Останься

Когда-то давно Регина Миллс предпочитала ходить пешком по безупречно-созданному ею же пространству. Казалось, каждый метр в этом месте изучен был досконально. Раньше это вызывало зубную боль и желание прополоскать горло. Сейчас же Королева хотела сама прогуляться по городу, послушать болтовню неторопливых и жадных на сплетни жителей, увидеть их желание бороться с ней, которое быстро сменялось неуверенностью и попыткой склонить голову. Раболепие не исчезло даже после разрушения проклятья. Усмешка скользнула по алым губам, и Регине стало стыдно за нее. Она ведь думала, что избавилась от этих мыслей и перестала себя ощущать властительницей душ. Тем более, когда ее собственной душой завладела маленькая девочка, которая вертелась на заднем сидении и пыталась выскользнуть из кресла. Королеве оставалось просто порадоваться, что она не решилась на пешую прогулку и не представила дочь на всеобщее обозрение. - Кейли, я все вижу, - за дочкой Регина, продолжая вести автомобиль, наблюдала через зеркало. Маленькие глазки цвета жженого сахара встретились с такими же темными глазами матери. На секунду девочка замерла и осторожно уточнила: - А Роуз? – ребенок показал свою тряпичную куклу, и Регина подумала, что дочь с этой игрушкой пойдет и под венец. Оставалась надежда, что малышка быстро найдет себе новую забаву и забудет про этот уже истрепавшийся в ее руках мешок с лоскутками. - Роуз спокойно и у тебя на коленях посидит. Не надо ее в кресло засовывать. - А если будет ава…ава… - девочка лишь недавно научилась выговаривать злосчастное р, от чего ее голос становился звонким и смешным одновременно. – Аваррррия… - Ничего не будет. В этом городе вообще не бывает аварий. Тем более, что мы уже приехали… Автомобиль оказался перед нужным домом, и в считанные минуты Регина выбралась на тротуар, а после помогла выйти и дочери. Выпрямившаяся Кейли поправила футболку, джинсы, отбросила назад рассыпанные локоны и с детским любопытством огляделась по сторонам. Спустя минуту из-за невозможности побегать вокруг, изучить обстановку, засунуть куда-нибудь свой маленький носик, девочка начала перекатываться с пяток на носки. И все же больше всего Кейли заинтересовали жители, которые заметив Королеву, начали останавливаться в стороне с такими лицами, будто они привидение увидели. - Они тебя знают? – изумилась девочка. Вместо ответа Регина взяла ее за руку и завела в холл дома. Если бы она знала, что Королева борется с желанием взмахнуть рукой и укрыть их непроницаемой стеной, то объяснений, что магия существует, точно было бы не избежать. Этой правды дочь сказочной правительницы не знала. Удивительно, как от разглядывания стен у Кейли еще голова не открутилась. Отвлекаясь от жажды спрятаться, улыбнувшись своему замечанию, Регина остановилась перед нужной дверью и постучала, чем заставила дочь хотя бы на время успокоиться. Кажется, Кейли еще собиралась что-то спросить, но показавшаяся на пороге женщина, у которой вырвался странный вскрик, помешал ей. Регина успела только открыть рот, а после на ее шее повисла Белоснежка. С момента их последней встречи прошло 5 лет, и за это время падчерица потеряла лишние килограммы, успела отрастить волосы и просто похорошела. Зато от способности выдавать сто слов в секунду Мэри Маргарет не избавилась. - Господи! Боже! Регина! Когда… Как… Когда ты приехала? Ты… Ты… Если бы мы знали, мы бы встретили тебя. Я… Ты к Генри? Он… Господи, он будет счастлив! Ре-ги-на… Это же потрясающе… Ты… Мы... - Белоснежка, ты задохнешься, - с усмешкой отстранилась Регина. Она и сама была рада видеть принцессу, но все же сдерживала свои порывы. - Белоснежка? Тебя зовут Белоснежка? - Когда внимание принцессы привлекла Кейли, Королева пожалела, что не захватила с собой фотоаппарат. В глазах Мэри Маргарет промелькнуло удивление, она перевела взгляд с девочки на мачеху, а после просто выпалила на одном дыхании: - О, Боже! Регина! - Белоснежка – это прозвище… Мэри Маргарет, познакомься, это Кейли… Кейли, это… моя старая знакомая, - Регина с предупреждением посмотрела на падчерицу и положила ладонь на голову девочки, которая уже приняв знакомую мамы за сумасшедшую, решила вообще не открывать рот. – Кейли – моя дочь. То, что у Регины появился ребенок, настолько перевернуло мир Белоснежки, что она не сводила взгляда с девочки еще долгое время. Даже, когда они оказались в квартире, где почти ничего не изменилось, разве, что добавилась масса детских игрушек, Мэри Маргарет продолжала смотреть на малышку. - Белоснежка, я стою здесь! – взмахнула, наконец, руками Регина. Та уставилась осоловевшими глазами на нее и зашептала: - Она – маленькая… - Потому что ей 4 года. Она же не в семье великанов родилась, - передразнив ее, Регина взглянула на дочь, которая рассматривала лежащие у дивана игрушки. Кажется, машинки и солдатики не прельщали девочку. – Что насчет Генри? Где Свон теперь живет? В моем доме? Королева помнила, что 5 лет назад уезжала в жуткой спешке, но все же успела оставить ключи от своего особняка, сейфа. Все должно было достаться сыну, но пока с ним была его биологическая мать, имуществом могла распоряжаться Спасительница. И все же за все время, пока она общалась с Генри, он ни разу не сказал о их доме. А она, радуясь минутам, когда слышит голос сына, вообще забыла это проконтролировать. - Они квартиру сняли… - Белоснежка все же отвлеклась от малышки. – Да, мы знаем, что ты хотела, чтобы Генри жил в особняке, но Эмма… - Ясно. Я помню, что за характер у твоей дочери, - поджала губы Регина. На миг она даже пожалела, что не узнала это от Свон. Захотелось получить объяснений именно от нее. - Но мы проверяем особняк, там убираются, ты не подумай. Ключи у меня… - Белоснежка сделала недвусмысленную паузу и Королева поняла, что ту просто распирает от незаданного вопроса. - Что? - Кто ее отец? Ты вышла замуж? Ей 4 года! Ты родила не в Сторибруке… Она… Чья она дочь? Регина проигрывала ответ миллионы раз в голове. Стоя у зеркала, держа руку на животе, в котором билось сердце дочери, отрабатывала непроницаемое лицо. Научилась избегать общения с жителями Бостона. Как оказалось, тем была безразлична вынырнувшая из сказки женщина, мать-одиночка. Вскоре она стала такой же, как и сотни тысяч других горожан. В принципе ее это устраивало. И вот под пристальным взглядом любопытной падчерицы Королева сделала то, чего она боялась всей душой – она вздрогнула и потеряла зрительный контакт с родственницей. Белоснежка тут же ахнула, и волна ярости захлестнула Регину. - Прекрати! – рыкнула Миллс. Они вдвоем посмотрели на малышку, которая все же нашла себе игрушку и усаживала свою Роуз на лошадь-качалку. – Я не для этого приехала… - Ты же не собираешься прятать ее?! – осторожно уточнила Белоснежка. – Тут это невозможно сделать… Если только Голд не скроет ее… Или у тебя есть магия? - Никакой магии, - спохватилась Регина. – Я не для этого отсюда уезжала. Кейли ничего не знает и не узнает. Мне надо выдержать неделю, я собираюсь это сделать… И попробуй только что-то испортить!

***

Повторять себе заветные слова о неделе пришлось всего несколько часов. Все это время особняк мадам мэра просыпался, мебель теряла белые простыни, холодильник заполнялся продуктами, кровати застилались свежим бельем. А еще распахивались двери, и дом принимал гостей. Сын Белоснежки и Принца уже вырос – когда розовощекий блондин пяти лет с небесными глазами появился в особняке мисс Миллс, она не смогла не заулыбаться. А еще когда-то говорила, что чужие дети совершенно перестали ее трогать. Растопило то, что хохочущий, явно довольный жизнью мальчуган заставил притихшую и напуганную новым местом Кейли развеселиться и начать носиться по просторным комнатам. Дети оживили эти стены и Регина забыла о назначенном себе сроке. Появившийся Генри окончательно поставил точку в сомнениях Миллс. При виде своего вытянувшегося, худощавого сына с только начавшейся формироваться мускулатурой, проявляющимися мужскими чертами в юношеском лице, пробивавшейся довольно смешной мягкой щетиной на впалых щеках, женщина не смогла справиться с радостью. Обнимая и притягивая голову бывшего наивного ребенка к себе, Королева чувствовала, как в груди перехватывает дыхание. Нет, все же она не зря решила прогнать своих внутренних демонов и впервые за 5 лет вновь вступила на эту землю. Больше всего она хотела увидеть, как сын прощается со школой и становится взрослым. Теперь это желание сбудется. Конечно, ситуацией поспешил воспользоваться Крюк, которого было непривычно видеть в клетчатой рубашке и обычных джинсах. От прежнего покорителя морей остались аккуратно-выбритая бородка, торчащие в разные стороны волосы и наглость в общении с кем бы ни было. Слушая его скабрезные шуточки, Регина все не могла понять, как такой болтун привлек всегда небогатую на эмоции Свон. И если все в этой семье изменились за 5 лет, то миссис Джонс оказалась самой непробиваемой штучкой – платья на ней не оказалось, не виделся и макияж, как и не было желания болтать, как ее мать. Правда, всех гостей в одном сровняла реакция на маленькую темноволосую принцессу, которая убегала от Нила и пряталась за ногами Регины, не давая ей шанса заняться ужином. Даже знавший о сестре Генри не был готов к ее появлению. И все же именно юноша отвлек девочку и стал играть с детьми. - Надо малышке подарить лук… - ляпнул Крюк. Раздалось шиканье со стороны Принца, но было поздно – Регина услышала и обвела взглядом гостей. - Давайте сразу проведем интервью? – глаза Королевы угрожающе заблестели. – Никакого волшебного мира, леса… Никаких разговоров о магии. Ни-че-го! Все это Кейли знает из книг и забудет, когда вырастет. Ясно? И еще… Я родила ее от жителя Бостона. От соседа. Полицейского. Почтальона. От священника… Выберете то, что считаете нужным… Только утолите без меня ваше разыгравшееся любопытство. Выдохнув последнее слово, Королева отбросила полотенце и с особым остервенением начала резать овощи. Про себя женщина порадовалась, что не умеет краснеть и обычно бледнеет в минуты особо сильного всплеска эмоций. Некоторое время все присутствующие переваривали сказанное хозяйкой дома и осознавали, что даже спустя 5 лет, да хоть через столетие, Королева останется Королевой. И лучше с ней не спорить. - Тинкербелл собирается замуж! А вот Регина поняла, что Сторибрук не все тайны раскрыл, и изумленно уставилась на Принца. Мужчина рассеянно улыбнулся, и дал подсказку, что меняет тему разговора. Все остальные с готовностью поддержали его, и вскоре на кухне началась обычная, как и во многих семьях, болтовня.

***

Только в столовой Регина осознала, что то, от чего она столько лет сознательно отгораживалась, было совершенно ей необходимо. Несмотря на всю странность ситуации, когда за столом собрались ранее ей ненавистные люди, Королева смогла общаться с ними, пробовать блюда, наслаждаться присутствием своих детей. Генри точно нашел общий язык с Кейли. Он постоянно отвлекал девочку, шептал что-то и совершенно по-детски улыбался, видя большие недоверчивые глаза. И это было самое главное тепло, которое они дарили и, которое поселилось в сердце Королевы. - Ты другая… Ускользнув от гостей и вытаскивая мясо из духовки, сосредоточившись на горячем противне, Регина не заметила, что на кухне появилась Эмма. - Я хуже выгляжу? Комплимент, достойный Свон. Ах, нет, миссис Джонс, - усмехнулась она. От своей привычки защищаться через сарказм и иронию Регина не смогла избавиться. Тем более, что этот город располагал к такому – он понемногу будил в женщине прежние чувства, воспоминания, а еще… силы. Магия уже растекалась по венам и Регина ощущала ее в секунды, когда пальцы начали холодеть, а по телу пробегала дрожь. Надо было готовиться к сдерживанию собственной магии. - Ты просто другая, - упрямо повторила Свон. – Свобода пошла тебе на пользу, Регина… - Я и не была в плену, - замерла Миллс. Она заметила, как Эмма забегала глазами, попыталась найти для себя зацепку, отправную точку для чего-то важного. - Я не собираюсь тебе мстить, - поджала губы Регина. - Что? – вытаращила на нее глаза Эмма. - Думаешь, что я вернулась в Сторибрук, чтобы разобраться с тобой? Из-за того, что ты натворила 5 лет назад? – изучала ее Регина. – Хотела бы я этого, ты бы умерла в первые часы того вечера… Ты жива… - Наверное, беременность сделала тебя сентиментальной, - не сдержалась от колкости Свон. А после присмирела под невозмутимым взглядом. – Я, правда, не знала… - А я, правда, не хочу это обсуждать. Я пробуду здесь неделю, посмотрю, как Генри получает аттестат, и потом мы обсудим, как он будет жить в Бостоне. Все. Больше я не появлюсь в этом городе. - Мама! – в коридоре затопали маленькие ножки, и по кухне пулей пронеслась Кейли. Улыбнувшись, Регина подхватила дочь на руки и стерла подливу с ее щеки, заглянула в круглые от возмущения глаза. - Уже все надоели? – Королева знала, что у нее растет своенравный ребенок. Девочку сложно было заставить сделать что-то такое, что ей самой бы не нравилось – и нередко Кейли честно говорила об этом, забывая, что может ранить людей. Но и извиняться малышка могла со всем жаром так искренно, что никто не мог рассердиться на это чудо. - Генри говорррит, что здесь живут гномы… Они тоже маленькие? Как я? - И бородатые, - хмыкнула Эмма. – Пожалуй, я это сама унесу… - Джонс метнула взгляд на противень, и все же не сдвинулась с места. - У Генри просто богатая фантазия, сладкая. Помнишь же, как мы с тобой видели лошадок в облаках? Вот Генри видит гномов… - Так и знала, что – врррун, - тяжело вздохнула Кейли и Регина, посмеиваясь, прижалась подбородком к ее голове. - Несмотря на нее, уедешь? – Свон не могла отвести глаз, в которых плескалось удивление. - Ради нее уеду, - тихо отозвалась Регина. Эмма уже унесла мясо, а Кейли убежала спорить с братом. Только Королева осталась, чтобы промочить пересохшее горло глотком рома, который оказался в ее запасниках, и на который уже положил глаз Крюк. Ощущая, как алкоголь раздирает стенки, жжет на языке, и тем самым отвлекает от удручающих мыслей, Регина отправилась обратно в столовую. Негромкий, осторожный стук донесся до нее сквозь голоса, звон посуды, смех и визг детей. Пришлось резко менять свой маршрут - приоткрыв дверь, Регина справилась с резким желанием захлопнуть ее. Прямо перед стоящим на пороге Робином.

***

Женщина закрыла дверь, будто отрезая все пути к отходу. А заодно спрятала себя за невидимой стеной, скрестив руки на груди. От этого жеста Робин на миг ощутил горечь, не дающую оковам свалиться с груди и впустить туда глоток воздуха. Он так и продолжил, широко распахнув глаза, смотреть на Регину. Она осталась прежней. Волшебной, неповторимой и манящей. От которой дрожь предательски скользила по позвоночнику и заставляла чувствовать себя сопливым подростком на свидании с первой любовью. Которая, будто веселясь, лишала связной мысли и оставляла только желание быть рядом. Не давать этой женщине самостоятельно закрывать себя руками, а прятать за своей спиной и не позволять постоянно изображать сильную личность. Каждому нужны были минуты, когда можно стать слабой. И он всегда хотел, чтобы в эти минуты она была рядом. - Здравствуй, - треснувший, хрипловатый голос и тот сорвался, буква последняя вообще осталась во рту. Регина посмотрела на возвышающегося в паре шагов от нее Робина и незаметно простила ему эту чехарду с приветствием. - Здравствуй, - от ее голоса стало жарко. Локсли виновато улыбнулся, пряча в отросшей щетине ямочки на щеках. Понимая, что это может сломить ее, Регина повернула голову, заставила себя вслушаться в голоса, раздающиеся за дверью. А перед глазами так и остался стоять образ мужчины, что преследовал ее 5 лет, целовал, прикасался, ласкал. Казалось, что от наваждения она смогла избавиться, но, стоя здесь, осознала, что рассудок вновь подвел. - Я помешал? – внимательно следил за ней Робин. - У нас семейный ужин, - Регина вжимала пальцы в предплечья, пыталась хотя бы этим причинить боль и отвлечь от предательского бессилия, подбирающего ее тело к своим лапам. - Мы можем поговорить? – тяжело выдохнул Робин. Восприняв это, как угрозу, Регина отступила назад, ощутила спиной дверь и вгляделась в глаза, которые снились ей многие ночи подряд. Видеть их было слишком больно, но сдаваться она не собиралась. - Я не думаю, что это хорошая идея… Хотелось сесть, потому что ноги отказывались держать внезапно отяжелевшее тело. Ей бы глаза отвести, но она продолжала с чувством мазохиста изучать того самого Робина, который умудрялся озарить ее день, перевернуть все с ног на голову и доказать, что никто, никакая деталь не стоит королевского гнева. И ей было от этого легко… До появления его жены в кафе. Вот тогда что-то треснуло внутри, прожгло огненными кнутами и пронзило с демоническим садизмом затихающее сердце. Попыталось убить. Она думала, что забыла этот взгляд, эти широкие ладони, крепкие руки, поднимающуюся грудь, но голос внутри подсказывал, что ничего подобного. Оставалось верить, что тренированная годами выдержка не даст слабину и на лице не отразится тот огонь, что сжирал Регину изнутри. - Ты не одна? – Этот вопрос явно был не об ужине и гостях. Откуда у нее взялись силы, чтобы выдержать этот взгляд, она и не знала. - Робин, нам не надо говорить. И встречаться тоже… - Регина попыталась развернуться и, ощутив руку на плече, задрожала. – Нет! Разбойник от удивления отступил, давая ей шанс развернуться и горящими глазами прожечь его лицо. - Не приближайся ко мне! – это звучало, как угроза, но Регина сама так хотела. Не давая истинным чувствам прорваться сквозь бледную кожу лица, Королева заскочила в дом и закрыла дверь, дрожащими пальцами поворачивая ключ в замке. Поворот. Другой. Осознавая, что скрывается, будто от настоящего вора или опасного грабителя, Регина замерла. Разгоряченный лоб ощутил холодную дверь, и женщина закрыла глаза. Тоненьким писком в голове оставалось предположение, что с другой стороны Робин стоит в таком же положении. Пытается хотя бы так оказаться рядом.

***

Уже в постели, наслаждаясь королевскими размерами кровати, Регина пыталась уговорить дочь заснуть. Возбужденная прошедшим днем малышка уползала прочь, устраивалась на краю, и дарила матери дерзкий, веселый смех. Ее мир расширился до нового места, новых людей и сейчас Кейли хотелось говорить и говорить об этом. О странной даме по имени Белоснежка... О веселом капитане с настоящим крюком вместо руки... О брате, которого она никогда не видела, только знала о нем... И в эти секунды, глядя на ямочки на детских щеках, видя знакомое озорство, Королева понимала, что в какой бы она ни оказалась ситуации, сколько слов бы ни услышала, как сильно бы ни пострадала в борьбе с измученным сердцем, теперь у нее есть стимул все это выдержать. Теперь она не одна.