Сделка

Я открыла глаза и сначала не поняла, где нахожусь. Потом вспомнила события прошедшей ночи. Неужели я звонила Клаусу? «Сколько же я выпила перед этим?» - Глядя на стоящие возле кровати бутылки, задалась я вопросом. Сосчитала бутылки. Пять. Надо прекращать столько пить, иначе превращусь в алкоголичку. Поднявшись на ноги, сделала шаг к кровати, собираясь выкинуть пустые бутылки. Тело пронзила резкая боль. Совсем как тогда, когда много лет назад меня пытал солнечным светом отец. Солнечным светом… Где мое кольцо? Кроме острой, всепоглощающей боли только это имело сейчас значение. Я почти ничего не видела. А солнечный свет, который я всегда любила, стремительно убивал меня. Внезапно накатило какое-то равнодушие. «Разве не этого ты желала ночью?» - Спросил вредный внутренний голос. Не знаю, как я оказалась в тени, возле кресла. Видимо мне очень не хотелось умирать. Сидя за креслом, в спасительной тени, я плакала. Через какое-то время, зрение вернулось, и я с ужасом рассматривала медленно заживающие ожоги на руках и подтянутых к груди коленям. Когда регенерация закончилась, я смогла мыслить разумно. О чем я думала ночью? Неужели я была способна покончить с собой? Что на меня нашло? Я знала, что на меня нашло. Клаус. Сев поудобнее, я начала вспоминать прошлое. Девятьсот лет назад, я с трудом приходила в себя, пыталась забыть его. Со временем, мне это немного удалось. Придя в себя ровно настолько насколько нужно, я поступила в колледж. После его окончания, исполнила свою мечту – стала журналисткой. Позже стала ведущей новостей в Мистик Фоллс. Года через два после этого, уговорила маму взять несколько выходных и съездить в Париж. Помню, мы пробыли там неделю. Я построила неплохую карьеру на телевидении, но спустя я еще полтора года, покинула родной город, дабы люди из Совета Основателей не начали замечать, что я не старею. За все время своих путешествий, отчаянно боялась встретить Клауса. Но как ни странно, мы больше не виделись. Иногда приезжала в Мистик Фоллс проведать маму. Я многие годы потратила на уговоры обратить ее, но со временем оставила эти попытки. С 2056 года я не появлялась в Мистик Фоллс, меня там больше никто не ждал. Много лет я путешествовала, но нигде не задерживалась надолго. У меня было немало парней, вот только ни с кем ничего не складывалось. Однажды, я все же решила обратить одного парня, к которому сильно привязалась. Это было в Риме. Однако, спустя ровно семь месяцев, нашла его на полу в нашей гостиной с вырванным сердцем. Почему-то, у меня не было сомнений насчет того, кто это сделал, и я спешно покинула Рим. Помню, я долго бежала. Нигде не задерживалась надолго. Каждую ночь ночевала в разных гостиницах. Я была уверена, что это Клаус. Однако я не могла понять, почему именно тогда, спустя почти 300 лет. Позже у меня возникла немного запутанная теория: что если вырванное сердце – это как разбитое сердце? Я разбила Клаусу сердце, а он в отместку вырвал сердце у моего, так сказать, возлюбленного? Но опять же было странно, что он не искал встреч со мной. Мы с ним не встречались после того памятного дня. Иногда у меня появлялись мысли, что он просто играет со мной, как кот с мышкой. Но время шло, а он больше никак себя не проявлял. Не знаю, отчего это было – либо я хорошо пряталась, либо я его уже больше не интересовала. Ну и вот вчера я решилась ему позвонить. Вот только вместо угроз или еще чего-то такого, услышала, что он до сих пор меня любит. Я вздохнула и посмотрела в сторону окна. Небо затянуло темными грозовыми тучами, через которые не пробивался ни один лучик света. Отлично, погода сегодня на моей стороне. С трудом поднявшись на ноги – ноги затекли от долгого сидения – я первым делом задернула шторы, а уж потом занялась поисками солнцезащитного кольца. После продолжительных поисков, удалось найти его – оно закатилось под кресло. Когда я собирала осколки от бокала и попутно вытащила несколько кусочков стекла из кожи, кто-то позвонил в дверь. Чертыхнувшись, я пошла открывать. Легкомысленно не посмотрев сначала в глазок, распахнула дверь и попятилась. - Клаус… - пискнула я, смотря в знакомое лицо на котором застыла дьявольская ухмылка.