Глава 8. Клятва
19 августа 2014 г., 20:48
— Папа, папа, ты сыграешь мне?
Эрик отрывается от книги, которую читает, и переводит взгляд на девочку. Еще совсем маленькая, хорошенькая и непохожая на отца. Ему нравится смотреть на Софи. Она кажется ему бабочкой в ярких новых платьицах, что шьет ей мать. Мужчина добродушно улыбается ей.
— Прямо сейчас? Это не может подождать?
Обиженно насупившись, Софи упрекает:
— Почему ты не держишь обещаний, пап?
На язык вертится неуместное и колкое «обещания — для простофиль и глупцов», но он не может так поступить с девочкой. Не может внушить ребенку свои мрачные мысли.
— Я сыграю тебе, — кивает он, поднимаясь из кресла.
Голова уже привычно кружится, но он почти ничем не выдает свое состояние. С последнего сильного приступа и той бурной ночи ему с каждым днем становится все хуже, и так продолжается уже две недели кряду. Он страшится, что Софи поймет все раньше, чем надо, что она будет бояться его потерять, как боится Кристина…
Мужчина присаживается за рояль, любовно очерчивая клавиши. Он успел соскучиться по инструменту, но в последнее время ему совсем не хотелось играть. Даже не так. Его распирало желание играть, но он просто не мог заставить себя сесть и сделать это. В душе было слишком много чувств. Слишком много, чтобы он мог выразить их через музыку.
Сейчас же он опускает тонкие длинные пальцы на клавиши, и его лицо озаряет вдохновенная улыбка. Он впервые скучал по нервным звукам клавиш, обычно таким глубоким, а сегодня таким беспокойным. Для него, никогда не посещавшего церкви, музыка была единственной исповедью.
Мужчина наслаждается тем, что почти против его воли слетает с пальцев, теми образами, что он создает сейчас в пылу игры: Кристина, его любовь к ней, ее любовь… взаимная любовь! Мог ли он раньше надеяться?
Музыка его единственная реальность в этот момент. Музыка… мог ли он любить что-то сильнее музыки? Кристина… это земное, а Музыка… его настоящая жизнь в ней, и сейчас не существует ни Софи, ни Кристины, ни Арно, ни этого уродливого тела, что упрямо старается умереть именно тогда, когда он сумел приучить себя к существованию в нем…
Он свободен. Свободен.
Эрик знает, что слишком скоро умрет. Слишком скоро. Но все это не имеет значения, решительно никакого значения, потому что он заново рождается в музыке. Если ему и суждено умереть через пару недель, он больше не боится. Музыка вновь освобождает его, она дает ему последнюю призрачную надежду. Любовь и искусство. То, ради чего он был рожден. Теперь же у него есть и то, и другое. Теперь ему не хочется умирать, но внутренне он уже готов.
Его личный «Реквием» почти дописан.
Тёмное утреннее небо разражается громом, мощный ветер ломал ветки деревьев, первые капли дождя падают на землю… Кристина отходит от окна и возвращается к постели, где лежит Эрик. Он совсем недавно завершил «Реквием», буквально днем. Никто не смел отвлекать его от этого, разве что Арно, но Софи почти сразу уводила брата от папы.
***
— Как ты, дорогой? — спрашивает она, с трудом сдерживая слёзы. — Кристина, любовь моя, не переживай за меня… Ты же ведь понимаешь, тебе нельзя волноваться. Отдохни, поспи… Иди ко мне. Она послушно опускается рядом с ним, заключая в крепкие объятия, она буквально желает раствориться в нём, но всё, что может — окружить его заботой, лаской и любовью. — Эрик… Ты же должен поправится, врачи ведь неправы, с тобой всё хорошо… Ты ведь сильный! — суматошно шепчет Кристина, в неверии мотая головой. Сердце Эрика разрывается от лицезрения состояния своей возлюбленной… Но он бессилен: у него совсем нет аппетита, он безумно устает, но вообще не может спать, абсолютно сбитое дыхание не позволяет ему лишний раз подняться из постели. Жалостливо взглянув на жену, он прижимает её к себе крепче, целуя в затылок и надеясь забрать тем самым хотя бы толику её боли.***
Эрик чувствует, что остаются считанные дни… Врачи делают всё, что в их силах, но спасти его просто невозможно. Кристина и Софи сутки проводят со своим Ангелом, а Арно, совсем еще не понимающий сути происходящего, предчувствуя беду ни на секунду не может успокоиться и перестать плакать. Эрик прикован к кровати, непрерывно кашляет, то едва может двигаться, то мечется в агонии, но все равно изо всех сил старается не показывать боли, которая постепенно убивает его изнутри. Кристина сходит с ума. Она безостановочно винит себя и вымаливает прощение у Эрика, будто бы это может хоть что-то изменить… Её потерянный и безучастный взгляд пугает Эрика. Он бы отдал всё, чтобы не покидать свою любимую и вдобавок беременную жену, но Бог смеется ему в лицо, забирая с собой. То, как он боится за детей, вообще не передать словами. «Софи, Арно… они же еще крохи, как они будут жить, если Кристина сломается?» — с тяжелым сердцем думает Эрик. Кристина сидит на коленях перед Эриком, крепко сжимая его ладонь. Он вглядывается в её полные отчаяния глаза. Сколько печали и безнадежности читается в них! Ради её счастливой улыбки он готов продать душу дьяволу. Кристина… Любовь всей его жизни. Едва не убившая его, но впоследствии подарившая сказку. Если бы мог он сейчас выразить словами то, как много значит для него она. Девушка-ангел, давшая ему нормальную жизнь в кругу самых родных людей. Даровавшая очаровательного сына-наследника… Арно, безусловно, совсем малыш, но он настоящая гордость отца. Как ему хотелось бы увидеть ещё неродившегося ребёночка, которого он уже искренне любит всем сердцем. Эрик грустно вздыхает. — Что такое, мой Ангел? — спрашивает Кристина, поднимая на него заплаканные глаза. Эрик нежно стирает слёзы с её глаз. Руки его дрожат. — Просто думал… — О чём? — Кристина… Ты та девушка, которое принесла тепло и любовь в моё сердце… Ты та, кто подарил мне надежду… Та, кто отнял её, но ты дала мне намного больше, чем просто надежда… Мне не хватит слов, чтобы описать мои чувства к тебе, Кристина. Она склоняется к Эрику и целует его. В этот поцелуй она вкладывает все: любовь и отчаяние, боль и последнюю безумную надежда. — Я должна была раньше понять то, как ты нужен мне на самом деле. Эрик, эти пара лет с тобой… Это было волшебно. Эрик едва заметно улыбается и опускает ладонь на живот Кристины. — Береги малыша, любимая. Я буду с вами. Всегда. Как бы тебе не казалось иначе. Обещай мне. — Обещаю, — твердо отвечает Кристина, собрав всю волю в кулак. — Пожалуйста… Софи… — на последнем издыхании шепчет Эрик, — первое, что она сыграет на публике… мой «Реквием»… — он заходится тяжелым кашлем, голос перестает подчиняться ему. Когда приступ проходит, мужчина как-то обмякает, глядя на Кристину. Его самая прекрасная. Самая желанная. Самая родная. Любовь сильнее смерти. Он знал это всегда. Она узнает это… теперь. Веки Эрика смыкаются, а крепко держащая ладонь Кристины рука слабнет, отчего сердце её замирает в груди. Медленно моргнув, она плавно опускается на бездыханное тело любимого мужа, не в силах кричать и плакать, и крепко обнимает его, прижимая к груди. Она так и не отпускает возлюбленного из объятий до самого утра, надеясь на то, что её он очнётся, словно после сна…***
Бриан, как обычно, занимается сервировкой стола, когда слышит пронзительный детский плач. Он сразу бросает свое занятие и быстро поднимается наверх, где застает Арно, ударившегося о стол. — Тише, тише, — шепчет Бриан, укачивая мальчика в руках, — не плачь, малыш. Опустив его на пол, он берет его за руку и ведет за собой в ванную комнату, чтобы обработать небольшую ранку на лбу. Мужчина смачивает спиртом марлю и прикладывает ко лбу мальчика. Тот тих пискнув, все же сдерживает слезы. Бриан удивляется, что родители так и не появляются в детской, хотя обычно на крики детей реагируют моментально. Прижав Арно к своей груди, он направляется к спальне Эрика и Кристины. Он несколько раз стучит, но никто так и не отвечает. Тогда он тихонько приоткрывает дверь. Кристина сидит спиной к нему, держа Эрика за руку и раскачиваясь из стороны в сторону. — Прошу прощения, — пытается привлечь её внимание слуга. Кристина медленно разворачивается и впивается пустым взглядом в Бриана. Он всё понимает. Эта боль во взгляде, кажется, не имеет конца. Он подходит ближе и присаживается рядом. — Вы не должны сдаваться, — твердо говорит Бриан, на что Кристина лишь хмыкает, сохраняя молчание. — Ради детей… Я знаю, он хотел этого. — Сейчас это не имеет значения, — разбито шепчет Кристина. — Но это его дети… Очень важно, чтобы у них было счастливое детство. Я буду Вам помогать, но и Вы должны быть сильнее, они совсем малы и нуждаются в материнской заботе. Кристина кивает, сохраняя молчание. Бриан берет её за руку и тянет за собой в коридор — она неохотно поддается. Оказавшись там, он аккуратно передает ей на руки Арно. — Только взгляните на него… Маленькая копия отца. Быть может, если Вы поможете ему, он вырастет потрясающим музыкантом? Только представьте, насколько был бы счастлив Эрик. Вам нужно бороться, ради них. — Я не могу. Не могу, пойми, Бриан. Вместе с Эриком… вместе с Эриком ушло все. Он мой муж, — ломающимся голосом отвечает Кристина. — Он остается им, Кристина… Даже после смерти. Девушка качает головой и передает мужчине Арно. — Я не смогу жить без него, — утверждает она, затравлено глядя на слугу. — Дети тоже не смогут, — не сдается он. — Дай мне время, Бриан. Дай мне время, — просит Кристина, смахивая проступившую на глазах влагу. — Вы должны. Кристина всхлипывает, ощущая, что мужественно сдерживаемые слезы вот-вот хлынут по её щекам. — Я знаю, что и кому должна! — в сердцах выдыхает Кристина и, быстро развернувшись, покидает дом, чтобы оказаться в саду. Женщина устраивается на скамейке под ивой, пряча лицо в ладонях. Огромный груз валится сейчас прямо на её хрупкие плечи, и ей безумно не хватает надежной опоры и поддержки. Не хватает мужа. Не хватает Эрика. «Береги малыша, любимая… Я буду с вами. Всегда. Как бы тебе не казалось иначе. Обещай мне.» — просятся в голове последние слова любимого. Столько чувств переполняет сейчас её, так хочется выплеснуть всё наружу, но она дала обещание: сберечь ребёнка. — Я обещала… обещала… обещала, — судорожно шепчет Кристина. — Я должна! — твердо добавляет она, хотя из глаз предательски льются обжигающие слёзы. В сад выбегает Софи и, увидев маму, подходит к ней. — Почему ты плачешь, мамочка? — спрашивает девочка, заглядывая ей в глаза. Женщина не может вымолвить и слова — это слишком сложно, Софи тоже очень любит Эрика. Однако девочка понимает всё сама. Её светлый взгляд вмиг меркнет, точно как мамин, и она, тихонько присев рядышком, крепко обнимает её, пряча лицо на сгибе плеча и сдавленно выдыхая в жалкой попытке сдержать слезы. Семья. Эрик. Его «Реквием». Должна. Кристина заставляет себя улыбнуться. Она обещала.
