Надежда умирает последней

      Белокурая девушка сидит на кровати своей маленькой дочери, читая знакомую ей с самого отрочества сказку. Её мелодичный, звонкий голос наполняет слова жизнью и заставляет дитя с упоением вслушиваться в него. — Маленькая Лотта думала обо всём и ни о чём. Она парила в золотых лучах солнца, как птица, с венком из цветов на белокурых локонах. Душа девочки была такой же чистой и голубой, как её глаза. Она нежно любила свою мать и была верна своей кукле. Лотта тщательно следила за своей одеждой, красными туфельками и скрипкой, но больше всего на свете ей нравилось слушать перед сном Ангела музыки…       Пухлые губы девушки трогает печальная, но светлая улыбка. Её сердце всегда сжимается в груди при воспоминаниях о нём, о её Ангеле музыки из кажущегося совсем далеким прошлого. — Ангел музыки существует? — вдруг раздается тоненький голосок дочери Кристины — Софи, её миниатюрной копии с такими же большими, светлыми глазами, полными любви ко всему миру. — Конечно, милая, — отвечает с нежностью Кристина. — Он посещает каждого выдающегося музыканта. — А к тебе приходил?       Девушка возводит глаза к потолку, с трудом сдерживая готовые рвануть нескончаемым потоком слёзы. Она не могла и подумать, что этот вопрос заставит её испытать почти физическую боль. — Да, Ангел музыки приходил ко мне… — с тяжелым от ностальгии сердцем отвечает девушка, готовясь к новым вопросам любопытной дочурки. — И как это было? — восторженно спрашивает Софи. — Какой он?! Расскажи! — Ах, я была совсем маленькой, прямо как ты, — вспоминает Кристина, опускаясь рядом с девочкой на постель. — Однажды, я услышала его… Он говорил со мной, но я не видела его. Его голос звучал отовсюду, будто бы был совсем рядом. Он учил меня пению да и сам создавал музыку такой красоты… Просто неземной.       Волна воспоминаний начинает захлестывать Кристину и она все с большим трудом подавляет охватившие её чувства. Слёзы начинают застилать грустные глаза Кристины, она резко поднимается с постели и растянув губы в улыбке, обращается к дочери: — Ну, моя хорошая, нужно ложится спать, уже совсем поздно! — Но я не хочу! Мне интересно услышать об Ангеле! — обиженно отвечает девочка, но Кристина уже гасит свечи в надежде скрыть бегущие по щекам слезы. — Я обязательно расскажу тебе завтра, — с трудом выговаривает Кристина. — Засыпай, душа моя.       С этими словами Кристина торопливо покидает спальню Софи и быстрым шагом удаляется в свою комнату — опустевшую и холодную, как и её душа. Заперев за собой дверь на замок, она обессилено падает на кровать и глухо всхлипывает. Грудь спирает от сковывающей её изнутри боли. У неё нет сил, чтобы бороться с этим всепоглощающим одиночеством, с чувством вины перед давно покинутым ей Ангелом музыки, с самой собой и своими глупыми, никому ныне не нужными чувствами. Она выхватывает из-под покрыла подушку и утыкается в неё лицом, заглушая сдавленный, отчаянный крик — скопившиеся эмоции требуют выхода, которого нет. Словно сквозь вакуум до слуха Кристины доносится сдержанный стук в дверь и робкий голос дворецкого: — Мадам, Вам пришло письмо! — Мне не пишут письма, — глухо отвечает она через дверь, накрывая нос и рот ладонями, чтобы заглушить всхлипы, — это почта Рауля, оставь в моем кабинете. — Но, мадам, это письмо для Вас, — настаивает дворецкий, — вот…       С этими словами он проталкивает потрепанный конверт под запертую дверь спальни и, отступив на пару шагов, добавляет: — Если понадоблюсь, я у себя.       Утерев рукавом платья слезящиеся глаза, девушка бросает взгляд на конверт, лежащий на пороге, — её пробивает дрожь. — Не может быть… — выдыхает Кристина и, позабыв как дышать, подходит на ватных ногах к брошенному письму.       Глаза не врут, письмо действительно подписано алыми чернилами и… тем самым кривоватым почерком. Она верит. Всем сердцем, всей душой верит, что сейчас прочтёт письмо, где Эрик напишет, что всё ещё любит её и ждёт. Взгляд бежит по кровавым строкам. Сперва её лицо трогает улыбка, но затем…       «Дорогая Кристина,       Каждый день своей жизни с тех пор, как Вы покинули Эрика, его мысли оставались с Вами. Эрик вспоминал дни, проведённые рядом с Вами, и душа его скорбила о том, что эти дни уже никак нельзя вернуть. Эрик совершил неисправимую ошибку, силой принуждая Вас любить его. Однако, знайте, Эрик не причинил бы Вам зла ни за что на свете, потому что безумно любил. Возможно, Вы уже позабыли своего «Ангела музыки», но он хотел бы, чтобы Вы знали, дни Эрика подходят к концу, но он не мог уйти, не попрощавшись со своей Кристиной.

На земле и в небе Ваш, Эрик.»

      Девушка вновь и вновь перечитывает короткое, но пропитанное отчаянием письмо. Она не хочет верить, что это правда. Она не может потерять его, так и не вернув, так и не дав ему понять, что он необходим, что все эти годы она жила любовью к нему и надеждой на их скорую встречу. В неверии она мотает головой и поднимается с постели, откидывая письмо на покрывало. Ей необходимо найти его, чего бы это не стоило. Иначе… она никогда не простит себе этой потери — Эрик ей необходим.

***

      Экипаж с Кристиной несется по улицам Парижа. Она глядит на проносящийся за окном город полными слез глазами. Мысли путаются, ей слишком тяжело дышать — груз проблем, свалившийся на её хрупкие плечи, становится невыносимым. Ей остается лишь надеяться, что сейчас она окажется в Опере в неуверенных объятиях своего преданного Маэстро, что он утешит её своим бархатистым голосом и сообщит, что всё это лишь глупая провокация, попытка напомнить о себе, а не столь жестокая, роковая правда.       Покинув экипаж, девушка быстро добирается до таких родных ей тоннелей, ведущих в подземелье театра. Оказавшись внутри, она сбавляет шаг и осмотрительно бредет по запутанным коридорам. В её памяти всплывает та ужасная комната пыток, куда по несчастью свалились её погибший супруг и друг Эрика — страшно угодить туда теперь, ведь неизвестно придет ли ей хоть кто-то на помощь. Не смотря на страх, она продолжает идти и вскоре оказывается у озера. Губы трогает мимолетная улыбка — она не забыла дороги в дом, где когда-то оставила свое любящее сердце.       Она осторожно ступает в лодку и двигается к порогу дома её Ангела. Решетка, некогда защищающая дом Эрика от нежеланных гостей, отворена и Кристина с ужасом осознает, что его, должно быть, здесь давно нет. Она не намерена уходить ни с кем — в его доме могут быть подсказки, где его искать. Она проходит в дом у озера. Сейчас её совсем не пугают эти тёмные подвалы с крысами под ногами, а его жилище кажется даже уютным… Особенно её чудесная спальня в стиле Луи-Филиппа. Оказавшись в своей комнате, Кристина опускается на кровать, подготовленную для неё Эриком когда-то. Сейчас она бы с радостью согласилась жить здесь, главное, что Эрик был бы рядом. Но, кажется, уже слишком поздно…       Слезы вновь подступают к глазам, когда Кристина вспоминает, как Эрик впервые привел её сюда, в эту самую комнату. Как она провела здесь, совсем близко к нему, две недели. Две прекрасные недели, которые тогда она совсем не ценила, которые проклинала в слезах, не осознавая, как ранит этим Призрака, слышавшего её рыдания и ненавидящего себя за свою слабость, за свою неспособность отпустить несчастную девушку. Если бы только Эрик знал, с каким трепетом теперь Кристина вспоминает те самые две недели в его компании, с какой обожженной нежностью в сердце грустит о них.       Она бы ещё очень долго пролежала там, рассматривая расписной потолок сквозь пелену жгучих слез, упиваясь воспоминаниями, если бы не человек, неожиданно появившийся в дверях комнаты. Кристина резко вскакивает с постели и вскрикивает от испуга — некто бросает на неё укоризненный взгляд: она моментально смолкает. Смуглая кожа, каракулевая шапка и пронзительные малахитовые глаза… И тут она вспоминает — перс! Тот самый благородный дарога, кто помог Раулю пробраться в подземелья Эрика, кто храбро освободил её от уз Призрака и обрек на жизнь с нелюбимым человеком. — Кристина? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашивает он.       Она опускает глаза в пол, она и сама точно не знает, зачем пришла сюда. Прошло так много лет, утекло столько воды, а она лишь сейчас решилась на этот необходимый, как сам воздух, шаг. — Мне пришло письмо… — тихо отвечает Кристина, утирая слезящиеся глаза. — Эрик писал, что он…       Она судорожно вздыхает, жмуря глаза, но дарога понимает её и без слов. Он знает обо всем, что происходит с его другом. Поджав губы, он неодобрительно качает головой. — А… Где Эрик? — робко спрашивает Кристина, не понимая, почему перс так странно реагирует на её слова. — Кристина, я не знаю, зачем ты здесь, но лучше уходи и не возвращайся впредь.       Мужчине страшно подумать о том, как Эрик будет погибать на её руках, как она будет с ужасом наблюдать за его последними днями, за угасающей в его глазах цвета горящей лампады жизнью. — Но… Я хочу его увидеть, он ведь не… — от слов, едва не сорвавшихся с её губ, Кристине становится совсем страшно.       Прижав дрожащие руки к груди, девушка опускается на постель и тихо всхлипывает. Она не понимает, зачем дарога продолжает мучить её неведением. Неужели он не видит, как ей страшно? Как ей важно знать, что стало с Эриком?       Дарога с безграничной жалостью оглядывает девушку. Она подавлена, разбита, её плечи подрагивают от плохо сдерживаемых рыданий. Тяжело вздохнув, он присаживается рядом с ней и приобнимает за плечи массивной рукой. — Кристина, он очень-очень слаб, — с сожалением признается дарога.       Она тут же поднимает на перса глаза, полные слёз. Перс читает в них неприкрытую надежду. — Я хочу увидеть его… поговорить с ним, прошу! — Ты уверена, что тебе нужно это?       По выражению лица Кристины он точно понимает — она будет стоять на своём и не отступится. — Хорошо, иди за мной, только тихо.       Он подходит к шкафу и нажимает на совсем незаметную на первый взгляд кнопку — запускается какой-то механизм: шкаф отъезжает в сторону и перед ними открывается, кажется, бесконечный тоннель. Дарога берет масляной фонарь и отправляется вглубь тьмы. Кристина осторожно ступает следом. Множество поворотов, спусков и подъёмов приводят их в квартиру. Роскошные расписные ковры ручной работы, кованная люстра, мозаики древних времён, статуэтки, массивные, насыщенных цветов, шторы: здесь явно проживает перс. Кристина восторженно рассматривает интерьер необычной квартиры. Не проронив ни слова, перс указывает на запертую дверь, и Кристина понимает, что Эрик именно там.       Она тихонько приоткрывает дверь в плохо освещенную одной лишь догорающей свечой комнату. Тени, в свете свечи, устрашающе пляшут на стенах. Сердце Кристины пускается в бег, пока сама она медленно ступает к кровати. Едва различимо в куче дурацких персидских подушек виднеется силуэт. — Эрик? — тихо зовет она, не сумев скрыть дрожь, сквозящую в голосе.       В темноте моментально загораются переливающиеся золотом глаза. Неуверенно улыбнувшись, Кристина плавно опускается на постель и накрывает костлявую руку Эрика своей теплой ладонью — его глаза распахиваются от удивления. — Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, но всё же… За эти десять лет, что я не видела тебя, мой ангел, я поняла: путь, которым я иду — неверен. Как хотела бы я всё вернуть, но было поздно… У нас с Раулем появилась дочь, но я не переставала думать о тебе, Эрик. Возможно, что ты уже в курсе, Рауль погиб в одной из экспедиций… Тогда я окончательно решила, что должна найти тебя… Если ещё не поздно, позволь мне быть рядом и дарить тебе свою любовь… — Кристина… — отвечает едва слышно Эрик. Его голос совсем слаб.       Не переставая улыбаться, она склоняется к его нечеловеческому лицу и целует в лоб, Эрик отворачивает голову. — Прекрасная Кристина не должна прикасаться к исчадию ада, — шепчет он и поджимает атрофированные губы. — Не говори ничего, пожалуйста. Эрик, то письмо… Молю, скажи мне, что ты будешь жить!       Эрик тяжело вздыхает и отворачивается к стене, оставив ее без ответа. Он не может ей дать ответа. Если бы только он сам знал, сколько ему осталось. Не так давно настигнувшая его болезнь безжалостна, он отчетливо чувствует, как она отнимает его силы все быстрее и быстрее, берет над ним вверх.       Подбородок девушки начинает дрожать от едва сдерживаемых рыданий. Так и не дождавшись от него ответа, Кристина начинает плакать, ложась на его худые колени. — Я не могу больше, Эрик, — шепчет она сквозь слезы, стискивая пальцами его одеяло, — не могу больше без тебя, ты слышишь?..       Сердце Эрика болезненно сжимается в груди, когда он слышит её пропитанные горечью слова. Приподнявшись на локтях, он заключает её в объятия. Укачивая её, словно ребенка, в своих руках, он шепчет ей приятные слова, стараясь успокоить, гладит по светлым, шелковистым волосам, которых всегда безудержно мечтал коснуться. — Сердце Эрика по-прежнему принадлежит его Кристине, — с нежностью говорит он, когда она обвивает руками его тощую шею, — но… он недостоин любви.       Кристина качает головой, быстро переводя взгляд с его глаз на губы, и шепчет: — Достоин. Достоин, как никто другой, — едва договорив, она приближается к его лицу и, мягко обхватив ладонями худые, острые скулы, вовлекает в поцелуй.       Первые секунды он не отвечает ей, но в конце концов сдается её напору. Прижав её к себе, словно самую большую ценность, он углубляет поцелуй, и Кристина ощущает слёзы Эрика на своих щеках. Слёзы долгожданного счастья. Лишь теперь он понимает, что это не глупая иллюзия, не игры его разума, что она действительно пришла, что она реальна. Он не смел и надеяться, что она придет проститься с ним, что решит попрощаться со своим бедным, преданным маэстро. Он боялся помыслить о таком великом даре, как её любовь. Нет-нет, он был непоколебимо убежден в том, что это невозможно, что это даже… неправильно. Но, вопреки всему, она рядом и она желает его касаться — теперь Эрик будет умирать счастливым, вспоминая эти прекрасные мгновенья ощущения её нежных губ на своих сухих устах.       В этот волшебный вечер они засыпают в трепетных объятиях друг друга, не в силах отпустить ни сегодня, ни впредь на все оставшееся у них время.