми глазами, словно блюдцами, на их счастливые лица. Думаю, я сейчас выгляжу очень глупо. Парень в глупой футболке сидит перед счастливыми людьми, которые ждут от него хоть каких-то слов, с огромным куриным крылышком в руке. Я опустошил свои легкие и закрыл глаза. У меня в голове крутилось много причин, по которым я был против этой тупой затеи.       - О Господи, вы не шутите? – плохой из меня актер. - Я так рад, теперь мы будем видеться чаще!       Лицо моей мамы сразу же посветлело после этих слов. И все же, где они собираются жить?       - Зайчик, - обращается ко мне мама, - мы первое время хотели пожить у тебя, ведь тебе достался целый дом от FOX, а потом поискать квартиру или дом, смотря на что денег хватит. Ты же не против?       Я никогда не блистал сильным характером, поэтому вряд ли смог бы отказать им. Так что прямо сейчас мы сидим на тротуаре и ждем, когда мистер Уэй приедет за нами, потому что никто не знает, как перенести три огромных чемодана в другой конец города. Джерард обещал, что он найдет где-нибудь машину и приедет минут через пятнадцать. И не успел я докурить сигарету и выслушать лекции от мамы о вреде курения, - мой папа любезно пытался заставить ее замолчать, - приехал Джерард.       Он был в коричневых штанах темного оттенка и в его любимой (как мне кажется) болотного цвета парке. Я сообщил ему, что я со своей семьей, так что он выглядел довольно прилично. Если вы когда-нибудь видели его на экране или в светских журналах, то, скорее всего, вы воспринимаете его, как вечно хорошо одетого и приличного парня, который словно из женских романов, где главный герой сладкий симпатичный паренек. Но вот дома Джерард Уэй становился совершенно другим. Он мог раскидывать свои вещи в любом удобном для него месте, иногда бывало, что вовсе забывал про душ, а окурки от его любимых «Camel Red» валяются по всему балкону, а иногда и по квартире , а еще он никогда не выносит мусор. О, Иисус, как ты мог послать мне такого честолюбивого соседа?!       Дома моя мама долго «ахала» и «охала» по поводу того, какой у нас здесь беспорядок. Как вы могли заметить, мой отец очень молчаливый человек, ему пятьдесят и он не может дождаться, когда уже начнет жить на пенсию. После моего рождения им пришлось попросить моего старшего брата переехать, потому что у семьи не хватает средств на содержание, это были 90-ые и мой отец надрывал спину на двух, а временами и на трех работах. А потом родилась Рокси, ну, как потом, через десять лет после меня. Жизнь начала налаживаться, а после того, как мне стукнуло 18, я не думая уехал в Калифорнию.       К слову о Рокси, я даже предположить не мог, что Джерард так хорошо ладит с детьми, ну, как с детьми, она уже подросток и хочет позиционировать себя, как взрослого человека. Но это у нее плохо получается. Так вот, они, то есть Рокси и Джерард, сейчас сидели на полу в окружении газет и вырезали тыквы. Он что-то ей рассказывал, а она с большим интересом слушала. Джерард, правда, потягивал пиво, которое стояло у него около правой ноги. Я рад, что мне не нужно заниматься с Рокси, это во-первых, а во-вторых, что мне не нужно мучить эти чертовы тыквы.       Сегодня Хэллоуин, как я уже и говорил, а мой папа сказал, что неправильно оставлять детишек этого квартала без конфет. Так что сейчас они с мамой уехали в магазин на машине Джерарда за конфетами. А я развешиваю летучих мышей во дворе. Мы купили мало украшений и решили, что стоит украсить только двор. Джерард так же спросил, не знаю, из вежливости или ему действительно было интересно, есть ли у Рокси костюм на праздник. Его естественно не было. И через час к нам должен приехать курьер с тремя костюмами. Вампир, Франкенштейн и ведьма.       Торжественная музыка в моей голове и мы выезжаем на вечеринку. Последний раз я ходил на вечеринку в середине сентября. Но это не была официальная вечеринка в каком-то зале. Там была куча репортеров, и все, абсолютно все были в дурацких костюмах. Просто, чтобы вы понимали, на улице в тот день была жара, где-то градусов тридцать, а FOX не смог найти нам зал с кондиционером, потому что «кто мог предугадать, что в сентябре будет такая жара?». И как сказал Джерард: «мы, блять, живем в Лос-Анджелесе, вы не могли ожидать тут гребанного снега, а жару предугадать не сложно».       Шумная музыка, которую слышно за несколько миль, плотно давила на уши. Пьяные девушки в костюмах развратных медсестер все время хотели то меня, то Джерарда утащить наверх. Так же сегодня я узнал, что совершенно не умею отказывать, в смысле, они подходили ко мне, шептали что-то на ухо, а вместо того, чтобы сказать «нет», я что-то мямлил, а потом брал стакан с каким-то коктейлем и уходил в сторону.       - А сейчас, кто хочет поиграть в бутылочку? - какая-то брюнетка подняла пустую бутылку из-под вина. Огромная потная толпа каких-то незнакомых людей, все были пьяные, а некоторые и вовсе под наркотой. Кто-то шутил, а другие смеялись так, что казалось, будто они громче музыки. Эта чертова бутылка еще ни разу не попала на меня. Она, по-моему, уже показывала на всех и не раз, а я тут сижу в качестве кровавого памятника. И ,о, вот, очередной судьбоносный поворот бутылки. Все следят за ней, тихий смех какой-то блондинки и ее парня. Бум! Бутылка остановилась на мне и (о,боже) на Джерарде. Гул толпы и аплодисменты. Я не видел, какие эмоции были на его лице, но я явно смущался. Я придвинулся вперед и встал на четвереньки, Джерард проделал то же самое. Когда мы оказались достаточно близко друг к другу, я аккуратно поднял его маску, на его лице появилась ухмылка. Я быстро это исправил. Я плотно приложил свои губы к его губами. Яркие вспышки между нами, а, возможно, это были вспышки фотоаппаратов. Но мне так нравилось это. Не разрывая наш поцелуй, Джерард с четверенек пересел на коленки и прогнулся назад. Если он делал это стоя, то это больше напоминало бы мостик. Я пополз за ним. Не знаю сколько наш поцелуй длился, но мы остановились только после того, как нам начали кричать «Фу! Идите в спальню!» .