К чему ведёт жажда власти.

Роджер разлепил веки. Свет больно резанул глаза. Он прикрыл глаза рукой и хрипло простонал. — Доброе утро. — прозвучало где-то совсем рядом. Улыбка, порождённая родным, любимым голосом, озарила измученное, сонное лицо, однако, события прошедших суток в долю секунды промелькнули перед глазами, заставляя Роджера, как в зад ужаленного, подскочить на кровати, запутаться в простыни, начать с ней борьбу и рухнуть на пол, сопровождая сцену рычанием и благим матом. Хайнц рассмеялся. Впервые в жизни перед ним предстал такой Роджер: многоуважаемый мэр сейчас пытался освободить ногу, которой застрял в перекрученной ткани, ворча себе под нос: — Очень смешно, Хайнц. Мог бы и посочувствовать: я больно ударился спиной. И от помощи я бы не отказался. Но учёного сотрясало от смеха: вдобавок ко всему произошедшему, он просто не мог не поржать над смешными труселями в синий горошек. Роджер тем временем победил простынь и, наконец-то, встал. — Кофе? — предложил учёный, вытирая слёзы смеха в уголках глаз. Не смотря на боль в спине, Роджер с улыбкой кивнул. Хайнц так редко смеялся. По-доброму, без реплик о мести и господстве. Незлобный, живой смех. В груди приятно разливалось тепло. "Не зря упал." — подумалось мэру. *** — Что ж, Хайнц. Спасибо за кофе. Так-с... Какие планы? — Всё те же: стоить инатор. — Обратного действия? — Обратного действия. — учёный печально вздохнул, вспоминая о своей неудаче и поплёлся в лабораторную. — Хайнц, стой. — набравшись смелости, сказал Роджер. Тихо, но очень чётко. "Сейчас или никогда." К тому же Роджер думал о том, что даже если на трезвую голову мысль показалась ему адекватной, он обязательно воплотит её в жизнь. — Да? — доктор не спеша развернулся на пороге. — Нам нужно поговорить. — Всё таки нужно. — усмехнулся Хайнц, вспоминая вчерашнее поведение Роджера. — Хайнц. С последней нашей встречи что-то изменилось. — Угу. — кивнул учёный и ткнул пальцем на по место, где должен находиться член. Роджер смутился. — Да я не об этом! Бери выше. — Нет, сиськи так и не выросли. Роджер взорвался от поверхности брата: — Не о том думаешь, тупица! И я не о том думаю! — А ты о чём думаешь? — О тебе! Целыми днями! Как помешанный! Немая минута. Роджер едва сдерживался, чтобы не надавать себе пощёчин за то, что раскидался такими смелыми и откровенными фразами в порыве злости. Хайнц же просто пытался найти сказанному логичное объяснение. "Отступать некуда."