К чему ведёт жажда власти.

— Хайнц, нет, стой, не делай этого! — Роджер, отпустить меня сейчас же! Хайнц рвался к своему "новоиспечённому" инатору обратного действия, чему явно был не рад его брат, который уцепился в доктора мёртвой хваткой и ни в какую его не отпускал. — Роджер, в последний раз повторять! — Я тоже, Хайнц. — Что? — учёный переменился в лице, ожидая любого другого ответа, но не такого. — Я тоже говорю тебе в последний раз — остановись! — Почему это?! — Зачем тебе что-то менять? Отсутствия ствола тебя так напрягает?! — Да чем эта бесполезная дыра лучше?! — завопил Хайнц с нотками истерики в голосе. По лицу Роджера пробежала ухмылка. Доктору это не понравилось. — Давай покажу. Он резко прижал доктора к стене. — Роджер, ты же не... Не... Не... — ощущения одержали победу над желанием что-либо возразить, когда колено упёрлось между ног, руки полезли под одежду, а губы нежно покрывали поцелуями шею с не зажившими на ней недавними засосами. Язык то опускался до самой ключицы, то поднимался до самого уха, осторожно обводя красно-фиолетовые метки страсти. Руки, крепко уцепившиеся в пиджак явно с намерением оттолкнуть или хотя бы не подпустить к себе, медленно разжались, плавно обвивая шею партнёра. В очередной раз поднявшись языком до самого уха, раздался жаркий шёпот: — Скажи-ка мне, Хайнц, чем ты тут занимался один дома? — рука с легкостью преодолела такие препятствия, как ремень, пуговица и ширинка, скользнула дальше, заставляя учёного сжать колени. — Уж не грязными ли делами? Хватило сил, чтобы помотать головой. — Нет? — мэр ухмыльнулся и повалил брата на пол. Рука снова пересекла грань приличия. Палец сильно надавил на клитор, заставляя учёного громко застонать и прогнуться в спине. — Разве это не приятно? — шепот снова обжог ухо. Ответом был ещё один стон взамен на ритмичные движения пальцами вверх-вниз. Другая рука плавно снимала штаны. Учёный приподнял бёдра, помогая брату освобождать его от одежды. Для Роджера это стало приятным сюрпризом. Он поцеловал доктора в губы, стал плавно спускаться до шеи, затем, покрывая поцелуями тело, спускался всё ниже и ниже. Плавно раздвинул колени. Осторожно провел языком снизу вверх, обхватывая руками бёдра партнера, ощущая его дрожь. Он начал вырисовывать языком неясные узоры, то опускаясь вниз, то поднимаясь вверх, постепенно ускоряя темп. Доктор, захлёбываясь в стонах, даже не заметил, как положил руку на голову брата. Дрожь волнами проходила через всё тело, подобно зарядам тока, сильные руки крепко сжимали бёдра, тёплый, влажный язык продолжал специфический танец. Ещё пару движений языком и разум проваливается в липкое наслаждение, от которого немеют кончики пальцев, мышцы напрягаются, заставляя тело выгнуться дугой, удовольствие разлилось по всему телу, словно ударная волна, срывая с губ отчаянные стоны. Хайнц не заметил, как брат лег рядом. На лице победная улыбка. — А теперь я у тебя спрошу: чем лучше эта бесполезная дыра? Хайнц тяжело дышал.