Хрусталь

Я скрещиваю руки на груди, слушая надоедливую нравоучительную речь директора. Она совсем извелась - прошло всего лишь два месяца с начала учебного года, а Минерва уже в сотый раз вызывает меня к себе в кабинет. Битый час разговариваем о моём поведении, об успеваемости на уроках. Хотя я и обещала отцу перед началом учебного года, что буду очень прилежной ученицей, думаю, папа не особо и поверил мне, поэтому не ощущаю себя виноватой перед ним. -Я не намерена ограничиваться только письмами родителям и воспитательными беседами! Я больше не собираюсь терпеть ваши выходки. Два месяца отработок после занятий. Каждый день, кроме воскресенья. Это должно стать для вас уроком, мисс Поттер. Что?! Два месяца ежедневных отработок? Да она с ума сошла! Каждый день после всех утомительных уроков ещё придётся заниматься всякой ерундой? Вплоть до зимних каникул? Да, отработки - это всегда скверно, но они либо длятся всего пару недель, либо проходят по разу в неделю. Каждый день? Я буду помогать домовикам на кухне?! Какое занятие можно найти на два месяца отработок?.. -Профессор МакГонагалл! – громко возмущаюсь я, чувствуя, что злость и раздражение накатывают всё больше и больше. Окидываю старушку гневным взглядом - та для своих ста с лишком лет выглядит очень угрожающе. Пять баллов Гриффиндору. -Мисс Поттер, вам пора бы уже взяться за ум... -Я отказываюсь ходить на отработки, - без тени смущения и зазрения совести заявляю я, перебивая директора. -Завтра, пожалуй, начнём, - она отмахивается рукой от моих слов и поправляет свою прелестную изумрудную мантию, - в шесть вечера жду вас на пятом этаже у большого перекрёстка, - заканчивает профессор, одной рукой указывая на дверь. Я медленно поворачиваю в сторону двери и покидаю огромный директорский кабинет. Нет, я обязательно что-нибудь придумаю. Может, натравить на МакГонагалл сплохвостов? Или подлить ей любовного зелья, чтоб она влюбилась в Филча? Или угостить её Обморочными орешками из магазина дяди Джорджа? Ерунда, конечно, но не хочется посещать отработки просто так. Вечереет. Стены Хогвартса ещё хранят в себе тепло осеннего дня (что так редко бывает!) и нежное шмыганье студентов меж учебными классами, но сейчас коридоры постепенно пустеют. Школьники расходятся по факультетским гостиным, всё разнообразие подростковых голосов стихает в этих звучных коридорах. Хотя мне нравится видеть Хогвартс таким - в эти моменты он только мой, и мне не нужно ни с кем делиться им. В гриффиндорскую гостиную иду не спеша, пытаясь абстрагироваться от последних событий. Останавливаюсь возле огромных готических окон, любуясь уходящим солнцем. Последние отголоски заката тонут в сумерках, и я вздыхаю. Воспоминания возвращают меня домой. Мы с папой разговариваем о школьных проблемах. Я обещаю, что изменюсь, что буду хорошо учиться, сдам все СОВ и не буду вести себя как обезьянка (хотя лично я считаю себя поспособнее обезьяны). Отец сомнительно кивает головой, приводя в пример Альбуса с отличной успеваемостью и любимого мною Джима, который во времена своей учёбы в Хогвартсе был не просто главным старостой мальчиков, но и лучшим студентом всей школы. Он не просит меня выделяться - квиддич я забросила, мне в нём не преуспеть, старостой меня не выбрали (а стоило ли ему надеяться на это?!), а получать одни превосходно на занятиях - явно не моя прерогатива. И он это всё понимает. Он просит об обратном, просит не выделяться совсем. Я его в чём-то понимаю, отец не ждёт от меня выдающихся успехов. Он хочет, чтоб его дочь вела себя разумно. Вот только как же он не понимает, что я всегда веду себя разумно, даже когда веселюсь... Я мотаю головой, отгоняя все воспоминания. Он прекрасно знал, что всё сказанное нами было формальностью. Но всё равно становится немного неловко из-за неоправданных отцовских надежд. МакГонагалл за эти два месяца отправила ему, наверное, десятка два писем (и то, по пустячным делам она ему не писала), а я – всего одно. Причём коротенькое. Я ведь отлично знаю, что Альбус сам пишет родителям и рассказывает всё про нас обоих. Захожу в немноголюдную гостиную и ловлю на себе возмущённый взгляд моей кузины. Она сидит в кресле напротив камина и держит в руках какой-то учебник, создавая иллюзию занятости. Я понимаю, что она ждала меня. О Мерлин... Я старательно смотрю только в сторону лестниц, ведущих к женским спальням. А, всё равно напрасно. -Лили, - сухо начинает она, поднимаясь со своего места и направляясь ко мне, - я, как главная староста школы, должна провести с тобой беседу! Эта бедная хаффлпаффка могла задохнуться! Роста мы уже практически одного, правда кузина всё равно повыше меня. Её голубые глаза смотрят осуждающе в обрамлении светлых ресниц. Ей идёт больше, когда она хотя бы красится тушью, а то так выглядит совсем непривлекательно. Впрочем, как и всегда. Волосы Розы - настоящее гнездо, и не смотря на то, что обе мы рыжеволосые, я прекрасно понимаю, что её костёр на голове и рядом не стоял с моими медовыми прядями, спасибо тёзке-бабушке. Да и само имя кузины, женственное и нежно-благородное, никак не соответствует этим вечно поджатым губам и вздёрнутому подбородку. Одним словом, Уизли на внешность так себе. А когда злится - тем более. -Да ладно? Снимешь баллы? Не получится, МакГонагалл уже постаралась за тебя. И вообще, было весело. Просто людям не стоит принимать свёртки из незнакомых рук, а уж тем более, класть в рот что попало, – я ухмыляюсь, смотря на кузину, - а перед девочкой я потом извинилась. Всё улажено, не лезь. -Ты! - она поджимает губы, этот жест она унаследовала или просто позаимствовала у матери, - ты не можешь вести себя подобным образом! -Смотри-ка, могу, – я резко разворачиваюсь к лестнице, - и перед тобой отчитываться не собираюсь, третируй лучше своих первокурсников, ты для них пока хоть какой-то авторитет. Спиной чувствую, как гнев перекашивает её лицо. Но не доставляю ей радости дальнейшего диалога, а потому не поворачиваюсь на её сопение и иду к себе в комнату. Сразу же прыгаю на заправленную кровать. Ох, Мерлин, если бы ты знал, как я устала от своей кузины. Уизли. Мерзость. Хьюго ещё куда ни шло, спокойный, краткий малый, но эта... Мы перестали общаться, когда мне было тринадцать. Уже тогда изощрённость моих глумлений над остальными была признана мной не иначе как талантом, данным свыше. И пользоваться мне им хотелось всласть. Я собиралась чуть-чуть повеселиться на уроке зельеваренья в начале учебного года, и по глупости, впервые в жизни, посвятила кузину в свои планы до их исполнения. Она тогда только получила значок старосты, и в тот год голова её, и без того смотрящая вверх, задралась ещё выше. Роза даже не попыталась отговорить меня, а лишь узнала все подробности хитроумного плана. Как выяснилось позже, Уизли всё рассказала директору тем же вечером, так ещё и упомянула в довесок, что уговаривала меня не взрывать класс. С тех пор Уизли всегда стучала, и даже сейчас, когда она уже главная староста, всё равно остаётся такой же. Прямо-таки борец за справедливость. -Ну как? – хихикает рядом знакомый голос. В комнате находится Кейт. Подруга сидит на своей кровати и спокойно разглядывает меня, в её зелёных глазах пляшут смешинки. -Два месяца отработок, - устало вздыхаю. -И всё? -Каждый день, - хмыкаю я. -У Хагрида? -Нет. У неё самой, - добавляю после небольшой паузы. Подруга озабоченно вглядывается в моё лицо. -Кошка никогда не проводит отработки сама, - девушка говорит медленно, словно пытаясь что-то понять. -Я знаю, Кейт. Мне тоже это кажется странным, - вновь вздыхаю я и закрываю глаза. Слышу, как девушка приглушённо цокает. Мы проводим несколько минут в молчании, но блондинка возобновляет разговор: -Кстати, ты не видела девочек? В комнате мы с Кейт одни. Две кровати до сих пор пустуют, хотя наши соседки обычно не задерживаются до такого позднего времени. -Нет, - отвечаю я и сама задёргиваю полог кровати, так и не расправив её. Стягиваю с себя мантию, швыряю покрывало. После чего ныряю под одеяло, подложив под щёку руку. Мне нравится то, как сейчас ведёт себя Кейт. Она не достаёт расспросами и не лезет с объятиями, не говорит лишние и никому не нужные слова. И именно в этот момент душевного спокойствия понимаю, как дорожу подругой. Мы, конечно, ещё тот дуэт - можно сказать, что по популярности сравниваемся даже с тандемом Альбуса и Малфоя. Будучи ребёнком дошкольного возраста я никогда не думала, что буду дружить с детьми слизеринцев. Тем не менее, эта блондинка с умными глазами из соседнего купе, как и я, попала в Гриффиндор. Она была единственной из всех первокурсников моего факультета, кто не хотел со мной познакомиться ни в первый день, ни в последующие. И через неделю я сама навязала ей своё общество. Я-то уже с первого дня понимала, что мы с этой блондинкой станем классными подругами. Забини показалась мне тогда не по годам мудрой - размеренной, хладнокровной. Она такой и была на самом деле, но при этом ещё знала толк в хороших развлечениях и любила жить взахлёб. Мы поступили на первый курс вместе с Хьюго. Мы учились вместе, наша успеваемость была примерно одинаковой, наши успехи в спорте и на уроках квиддича… не сказать, что чем-то отличались. Но почему-то достижениями младшего Уизли интересовалась вся наша большая семья, а мои же успехи оставались на потом. Вспоминаются обеды первых рождественских каникул в школе и родственники за праздничным столом. Ах, девочка же. Ну да, неплохо учится, так действительно, что от девочки-то стоит ожидать? Так держать!.. Братья раньше звали нас на тренировки вместе - и никогда не отмечали мой прогресс, а лишь нахваливали Хьюго. Эй, Хью, ты такой молодец сегодня! Лили, посмотри-ка на кузена!.. Лишь Джеймс подбадривал меня и говорил, что я всё смогу, если только захочу. А под конец первого учебного года у меня даже и не было желания ходить тренироваться с братьями - толку то, они обучают Хью искусству вратаря, а я только и делаю, что изредка получаю квоффл в руки. Всё внимание только Хьюго, ведь вратарь в команде очень важен. Слишком стараюсь - играю неважно, надо стараться больше, говорят братья; если нахожусь поодаль - Лили, чего не стараешься, посмотри, как брат вкладывается! Вот как только возраст позволит - сразу в команду, думалось мне. А потом наплевала. Пусть сами играют. Я нервно сглатываю ком, образовавшийся в горле и чувствую, как глаза увлажняются. Ха, да разве стоит расстраиваться из-за дурацких тренировок. Всегда в стороне. На летние каникулы я осторожно попросилась к семье Забини, и родители доверчиво отпустили. Я знала, что только там смогу укрыться от семейных собраний в Норе и обсуждений школьных успехов. Кому какое дело до маленькой первокурсницы, когда у нас и так целое сборище команд по квиддичу и умных старост. Да и к тому же, Альбус тоже часто уезжал в Малфой – менор. С того года так и завелось - на каникулах я большую часть лета проводила у Забини, оставшееся же время отдыха с семьёй выносила тяжеловато. У нас дома, в Годрикой Впадине, мне нравилось, но посещать Нору или дядю Рона с семьёй... Я никогда не держала обиду на Хьюго. На семью - да, но не на мальчика. Я уже в юном возрасте осознавала, что его вины в происходившем не было. Друзьями мы с ним всё равно не стали. Я никогда не была любимицей - ни в школьном обществе, ни в семейном. Но этот опыт результативен. Я научилась полагаться только на себя. Училась слушать свои желания, а не навязанные старшими умами прихоти. Поддержку в семье я нашла только в двух людях, в Джеймсе Сириусе и в дяде Джордже. В тяжёлые времена он подолгу мог проводить со мной время без своей семьи, помогал справляться с подростковыми трудностями и даже иногда высылал из своего магазина ещё не вышедший товар приличными партиями, чтоб я могла опробовать на хогвартских студентах его действие. Ещё иногда рядом была мама, она закрывала глаза на жалобы МакГонагалл и угрозы об отчислении. Понимает ли мама, как мне тяжело, или она видит во мне только юную себя?.. Слышу скрип старой двери. В комнату тихо заходят соседки, Джейн и Дана Мелларк. Мы с ними довольно-таки неплохо общаемся, и уже какой год мы живём вместе. Девчонки у нас близняшки, а это означает (по крайней мере для меня), что они достаточно редко расходятся в своих мнениях. А мнение у них на наш с Забини счёт положительное. Они не осуждают нас с Кейт за поведение, не придерживаются общественных взглядов, на общих допросах по поводу хулиганства всегда молчат и невинно хлопают ресничками, а главное - девочки нас не боятся. Что всегда чувствуется. Я улыбаюсь своим мыслям - да, я чужая в своей семье. Но люди вокруг меня не навязаны мне судьбой изначально, их я выбрала сама. И они заслуживают крепкого доверия. Веки медленно тяжелеют, все посторонние звуки куда-то исчезают, и постепенно перед глазами предстаёт калейдоскоп красочных событий, сменяющих друг друга. Мне снится папа в шляпе МакГонагалл, Хьюго на золотой изящной метле в виде птицы, которую подарила я сама, как выясняется, белый крупообразный снег, мягкие голоса вокруг... И чья-то дурацкая наглая ухмылка. Не могу только разобрать, чья именно. Забини зовёт меня завтракать уже поздним утром, и я послушно подчиняюсь ей, предварительно умываясь и приводя себя в порядок всего за несколько минут. Типичный школьный день, только вот погода не задалась - уже даже дышится холодом. Профессор Бинс воодушевлённо что-то рассказывает, и наверняка думает, что студенты его слушают. А мысли непослушными петлями всё возвращаются к предстоящим отработкам. Обречённо вздыхаю. Надо лишь потерпеть пару месяцев.