Право наследия

- Джас-с-с, - раздался мягкий, вкрадчивый голос у дверей гостиной. Тот обернулся и посмотрел в глаза опекуна… бывшего опекуна, неожиданно ясно поняв, что боится. Боится так, как никогда в жизни. Когда он составлял этот план, то почему-то подумал, что Вольф с радостью согласится, приняв его в качестве супруга. Но, подавив в себе это липкое чувство, красноволосый улыбнулся, успев порадоваться, что Нейд ушел приходить в себя в собственные покои. - Да, Вольф? Походка блондина напоминала шаги затаившегося, раздраженного тигра, а серая радужка потемнела от ярости. Сердце мальчишки ухнуло куда-то вниз, через мгновенье вернувшись обратно. - Скажи мне, что вся эта чушь, которую ты затеял, просто глупый розыгрыш, - кажется, лорд сумел совладать с собой, и напряжение выдавала только идеально прямая спина. - Нет… - на выдохе, - я… это я всё устроил. И это не шутка. После собственных слов Джастин, зажмурившись, ожидал чего угодно – презрительных слов, хлёсткой пощёчины, однако, когда юный маг осмелился приоткрыть один глаз, Нордстоун невозмутимо сидел в кресле напротив него, обманчиво расслаблено положив руки на подлокотники. - Рассказывай, - почти небрежно, но настолько повелительно, что умолчать не представляется возможным. Джас ещё не встречался с таким Вольфом – холодным, властным, а сам никогда не ощущал, что сделал что-то настолько отвратительное. Хотя, разве любовь может быть отвратительной? Милого ангелочка сыграть не получится – не на того напал и поздно опомнился. - Я люблю тебя, - единственное оправдание, самый веский аргумент. - И? – иронично осведомился мужчина. В этом коротком слове он смог выразить всё своё недоумение и негодование к такому поступку. Красноволосый то краснел, то бледнел. - …и подумал, что ты не будешь против… - Ах «не против». А меня ты, конечно, не стал спрашивать, - в глубине глаз мелькнула тщательно подавляемая искра гнева. – Может, у меня отношения с твоим братом. Это ты тоже не взял в расчёт? – в тоне засквозили невероятно холодные нотки, заставляя собеседника неуютно поёжиться. - О, нет, дай я угадаю. Зная, что он тебе ни в чём не откажет, ты попросил его со мной расстаться. Джастин в который раз покраснел и, опустив взгляд в пол, едва слышно пробормотал: - Но у вас же всё равно ничего не было. Однако Лорд всегда отличался прекрасным слухом и скривил губы в неприятной ухмылке, впрочем, даже не ухмылке, а оскале. В его понимании, это была не любовь, а какое-то собственническое, эгоистичное желание удержать рядом. Насильно, посредством брака. Но больше всего бесило даже не это, а то, что Джас так легко согласился принять чужую фамилию ради замены опекунства на какой-то дурацкий брачный договор. Проклятье, такой подлянки он точно не ожидал. А то, что она исходила от Джастина – Джаса, который давно стал для него сыном… Абсурд. Невозможно. Он отказывается в это верить! Но подтверждение бумагам сидит тут, перед ним и виновато улыбается, хотя от своего не отступит до последнего. Блондин только собрался высказаться, что он обо всём этом думает, как двери в гостиную с громким хлопком отворились, и внутрь практически вбежал запыхавшийся, растрёпанный Нейд. Не иначе как слуги предупредили о возвращении хозяина. Да и лорд Девин должен был вот-вот подъехать. - Вольф, - начал он, но был резко перебит очередной возмущённо-язвительной репликой: - Ты уже знаешь, что натворил твой ненаглядный младший братик? - Знаю, - брюнет постарался, чтобы голос звучал спокойно и проникновенно. – Вольф, но ты же… - «Я же» что? – каблук лакированной, вычищенной до блеска туфли, раздраженно цокнул по полу. – Мне интересно, вы хоть понимаете, чем это грозит мне? За Джаса я не выйду в любом случае, - игнорируя протестующий возглас, он продолжил, - посмотри на него и на меня. Конечно, мы маги, но для меня разница возрасте просто огромна, а растлением малолетних я не занимаюсь. Однако, учитывая решение будущего маркиза Стейоли, - последние слова он выделил особенно едко, - мне придётся выбирать нового наследника. Увы, мужчины не могут выносить ребёнка. И ладно бы деньги, но опять же, время, а и вряд ли я теперь смогу полноценно воспитать наследника, может он тоже отколет что-нибудь в таком роде. - Но я ведь люблю тебя, - отчаянно воскликнул Джастин. – Я хотел как лучше. - Лучше в твоём понимании. Пока тебе удалось лишь выставить меня идиотом перед другими людьми. Нейд находился меж двух огней. С одной стороны Джас – его любимый младший брат. Самый близкий человек в мире, за него и в огонь и в воду, даже не раздумывая. С другой – Вольф. Тот, который приютил, не побрезговал, взял с собой. Это он, при необходимости, мог защитить, бросаясь и в огонь и в воду. Но кроме этого… прав был Вольф. Глупый рыжик сделал всё совершенно неправильно, и теперь расплачивался за свои оплошности. Не зря же лорд Нордстоун никогда не поддавался его обаянию до конца. Нейду оставалось только метаться между ними двумя, лихорадочно размышляя, за чьей же спиной лучше встать. - Эгоистичный самодовольный мальчишка… - тут дверь открылась, и в помещение вошел Девин. - Что здесь происходит? - недоуменно спросил он. Брюнет вспомнил, как несколько минут назад гадал, чья же знакомая карета проехала напротив его окна. - Дядя, - оскал стал ещё шире. – Вся семейка в сборе. Прекрасно. Дядя, открой дверь и позови слугу. Закреплённый за этой комнатой молодой человек очень любит слушать чужие разговоры, так что обретается где-то неподалёку. Слуга в самом деле нашелся довольно быстро. Он торопливо поклонился, и вопросительно посмотрел на хозяина: - Чего изволите, милорд? - У меня в карете лежат бумаги. Принеси, только быстро. После ещё одного поклона тот умчался выполнять поручение. Лорд Девин вопросительно посмотрел на племянника, а Вольф вместо ответа жестом попросил подождать, попутно послав Джастину такой взгляд, что мальчишка проглотил все накопившиеся за это время доводы и убеждения. Такого Вольфа лучше не злить. Слуга явился через пару минут, передав документы Девину. Мужчина медленно, вдумчиво прочитал их несколько раз и задумчиво произнёс: - Натворил ты дел, Джас. А другой блондин, рывком поднявшись, обвёл всех каким-то нечитаемым, раздраженным взглядом. Уходя, он отрывисто бросил фразу, понятную только его кровному родственнику: - Я буду там же, ближайшие три часа не беспокоить. Дверь за ним даже не хлопнула. Девин же, вздохнул, устало произнеся: - Ну, давай разберёмся, чего ты на самом деле хочешь, Джас. * * * Всё раздражение Вольф неизменно сбрасывал лишь двумя способами: сексом и дракой. Первого совершенно не хотелось, так как при одном только напоминании мысли начинали путаться, превращая голову в какой-то дурдом. Оставалось второе, поэтому сейчас мужчина был немного помятый, но откинувший удушающее внутреннее напряжение. Джас поставил его в очень неприятное положение. Не считая поисков нового наследника, на него начнёт давить старик Стейоли и те, в чьих интересах, чтобы древний род и дальше существовал. А такие личности имеются даже в Совете, что значительно усугубляет повторное усыновление при отказе от брака. Родословная Стейоли длиннее, чем у Нордстоунов, первые, к тому же, ещё и могущественные маги. Недовольно перекривившись, лорд сел в карету. Он специально не стал убирать следы синяков и ссадин. Уже темно, вряд ли кто увидит, а лёгкая саднящая боль помогает лучше размышлять. Кучер привычно понукнул лошадей, и они поскакали к поместью. Там Вольф, соскочив со ступеньки, направился в свои покои. Хотелось вымыться, сбросить грязную одежду и лечь спать. Завтра будет тяжелый день – придётся что-то решать и думать, как быть дальше. Задумчиво бредя по коридору, лорд и не заметил бы мальчишку, если бы не столкнулся с ним нос к носу. Тот смотрел на него во все глаза и вдруг протянул руку в попытке прикоснуться к ране на скуле – видимо кто-то задел кастетом, но Вольф спокойно, твёрдо отвёл его руку, с безразличием сказав: - Не стоит. Тебе давно пора спать. Вольф не мог смотреть на рыжика, как на мужчину. Хотя бы потому, что знал его практически с пелёнок. Малыш вырос на его глазах, и Вольф с самого первого дня полюбил его, но не настолько, чтобы можно было признать его полноценным партнёром. Их разница в возрасте слишком велика. Джастину всего шестнадцать, а Вольфу – тридцать два. С этими мыслями Нордстоун негромко притворил за собой дверь, а Джастин, осев прямо на пол, обнял руками колени, и впервые в жизни по-настоящему, беззвучно заплакал.