Ночь на Ивана Купалу

За лесом, на холме возвышался над деревьями огромный белокаменный замок, чья тень падала на находящийся неподалеку пустырь. Да, казалось бы прекрасное место для птиц, животных и прочих живых существ, но... Но в этих местах стояла мертвая тишина. Казалось, что сам ветер обходил это проклятое место стороной - не было слышно даже шелеста листвы... Вельхеор уже около получаса бежал по незнакомой части леса, то и дело натыкаясь на обрывы или тупики. Он слышал, он чуял запах этого паршивца, но где он?! Вампир подобно трусливому, казалось, зайцу шнырял меж деревьев, запутывая следы. Вот дорожка из запахов ведет к небольшому просвету меж деревьев, из-за которых так приятно благоухает цветами. Резким прыжком зверь выскакивает из тени и замирает от неожиданности. Он ожидал, он знал, что эта скользкая дрянь исчезнет за ближайшими деревьями, продолжая играть в "догонялки". Однако в этот раз все изменилось. На открытой полянке, освещенной розоватыми лучами заходящего солнца и покрытой прекрасными желтыми цветами, которые окрашивались в рыжие оттенки при солнце. -Прекрасный желтый мак, не правда ли? - невысокая фигура в красном плаще шевельнулась и наклонилась, ловким движением собирая букет из нежных цветков, внутри которых уже начали созревать бурые коробочки. Вельхеор ниже пригнулся к земле и утробно зарычал, не заводить какие-либо разговоры с тем, из-за которого был уничтожен весь его род и из-за которого не было покоя Ивану и его детям, которые находились под вечной угрозой. -Не заговаривай мне зубы, жалкая пиявка! Я пришел не любоваться твоими цветами, а... -Мстить? Похвально, похвально, мой дорогой друг. Я ведь превратил всю твою жизнь в один небольшой, но настоящий ад. А тебе мои старания пришлись не по вкусу? - наигранно обиженный голос сменился злой усмешкой. Раздался громкий шорох плотной ткани плаща и "пиявка" повернулась лицом к оборотню, который впервые видел своего врага в лицо. Перед ним стоял еще совсем юный и хрупкий юноша со светлыми слегка подлатыми русыми волосами, к которым сверху была прицеплена маленькая шляпка с разноцветными лентами, плавно спускающимися вниз. Не смотря на стоящее жаркое лето, одет он был в строгий костюм с пышным жабо и кружевами на рукавах (как и подобает любому каноничному вампиру). Собственно, вампиром его назвать можно было лишь из-за кровавого цвета глаз, сверкающих азартным огоньком, и острых клыков, которые слегка выпирали при его улыбке, - Прости, я совершенно забыл о манерах! Мое имя - Штефан Калиш. Вампир благочестиво поклонился и стоило ему выпрямиться, как впереди послышался рык и острые когти потянулись к обманчиво прекрасному лицу кровопийцы. Да, в первые мгновения этой встречи Вель не поверил в то, что этот мальчишка - причина всех бед, свалившихся на его плечи. Но запах, взгляд и шорох его одежды - все так, как и было прежде при мгновенных встречах при прошлой жизни. Истинная ярость наконец вырвалась из... кхм... души оборотня, когда этот наглец решил продемонстрировать весь свой фарс и "манеры", которые никак не подходили под ситуацию. Но Штефан выскользнул из-под лап зверя и, прошмыгнув под ним, провел кончиками пальцев по пушистому брюху, оставляя на его шкуре кровавые полосы от когтей, от чего очередной рык пронзил тишину. - Как ты смеешь говорить мне такие речи! Мой род никогда не покушался на чужую территорию, чтя традиции всех существ! А вы ради своего удовольствия убивали и убиваете не только нас, но и людей, которые также беззащитны, как и еще незрячие щенки! -Беззащитны? Беззащитны!!! Жечь на кострах, втыкать осиновые колья в моих да и твоих сородичей и уничтожать нас серебром - это по-твоему беззащитные?! Они первые развязали войну! Как будто ты забыл о Великом и Прекрасном Короле Гилберте, который уже столько лет "случайно" забегает на твою территорию и пытается убить тебя! - вампир не смог сдержать возросшего гнева и обиды, которые бурлили в нем еще с тех пор, как началась инквизиция и охота за "нечистой силой". Вечный страх, что тебя могут поймать и убить - разве так можно жить? Он не понимал и не мог понять того, кто также был подвергнут гонениям, но продолжает терпеть эти человеческие унижения и защищать смертных, которые ни на что не годны, кроме того, чтобы быть скотом на убой. Щелкающая клыкастая пасть, появляющиеся на теле царапины и порванная в клочья одежда - были следствием их страстного танца, в которым каждый пытался доказать свою правоту и убедить соперника принять его точку зрения и объединиться, ведь потерять из-за смертных брата по духу - было бы ужасной ошибкой и безмерной потерей для каждого. Но чем дольше длилась битва, и чем больше появлялось на их телах ран и ссадин - тем яснее открывалась взору румына истинная картина происходящего. Уже запыхавшийся и выбившийся из сил он бросился в сторону от очередного выпада оборотня, который готов был уже прокусить шею врагу, и натянул на себя неубедительную, но торжествующую улыбку. -Что произошло между тобой и тем прекрасным человечишкой во время Пробуждения Цвета Папоротника? - все сомнения Калиша были стерты грозным воем искалеченного зверя, который вновь бросился на добычу, - ты отдал ему свою последнюю возможность спасти свой род? Проявил себя великодушно? А что он дал тебе взамен? Рассудок оборотня Вельхеора помутнился, отдавая тело полностью под контроль того демона, который жил в нем и сейчас с рыком "Не твое дело", "сдохни" и "сгори в пламени Перуна" обрел второе дыхание, вновь делая прыжок на румына. Он уже не слышал колких речей своего собрата по несчастью и в последний момент, когда жертва пыталась в очередной раз проскользить меж лап, ухватил его за порванный плащ, рывком вминая его в землю. Еще не опомнившийся от потрясения вампир, хотел было наспех прочитать какое-нибудь заклинание или вновь избежать хватки - ничего не смог сделать. Мощные лапы с силой прижали его конечности к мягкой траве, острыми когтями впиваясь в нежную плоть. Клыкастая морда приблизилась к лицу Штефана, втягивая в последний раз его запах. С пасти на лицо юноши капнула густая бордовая кровь оборотня, заставляя румына вздрогнуть. -Не смей... Слышишь, не смей даже в мыслях упоминать Ивана... Могло показаться, что он не говорил, а буквально рычал каждое слово в лицо своего врага, врага своих детей. Глаза зверя сверкнули недобрым огнем и стоило ему вскинуть голову, чтобы посильнее сомкнуть на тонкой шейке Калиша свои челюсти, последний вновь дернулся с испугом глядя за то, что было за спиной волка. -Берегись! - вырвалось из уст вампира, когда Вельхеор готов был уже щелкнуть зубами. Слишком поздно он обратил внимание на поведение своей добычи и на окружающий его мир - слишком охвачен он был злобой и ненавистью. Поэтому хриплый, но дикий стон вырвался из его груди, а содрогающееся от боли массивное тело рухнуло на вампира, который не мог отвести взгляда от всадника на белоснежном коне, который уносился прочь от проклятого места, оставляя в памяти румына символ Короля Гилберта на плаще лучника. Тонкие пальцы с трудом, но по возможности бережно переложили оборотня на траву, вытаскивая из его спины стрелу с серебряным наконечником, измазанным темной кровью Вельхеора. -Сволочи... Я ведь говорил тебе! А ты! - вампир старательно пытался залечить рану на "брате по несчастью", но все было бесполезно, да и желания жить у умирающего уже не было. -Переверни меня... - хрипло выдохнул зверь, ставший уже обычным человеком, чье тело, как и дух было сплошь покрыто шрамами и свежими ранами. Его тело начинало постепенно чернеть и на кончиках пальцев уже рассыпаться в пепел - не оставить о себе и следа - главное проклятье нечистого, как прозвали подобных в народе. Но чем больше гибло тело, тем спокойнее становилось на его сердце, и тем громче пела его душа, которой удалось познать истинную человеческую любовь и подарить этому миру двух замечательных волчат, которые будут жить и защищать свою мать.

***

Ночью на балконе послышался шорох, что заставило Ивана проснуться и выглянуть наружу. Он не ждал появления зверя, но в тайне от самого себя надеялся на эту встречу. Но вместо уже знакомой фигуры стоял человек в красном как кровь плаще, чьи алые глаза сверкали во мраке ночи. Стоило лишь русичу задуматься о самозащите, как нежданный гость с почтением поклонился ему и протянул какой-то предмет, скрытый в атласной ткани. - Не бойтесь меня, Иван. Пусть я и с плохими вестями, но я не причиню вам зла. Мое дело лишь сказать вам, что он пал от удара в спину и отныне на вас лежит бремя памяти о нем... Красная тень исчезла, а нежная ткань с едва слышным шорохом соскользнула на пол, оставляя в руке Брагинского окровавленную стрелу с символом королевства его мужа. Сердце предательски дрогнуло, а на глазах выступили предательские слезы, сверкнувшие в свете серебряного диска луны. А в детской колыбели, в сумраке покоев, сладко спали два прекрасных младенца, наполняя помещение тихими посапываниями...