Право наследия

- Кажется, он очнулся, - первое, что услышала Олив, с тех пор, как свет фар ослепил её. Последнее, что она помнила – это как она шла не разбирая дороги, размазывая слёзы по щекам от предательства любимого, не заметила выехавшую из-за поворота машину. И ещё была скорая, первая помощь, а дальше память отказывала. – Срочно позовите лорда Девина. - Я уже здесь, Мари, – раздался мужской голос. Олив удалось открыть глаза и разглядеть обстановку и людей. Она находилась в светлой, просторной комнате с высоким камином и красивыми картинами на стене. Мебель, сразу видно, стоила очень недёшево, а кровать, в которой она спала, поражала своими размерами. Странные нынче комнаты в больнице. Хотя какая это больница? Может, это дом того человека, который её сбил? Хм, вроде машина была у него обыкновенная, не иномарка, олигархи на таких не ездят. - Слава Богу, всё хорошо, - перед Олив стояла женщина средних лет в одежде служанки, только… такие униформы носили лет двести-триста назад. Хозяин дома, наверное, обожает средневековье. К лежащей девушке подошёл мужчина на вид около тридцати лет. У него были красивые светлые волосы (Олив с лёгкой завистью отметила, что не у неё одной такой золотистый оттенок), серые глаза и приятные черты лица. Одежда его напоминала то, что раньше носили лорды: камзол и брюки серого цвета с китайской вышивкой. Да кто же это? - Как ты себя чувствуешь? – мужчина ласково погладил её по таким же светлым волосам. – Хочешь воды? Олив кивнула, и он подал ей стакан, дав напиться. На глаза навернулись слёзы. За всю её жизнь никто не относился к ней с такой теплотой. Родители постоянно пили, в школе не было дня, чтобы одноклассники не называли её оборванкой, да и в колледже положение дел не улучшилось. Но это ничего, она смирилась, а вот когда за ней начал ухаживать Мик, капитан футбольной команды, а потом оказалось, что он хотел от неё, чтобы она написала ему диплом, стало уже невыносимо. Когда она застала его с другой, он даже не стал отпираться, да ещё обозвал старухой. Ну, была она на три года старше, просто Олив пришлось после школы работать, чтобы заработать на учёбу. Ей было двадцать пять, а Мику двадцать два, но выглядела она не старше, чем на восемнадцать. Нет, Олив не собиралась кончать жизнь самоубийством. Не ради этого козла. Она просто не успела отскочить вовремя. - Где я? – голос почему-то не её, хотя говорила она. Наверное, после долгой отключки изменился. - Всё хорошо, ты у себя, - мужчина дал Мари знак, и та принялась протирать потное лицо полотенцем. Такой заботы к ней никто не проявлял. – Я знал, что ты выживешь. Лучшие врачи и целители боролись за твою жизнь. Твой магический дар помог тебе, ты смог блокировать болезнь. Увы, моему брату повезло меньше, вернее, совсем не повезло. - Что? – может, ей показалось. Что он такое говорит? Какой ещё дар? Какие целители? Она что, в психушке? - Не хотел тебя расстраивать, но раз уж сказал… твои родители скончались уже почти три недели назад. Эта чахотка… было уже поздно, большое чудо, что ты выжил. Я теперь позабочусь о тебе. Олив с трудом приподнялась. Мозг отказывался усваивать услышанное. - Откуда у нас взялась чахотка? И правильно говорить туберкулёз, и… они давно уже спились. - Бедняжка, он не понимает, что говорит, разумом помутился, - промокнула фартуком глаза женщина. - Он? Кто он? – Олив с каждой минутой нравилось здесь всё меньше и меньше. – Это я - он? Вы что, меня не осматривали? Парня от девушки отличить не можете? Мари и Девин встревожено переглянулись. - Может, это побочный эффект от какого-нибудь препарата? – произнесла служанка. – Малыш, ты понимаешь, где ты? А нас узнаёшь? - Я же сказала, что не знаю, где я. И вас впервые вижу. Спасибо, что выходили меня, я буду у вас в долгу, но сейчас прошу отпустить меня. Бедная Мари схватилась за голову. Девин встал, подошёл к ней, что-то тихо сказал и вывел её из комнаты, после чего вернулся обратно. - Если бы я знал, что так всё выйдет… - мужчина взъерошил густые волосы. – Да, лорд Арин действительно смог не допустить твою смерть. Лорд Арин – это глава Ассоциации Целителей, - пояснил он. – Ты умирал, и только природный дар помогал тебе держаться, но смерть была лишь вопросом времени. Тогда я пригласил лорда Арина, и он провёл ритуал, смысл которого мне неизвестен, но он сказал, что если и это не поможет, то ты скоро присоединишься к моему брату и его жене. Вы заразились чахоткой, но ты единственный, кто смог выжить. Помочь им было уже невозможно. Что ж, кажется, я начинаю понимать, что это был за ритуал. Итак, насколько я понял, ты не мой племянник. И, кхм, не парень. - Да, меня зовут Олив Ронд, мне двадцать пять лет, я недавно закончила колледж. Поздновато, конечно, но раньше поступить у меня не вышло. У меня нет ни дяди, ни тёти, только родители, которые пьют, не просыхая. Естественно, в таких роскошных домах моей ноги никогда не было. Я, конечно, весь дом не видела, но уверена, он… очень большой. - И теперь ты его хозяин. Подожди, сначала ты должен что-то увидеть, - Девин щёлкнул пальцами. Перед кроватью материализовалось большое зеркало на ножках. Олив не успела ахнуть, как Девин развернул его к ней. - Кто это? Это я? Нет, нет! На неё смотрел юноша лет четырнадцати-пятнадцати. Светлые волосы, серые глаза, он очень походил на Девина, только черты лица были очень мягкими, а телосложение тонким. Но всё-таки отсутствие груди и… наличие другого органа (Олив… нащупала) свидетельствовали о принадлежности к мужскому полу. - Мне придётся привыкнуть, - Девин явно надеялся на другую реакцию. – И тебе тоже. Успокойся и прими другую… другого себя. - Кто я? – не отрывая взгляда от зеркала, выдохнула Олив. - Вольф Нордстоун, граф Нордстоун, тебе пятнадцать. Ты сын моего старшего брата и его жены. Я твой дядя. Мы с Николасом были близнецами, он родился на три минуты раньше. Три месяца назад ты с родителями вернулся с востока, вскоре обнаружилось, что вы подхватили чахотку. Я был в отчаянии, но это чудо, что хотя бы тебя смогли спасти. Пусть и это уже не совсем ты. - Я… никакой я не граф, так не бывает. Верните всё как было! – потребовала Олив. - Нет, в противном случае я лишусь последнего близкого мне человека, - отрезал Девин. – Да и с твоей стороны глупо возвращаться. Тебе нужна жизнь, в которой ты одинока, где родители не расстаются с бутылкой. Здесь же ты обладаешь высоким титулом, уважением. Я дам тебе время, чтобы принять, кто ты теперь, потому что отныне это всё, - он повёл рукой в воздухе, - твоя жизнь. Запомни: ты Вольф Нордстоун!