К чему ведёт жажда власти.

— Слушай, Роджер, по-моему, тебе хватит. Мужчина со светлыми волосами, в тёмно-зелёной рубашке и джинсах пытался отнять у мэра стакан, но тот уворачивался как мог, разве что под стол не залез ещё. — Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься, но мне сейчас действительно нужно. — У тебя что-то случилось? Роджер глубоко вздохнул. — Говорю по секрету, как лучшему другу. — он наклонился ближе к светловолосому. — У меня такое впервые... Мне кажется, что я влюблен. Понимаешь? — А чего тут не понимать! Рад за тебя, старина! А чего переживаешь-то так, сразу за бутылку! У тебя ж с девушками проблем-то не было никогда, если память мне не изменяет. — засмеялся мужчина. — Не было. - вздохнул Роджер. — Не знаю, как ты к этому отнесёшься, я и сам не понимаю, как так вышло... Но тянет меня к мужчине... Повисла минута молчания. Светловолосый смотрел на мэра. Мэр на светловолосого. — Что ж... Это, конечно, твоё дело, Роджер...проблема только в этом? — Не совсем... — Если ты переживаешь за нашу дружбу, всё нормально. Не мне решать, кого тебе трахать. Для меня ты всё ровно лучший друг. — он хлопнул Роджера по плечу, тот расцвел детской, преданной улыбкой. — Спасибо. — они обнялись, похлопав друг друга по широким спинам. — Так этот твой мужчина... Он натурал? В этом суть проблемы? — мужчина залпом осушил стакан. — Да, но не это главное. — А что? — Ну, он... В общем... Мой брат. — Что?! — собеседник подскочил на стуле. — Хайнц?! Злобный учёный?! Роджер кивнул и помрачнел ещё больше. — Это ведь инцест. А я всё таки... Мэр. — чуть не плача от несправедливости мира и безвыходности ситуации сказал Роджер. — Ну-ну, старина. Инцест — не ново для нашего мира. Это не самое страшное. Если всё по обоюдному согласию, почему бы и нет. — Ох, друг, не думаю,что он захочет переспать с родным братом. — Он так сказал? — Нет. — А он знает о твоих намерениях? — Шутишь?! Разумеется, нет! Ну... Я так думаю. Может догадывается. — Так скажи ему об этом! — Что?! — Скажи ему о своих чувствах! — ещё один стакан и снова залпом. Роджер тоже был хорош. Мир вокруг кружился, словно они были на каком-то аттракционе, тело казалось расслабленным и слишком тяжёлым, а все препятствия преодолимы. Что ж, пьяному море по колено. — Роджер, друг, если ты не попробуешь, ты об этом с-с-сильно пожалеешь. — заплетающимся языком втирал ему светлая башка. — Да? — Мэр кинул пьяный взгляд из-под очков. — К-конечно! — Ну, а... А если он меня пошлёт? Если н-ничего не п-получится, что тогда? — Тогда будешь сидеть ни с чем, так же, как если бы не попробовал. — мужчина ударил кулаком по столу и икнул. — А, знаешь, чувак, ты прав! — завопил Роджер после пары секунд размышлений. — Я прямо сейчас пойду и скажу ему! — Да! — Да! — Вот это настрой! ***Через 20 минут в Пакость-Инкорпорейтен. Стук в дверь, больше похожий на грохот. Доктор поспешил открыть, уверенный, что произошло нечто важное, иначе зачем кому-то посреди ночи ломиться к нему с такой силой. Перед ним возник его брат. Хайнц оценивающим взглядом пробежался с ног до головы: ноги подкашивались, ввиду чего он опёрся плечом об косяк двери, галстук развязан и болтается за спиной непонятным лоскутом ткани, пиджак нараспашку, на воротничке белой рубашки не высохшие до конца пятна виски или коньяка, на лице глупая улыбочка. — Ай, хорош! — рассмеялся доктор. — П-приветик, Хайнц. — Роджер попытался обнять брата, но, не удержав равновесие, повалил того на пол. С виноватой улыбочкой он приподнялся, мутным взглядом посмотрел на доктора. Тот прожигал его взглядом, полным ненависти. "Эти глаза. Эти божественно красивые глаза. Вечность бы смотрел в них." Однако, вечность продлилась около пяти секунд: — Ты вставать-то с меня собираться, кретин? — А, да! — жутко раскрасневшись от понимания того, что лежит на учёном, Роджер быстро (удивительно быстро для пьяного) поднялся, отряхнув брюки, а затем и доктора, ещё раз десять невнятно извинившись. — Так ты что-то хотеть? — Хайнц старался вести себя вежливо, однако, очень хотелось дать гостю пинка под зад. — П-просто поговорить. На большее рассчитывать не приходиться... — Н-да? Может, поспать сначала? В ответ ему пьяно икнули. Доктор удручённо вздохнул и проводил брата до дивана. Уронив пьяное тело на диван, он, немного отдышавшись, злобно посмотрел на Роджера. "Ну, и что мне с ним делать? — устало подумал Хайнц. — Пусть тут поспать, будет разумней поговорить утром." — Хайнц, мне нужно тебе что-то сказать. — промямлил Роджер. — Я не собираться слушать твои пьяные бредни. Если это и правда что-то важное — сказать мне об этом завтра, как протрезветь. Приятных снов. Доктор зашагал в спальню. Переодевшись в ночную рубашку, он завалился в кровать, всё ещё мысленно ругая брата за неожиданный визит. *** На часах 4:03. — Нгх... — Хайнц открыл глаза, кинул сонный взгляд на будильник. "Чего проснуться-то?" — задал риторический вопрос доктор сам себе, переворачиваясь на другой бок, не разлепляя век. Вдруг до ушей донеслось сонное сопение. Доктор снова открыл глаза, в эту же секунду разрывая тишину оглушительным криком. Роджер подскочил на кровати и завопил ему в ответ. — Ты что тут делать?! Ты же спать на диване! — Потом я переполз сюда. — Зачем?! Ответить Роджеру было нечего. Алкоголь, придающий уверенности и развязывающий язык, отпустил голову. Он наклонился в поцеловал брата в щёку. Тот слабо тряхнул головой. — Это ещё что? Решив, что терять нечего, Роджер придвинулся ближе и, схватив доктора за плечи, осторожно, но жадно поцеловал его, бесцеремонно просовывая язык в рот, пока учёный ничего не понял. Тот лишь сдавленно замычал в чужие губы. Не смея наслаждаться слишком долго, Роджер мягко отстранился. — Ты... Что ты... — Хайнц, пожалуйста, помолчи. И без того неловко. — Угу. — Спи. Поговорим завтра. Доктор опустил голову, в которой была мутная каша, на подушку. Заснуть не удавалось до шести утра. "Завтра поговорим." — вертелось в мозгу.