Идеальное решение

Доехали мы в рекордные сроки. Десять минут — и уже поднимаемся в лифте. — Рик, мы не переоделись, душ не приняли. — Энрике, я тоже волнуюсь, не подливай масла в огонь. Мы вышли из лифта на пятом этаже, и я открыл дверь своим ключом. Микки после душа, в одном полотенце, стоял перед дверью. С его рыженьких волос стекали ручейки воды, лицо раскраснелось, он тяжело дышал, руками поддерживая полотенце на талии. Вдруг он отпустил полотенце, протянул вперед обе руки, схватил нас обоих одновременно за рубашки и потянул на себя. — Всё. Хочу обоих. Прямо сейчас! — Мы только «за». — Я облегченно выдохнул. Ура! Свершилось! Выбор сделан. Я подхватил полностью обнаженного Микки на руки и понес в спальню: — Энрике, дуй в душ, я сразу за тобой. Я положил омежку на кровать и не смог оторвать взгляд от такого красивого тела. Микки был стройным, белокожим, с розовыми напухшими сосками, впалым животом и чисто выбритым пахом. — Рик, хватит смотреть, пожалуйста, — смутился мой любимый. — Хорошо. Чего бы тебе хотелось прямо сейчас? — Поцелуй меня. Я присел на корточки у кровати и вытянул губы, Микки перевернулся на живот и подполз ко мне. Мы страстно целовались, когда прибежал из душа обнаженный Энрике. — Ой, — испугался Микки, — Такая огромная штука в меня точно не влезет. Член у брата был меньше моего, мы, как и все подростки, мерялись в определенном возрасте. Но член у альф гораздо крупнее, чем у омег. Тяжелый, перевитый багровыми венами, в любом случае мог напугать девственника. — Микки, я в душ, а Энрике тебя пока просто поцелует, договорились? Парни кивнули, и я побежал в душ. Альфы во время течки контролируют себя лучше омег. Я быстро вымылся с мылом, вытерся и, прикрыв свой стояк полотенцем, вернулся в спальню. Мальчики целовались, обнаженный Энрике лежал на кровати на спине, Микки — на животе, положив руки на грудь брату. Я тихонечко подошел сзади и начал гладить омежку по попке. Думал, что он испугается, но течка брала своё, и Микки только раздвинул ноги шире. Я присел на кровать и продолжил поглаживать попу, заводя пальцы между половинками. А там уже вовсю текло, запах сводил с ума. Я наклонился и слизал прозрачную каплю языком. Омега соединил ноги и повернулся: — Рик, ты что? — Микки, пожалуйста, тебе же не больно, а мне так вкусно. — Ну ладно, — он бросил подозрительный взгляд мне на талию, но там белело спасительное полотенце. Микки продолжил целоваться с Энрике, а я аккуратно придерживал его ноги широко раскрытыми и активно лизал, вовсю задевая языком сочащуюся дырочку. Потом начал языком трахать её. Юноша застонал в голос и ему стало не до поцелуев. Мы с братом перевернули его на спину и поменялись местами: — Первым будет Энрике, так тебе будет легче. — Нет, у него очень большой, — Микки покачал головой. Я скинул полотенце, Микки повернулся: — Нет… Да, наверное, пусть лучше Энрике. Вы сразу чего не сказали? — А как такое сказать «Микки, мы альфы, и члены у нас, мягко говоря, большие. Ты уверен, что хочешь с нами встречаться?!» — Я всё равно вас люблю, что-нибудь придумаем. Мы улыбнулись. Пока Энрике просовывал первый палец в попку омеги, я наклонился и с наслаждением взял у Микки в рот. Вот она, долгожданная сладость. Юноша застонал, напрягся и сразу кончил прямо мне в рот. Я с удовольствием всё проглотил и кивнул брату, чтобы он вынул палец и наш омега смог пару минут отдохнуть. Но Микки заскулил и требовательно завертел попкой. Энрике вернулся к прерванному занятию и начал наглаживать стенки прохода изнутри, растягивая омежку под себя. А я в это же время целовал его грудь и пощипывал губами соски. Микки гладил мои волосы и тихонько постанывал от удовольствия. Вдруг он вздрогнул: — Ой, больно стало. — Микки, это уже три моих пальца, потерпи боль сейчас пройдет, — сказал Энрике. Я втянул любимого в такой страстный глубокий поцелуй, чтобы он забыл о попке, начав поглаживать опавший было член. — Да, вот так, — прошептал Микки мне прямо в губы. Брат воспользовался тем, что омежка расслабился и начал вводить головку вместо пальцев. Я активно отвлекал нашего малыша от боли поцелуями. Энрике вошел наполовину, дал маленькому привыкнуть и продолжил входить. Микки уже кричал от боли. — Сейчас дорогой мой, сейчас пройдет. — Я гладил его грудь одной рукой, другой — член. Микки начал вырываться. Мы оба держали его. — Расслабься, ты делаешь себе больно. У тебя течка, стеночки мягонькие, сейчас отпустит. Его боль ранила обоих. Я уже хотел всё прекратить, как вдруг Микки улыбнулся: — Я вас дурил, совсем и не больно. — Знаю я, как тебе не больно, дурилка. Зато сейчас уже легче. — Угу. — Ну и хорошо. Ещё расслабься. Но омежка уже и сам насаживался на член, подмахивал и тянул мне губки целоваться. Я пока не отпускал его член, мягко поглаживая. Энрике увеличил темп, я рукой подстроился и вот, они уже вместе кончают. — Отдыхайте герои, — я поцеловал омежку и встал, собираясь идти в ванну — надо было избавляться от болезненного уже стояка. — Рик, ты куда? — Энрике, я не буду его мучить сегодня. Я сам, под душем. — Нет, пожалуйста. — Микки перевернулся на живот и пополз ко мне по кровати. — Можно, я попробую тебе помочь? Как ты мне, губами. — Отдыхай Микки, не нужно. — Я хочу, — он постанывал, видимо, от боли в дырочке. — Ну, давай, вперёд. Микки начал посасывать головку, юркий язычок залез в уретру. Взять его даже на половину он просто физически не мог. — Микки, не заглатывай целиком, даже не пытайся, поводи по нему рукой. Микки очень старался, и я начал получать удовольствие. Сзади брат гладил омежку по спине и тихонько целовал плечи. Пара минут — и я кончил, сколько можно было терпеть. Омежка пытался проглотить, но спермы было очень много, и он был весь в ней. — Давайте пойдем все вместе в душ? — предложил Энрике. — Идете сами, я полежу, — сказал Микки. Он устал и попка, наверное, побаливала. — Микки, можно я тебя сам там помою языком? — спросил я. — Попу не надо, — омега опасливо прикрыл её ручкой. — Микки, давай поговорим. Первый раз всегда больно, потом отпускает. У тебя же течка. Ладно, пока не попросишь сам, мы ничего делать не будем. Энрике, пусть остаётся, пошли в душ. Мы с братом встали и пошли в ванну. Я подождал, сидя на краю ванны, пока он помылся, потом мы поменялись местами. Только когда оба закончили, мы вышли и пошли на кухню: — Микки, на тебя кофе варить? — Нет. — Не хочешь попить? — я заглянул в спальню. — Я опять хочу… Ну, туда, — и он показал на попку. В комнате стоял устойчивый запах яблочной сладости. — Не, я не буду, ты не захотел помыться с нами. Сейчас спрошу, может Энрике захочет. — Нет, не хочется что-то, — прокричал брат из кухни. Микки жалобно посмотрел и я сразу же сдался: — Энрике, иди к нам, мальчик больше не боится. Да, Микки? Мы легли с двух сторон от Микки и принялись его вылизывать. Наш любимый яблочный мальчик. — Кто-нибудь из вас вообще женится на мне? — Микки задал очень интересующий его вопрос. Он смущенно посмотрел именно на меня, и я понял, что он боится моего ответа. Так что пришлось поспешить развеять его сомнения: — Я женюсь сразу после течки, а Энрике поставит метку. Не волнуйся, мы давно это решили. — Откуда вы знали, что я захочу обоих? — Но мы же оба тебя хотим, значит — судьба такая. — Микки, я могу поставить метку прямо сейчас, если ты не против? — Да, пожалуйста, — Микки смутился, но было видно, что он совершенно по-омежьи хочет определённости в отношениях. — Может быть немного больно. — Ничего, Рик, держи меня. Мы втроём обнялись, и Энрике сильно прокусил кожу на плече Микки. Выступила кровь, альфа сразу зализал ранку. Мне тоже безумно хотелось укусить Микки до крови — зов предков давал о себе знать. Но я сдержался, лишь облизав свои выступившие клыки. Омега с двумя метками — это странно.