Ночь на Ивана Купалу

- Твоя жажда свободы меня радует, но твое время на исходе. Полночь наступит через час. И у тебя есть два варианта. Первый - ты пытаешься бежать и умираешь, как герой, но перед этим я вдоволь наиграюсь с тобой. Второй вариант - ты отдаешься мне и после получаешь цвет папоротника и может быть возвращаешься к себе домой... Живой... Что ты выбираешь? Вид жертвы, в чьих глазах еще теплится надежда на спасение, распалял желание волка все больше. Он с нескрываемым удовольствием следил за каждым движением своей добычи, за ее дыханием и сокращениями мышц, которыми сопровождался каждый шорох травы от шагов хищника. Однако сердце в груди Брагинского колотилось так, что казалось оно вот-вот выскочит из груди. Варианты... о чём вообще говорила эта тварь? Какой выбор? Тут и дураку понятно, что оборотень просто возьмёт своё: наиграется и скорее всего убьёт его. И это было страшно. Ваня никогда не думал, что его конец будет вот таким, лишённым всякого смысла... Приподнявшись на локтях, мальчик начал медленно отползать от хищника, глубоко и шумно дыша. Почти бесшумно зверь опустился на колени перед его лицом, обнажив острые, как бритва, клыки, когтями вцепился в подбородок человека и поднял его голову на себя. - Эта ночь останется в твоей памяти на долго... - скользкий, шершавый язык оборотня прошелся по крепко сжавшимся губам Ивана, протискиваясь внутрь, а после проникая как можно дальше в его глотку. Широко открытыми глазами, полными ужаса и обиды, русский смотрел на приближающегося волка, потихоньку отползая. Когда оборотень вцепился когтями в его подбородок, парень до боли сжал челюсти, тонкими пальцами цепляясь в могучую лапу. От слов в глазах пленника помутнело от собирающейся влаги. Он ничего не мог сделать, когда язык проник в его горло, лишь стонать и давиться чужим органом, судорожно сжимая глотку и пытаясь вытолкнуть чужой язык своим. Сдавленные стоны паренька, который так усердно пытался выбраться из сильных лап волка были словно мед для тонкого слуха зверя и, желая слышать их как можно дольше, он забрался хвостом в широкие не по размеру штаны своей жертвы, ласково проводя сначала по его паху, кончиком огибая яички, а после, щекоча мягкой шерстью внутреннюю часть бедер, он стал поглаживать инстинктивно сжимающуюся дырочку. Острые когти скользнули по хрупкому телу, распарывая ткань его рубахи, тем самым обнажая желанную плоть. На белой коже появились первые капли крови, которые собравшись вместе скользнули вниз к траве, очерчивая кровавой лентой еще столь юное тело. Огибая чувствительные бисеринки пальцами, он не сдержался : его язык скользнул по тонкой шее к груди, приникнув пастью к телу мальчика, он уцепился клыками за сосок и слегка прокусывая его, тянул на себя. Утробное рычание зверя, доносившееся из его пасти, его обжигающее кожу дыхание, подобно шелку мягкая шерсть и острые когти, скользившее по телу, сводили с ума юношу, не давая возможности сопротивляться. Захлебываясь собственными силами он забыл про то единственное, что его еще могло спасти. Вода! Как же он раньше не вспомнил про нее?! Уже ослабевшие ручонки прошлись по собственному телу. Со стороны могло показаться, что юноша стирает со своей кожи струйки крови, однако добравшись пальцами до бедра, он незаметно столкнул с фляги пробку и, сделав затейливое движение, они обвили мощную шею оборотня, забираясь в его густую шерсть пальцами, желая проникнуть как можно ближе к его шкуре. Вода из фляги едва заметной на бледной коже струйкой скользнула по телу мага, собираясь на кончиках его пальцев тонкой корочкой льда. "Сдохни, исчадье тьмы! " - пронеслось в опьяневшей от нахлынувшего от ласк волка голове и острый ледяной кол в его руке уже устремился к глотке насильника, как лед треснул, а из груди вырвался душераздирающий крик. Затвердевший и увеличившийся в размерах член от сладкого голоса Ивана вылез из мехового мешочка и требовательно уперся в бедро пленника. Горячие ладони очертили хрупкую фигурку мага, устраивая его на своих коленях и усаживая на себя. Легкий толчок бедрами и головка вошла в сильно сжавшееся колечко мышц, разрывая неподготовленную плоть. Каждое движение в мальчишку давалось с огромным трудом, но приносило лишь удовольствие от которого сносило голову, а движения становились более резкими и глубокими, заставляя юное тело содрогаться от боли и наслаждения, которое сводило с ума и заставляло русского вжиматься в широкую грудь своего насильника, вытирая бегущие ручьем слезы о его густой мех. -Прекрати!... Мне больно!!! Пусти меня! Дрожащие пальцы с силой сжимали длинную шерсть. Его тихие всхлипывания стали громкими стонами, похожими на вскрики. Совсем потеряв голову, уже ничего не видя и не слыша вокруг себя, Иван был способен только ощущать этот огромный и горячий член, заставлявший забыть абсолютно все на свете. Что с ним?! Ему это нравится?! От одной этой мысли хотелось провалиться сквозь землю или утопиться в озере, однако мощные лапы оборотня слишком сильно сжимали его хрупкую талию. Оборотень, окончательно потеряв самоконтроль, стал яростно и быстро толкаться в это дрожащее в его объятиях тело, так, как могут лишь животные, задевая то самое заветное место, от которого тишину разрывали сладостные стоны мага. И вскоре, погрузившись в ослепляющее удовольствие, оборотень сделал еще один толчок в пленника и излился в него, взвыв от удивительного наслаждения, впиваясь когтями в нежную плоть. Вздрогнув всем своим телом, Брагинский сорвавшимся голосом вскрикнул от того, что что-то горячее стало заполнять его, обжигая раненые ткани и распирая его изнутри. Еще пара мгновений и он кончил на торс зверя, пачкая его шерсть семенем, а после обмяк в руках волка, теряя последние остатки сознания.