Идеальное решение

Обычно течка не проходит за один раз и Микки всё хотел любви опять и опять, днём и ночью, до еды и после. Мы любили его в разных позах, вместе и по очереди, вылизывали и начинали сначала. Мыли в душе, кормили и поили, а потом начинали любить снова. Общим было только то, что всё происходило исключительно по желанию Микки. Он командовал в постели, а вернее, его жалобные глазки и любовные стоны. Он перестал стесняться и будил нас даже среди ночи: — Рик, Рик, ты спишь? Извини, снова жутко тянет в попке, ты не можешь прямо сейчас, пожалуйста? Или: — Энрике, ты устал? А полизать можешь? Там так и горит огнём… И мы с удовольствием удовлетворяли нашу яблочную любовь снова и снова. Как-то вечером третьего дня этого марафона, когда мы в очередной раз стояли в любовном треугольнике: я на коленях на кровати входил в Микки сзади, а Энрике, лежа на спине между широко разведённых ножек посасывал спереди, резко открылась дверь в спальню. На входе стоял Клаус: — Надо было прийти сразу же в первый день и на хуй выгнать вас обоих. Что вы за альфы такие извращенные? Парню восемадцать лет, он девственник, а вы оба трахаете его как какую-нибудь шлюху подзаборную. — Клаус, мы можем всё тебе объяснить. — Я отодвинулся, набросив белое махровое полотенце прямо на истекающий смазкой стояк. Микки жутко испугался, его красивый розовый член упал, и юноша сразу прижался к Энрике в поисках защиты. Брат обнял его, а я, вытолкав Клауса на кухню, быстро сказал самое главное: — Мы поняли, что Микки наш истинный, нас обоих, он тоже не мог выбрать кого-то одного из нас. По запаху мы поняли, что быть всем вместе втроём — это наша судьба. Мы любим Микки и будем заботиться о нём. Энрике уже поставил метку на нём, а я женюсь сразу после окончания течки. Мы не бросим его, будем содержать и любить. Микки никогда не придётся работать, и дети будут: первый от меня, второй — от брата. Если Микки захочет ещё деток, мы так же справедливо договоримся. Когда ты вошёл, ты же видел, всё делалось только для Микки, он был доволен. — Микки при течке ничего не соображает, как и каждая омега, поэтому я запирал его дома. Где вы взяли ключ? — Клаус неосознанно сжимал рукой скатерть на кухонном столе и злобно кривился. — Микки сам сделал нам копию ключа заранее. Он сам позвонил и пригласил нас, когда течка началась. — Не верю, он не мог всё это провернуть за моей спиной. — Клаусик, не ругайся, но это всё правда, это я сделал выбор, я выбрал обоих, потому что люблю их. Они хорошие, оба купают меня и кормят. — Микки в шелковом бордовом халатике зашел в кухню. Щечки его алели от стыда, что брат застал его в таком виде, но глазки горели решительностью, он не собирался отпускать ни одного из своих любимых альф. — Микки, замолчи. Ты потом после течки поймёшь, что опозорил и меня, и себя. Они бросят тебя, оттрахают хорошенько и бросят. Разве я делился с тобой своим истинным омегой, приглашал тебя на его течку?! Нет, потому что Стефан важен мне, я люблю его и ни с кем не хочу делить. Даже с братом. — Клаус, в каждой семье по-своему, нету одинакового счастья, главное, что мы все любим друг друга и собираемся связать наши жизни. - Энрике тоже пытался успокоить теперь уже почти свояка. — Члены себе свяжите, кобели, пошли вон, это мой дом! — Нет! — твердо сказал Микки, — это мой дом, ты сам подписал все документы. — Клаус. Мы никуда не уйдем, по крайней мере, без Микки. Я женюсь на нем сразу после течки, даже без твоего благословления. Всё! — Микки, я не дам тебе больше ни цента. Начинай продавать эти свои булочки с курагой или только ими и питайся. — Клаус ударил кулаком по кухонному столу, бросил на пол ключи от квартиры и ушёл, громко хлопнув входной дверью. Наш любимый, такой храбрый ещё минуту назад, в шоке осел на пол и зарыдал в голос. Мы с братом бросились к нему. Я подхватил омежку на руки и понес в гостиную, Энрике налил ему стакан воды. — Микки, не бойся, мы защитим тебя от его гнева. Мы любим тебя, женимся и наконец-то заживём одной большой и дружной семьёй. — Вы не понимаете. Брат вырастил меня, всегда заботился обо мне, даже когда был строг со мной, он делал это для моего блага. Мы с Клаусом любим друг друга, или любили… — омежка плакал, его всего трясло. Я бросился в ванну за валерьянкой. Потом мы отпаивали Микки молоком с мёдом, гладили и целовали его. Течка неожиданно закончилась, скорее всего, из-за сильного нервного стресса, а может, и сама по себе. Всю ночь мы успокаивали нашего мальчика. Утром следующего дня взяли его на шопинг, потом отвели в самый дорогой в городе салон красоты. Микки ничего не радовало, он говорил только о том, что хочет помириться с братом. — Я готов отдать всё на свете, кроме вас обоих, что бы помириться с Клаусом. — Микки, может, пригласим его на нашу свадьбу, и он поймет, что у нас всё серьёзно и простит тебя, — сказал брат. — Нечего прощать, мы — это судьба! — возразил я. — В крайнем случае, когда у нас родятся детки, он придёт взглянуть на своих племяшек, — не унимался Энрике. — А хочешь, родители поговорят с ним? Они поняли и приняли наши отношения. Отец известный в городе бизнесмен, Клаус обязательно хотя бы выслушает его. — Энрике, вот это хорошая идея. Мы познакомим тебя с родителями, и они помогут нам. Мы поехали к папам. В новой одежде, после косметического салона, омежка был чудо как хорош. Отец в шоке замер, открыв нам дверь: — Боже, милый, он пахнет твоим пирогом с яблоками. Заходи, Микки, добро пожаловать в семью! Какой красавчик, глаз не оторвать. Наши родители с радостью приняли Микки и пообещали завтра поговорить с Клаусом. Мы поехали домой — Микки же завтра в университет, а нам надо вернуться на работу. Мы даже не догадывались, что на следующий день Микки исчезнет из нашей жизни. Вчера был, а сегодня нету…