Старые знакомые

~VIII~

«Твердь земная дрожит под ногой Древо мира кренится, как башенный кран Звезды гаснут одна за другой - Это орды Магогов идут на таран…» Сергей Калугин (Оргия праведников) «Не отбрасывая тени, мы по сумеркам плывем, Не отбрасывая тени, мы на облаке живем. И кивают, и кивают, не отбрасывая тени, Очень важно головами наши тоненькие шеи. Пляшет небо под ногами, пахнет небо сапогами, Мы идем, летим, плывем. Наше имя - Легион.» Агата Кристи

*** – Ты ничего не слышишь?.. – И после паузы. – Что ты делаешь? – М?.. Ты что-то сказал?.. Я?.. Ничего я не делаю. А что я должна слышать? – Рэн положила кунай обратно в сумку. – Ксо! – Казекаге подорвался с места. – Гаара, в чем дело? – Взрывы. Это, должно быть, моя команда… Хорош я командир! – Шигео и Юко! Они, наверное, нашли их… – Девушка притянула к себе одежду и принялась одеваться. – Намочили твой плащ… Гаара уже натянул свои вещи и теперь пытался по звуку точно определить месторасположение взрывов. – Эх, – протянула Рэн, – а так все было замечательно… Я-то надеялась, что мы тут до самого утра пробудем… – Ничего… Вернемся в Суну – все ночи будут наши, обещаю. Идти сможешь? Девушка тихо рассмеялась, покраснев. Его улыбка… Она была такой непривычной и долгожданной… Но тут же лицо Казекаге вновь стало серьезным и непроницаемым. *** Три… Три или четыре часа… Это уже не бой – это уже издевательство какое-то! Они все это время сражались практически на равных. Шикамару, присев на корточки, осторожно выглянул из-за дерева. – Что четвертый? – спросил он у Нейджи. – Несколько минут назад просто сидел на ветке почти у самой макушке дерева, а теперь… вот… Как ты думаешь, зачем он все это делает? – Отвлекает внимание. – Парень пожал плечами. – Только вот от чего… Постой-ка… – Нару что-то вспомнил. – Как там Ино? – Держится. – Прикрой ее, я кое-что проверю… Шикамару тенью скользнул вниз. Над головой раздались новые взрывы печатей, посыпались обугленные ветви. Битва проходила очень высоко над землей, а здесь, в зарослях, было темно и уютно, хотелось залечь под ближайший куст… Так, хватит! Шикамару поморщился и пополз по траве, что-то выискивая. Дело в том, что еще вначале битвы один из противников создал трех клонов, которые вели себя странно, но чем-то знакомо. Нейджи с огромным трудом удалось их разрушить, и Шикамару краем глаза видел, как они буквально осыпались на землю, но Нара был тогда занят поединком с другим клоном Китекимочи, который навязал ему ближний бой – техники теней тогда уже было не использовать, село солнце. И теперь, мучимый подозрениями, Шикамару все-таки полез по зарослям в поисках странных предметов, оставшихся от нетипичных клонов. Он бы и раньше этим всем занялся, да только его постоянно отвлекал еще один клон, который словно не давал противникам надолго вступать друг с другом в близкий контакт. …А вот и те странные осколки… Шикамару взял один и поднес к свету… И нервно рассмеялся. – Вот, сволочи, а?.. Это кто ж так балуется?.. Парень запрыгнул обратно на дерево. На одной из ветвей Ино залечивала раненую руку Нейджи. – Шика, стой! – крикнула Яманако, видя, что их капитан собирается просто так выйти к врагам. Нара только поднял руку. Затем запросто так оперся на ветку и прокричал затаившимся противникам: – Эй, Канкуро! Это Шикамару, не смотри, что я такой некрасивый и оборванный! Прости, что раздолбали твоих марионеток! Откуда-то из мрака донеслись ругательства и знакомый голос произнес: – Что б вас всех… Ты мне ответишь, Нара! Ксо, а я-то думаю, что-то мне эти бобовые стебли напоминают… – Бобовые стебли? – Шикамару вскинул бровь, затем обернулся к Нейджи, вопросительно посмотрев. Хьюга, поняв, указал куда-то вверх. Шикамару кивнул и крикнул: – Мне нужен свет! Спустя пару мгновений лес озарился столпом пламени, в ту же секунду к вершинам, извиваясь, взмыли, словно щупальца, тени. Из листвы послышался сдавленный крик, и вот уже показался крепко спеленатый теневой техникой тип в черном тряпье. Нейджи, недолго думая, подлетел к нему и со всего размаха крепко приложил кулаком в челюсть. Через несколько минут шестеро шиноби стояли на земле, ошалело разглядывая друг друга. Картина была еще та – все понимали, КТО перед ними, но лицезрели вместо знакомых лиц одинаковых худощавых людей в черном… И такой же – в беспамятстве, крепко связанный, у ног, но его видели черным и костлявым обе команды. Вот такую замечательную картину и застали Гаара и Рэн. *** – Гаара… – Да?.. – Что мы тут делаем?.. – Что?.. Мы пришли сюда, как ты и хотела. Недоверчивый смех. – Я? Хотела? Да ну… – Рэн, что с тобой? Ты меня беспокоишь. Что происходит сегодня? Это из-за Мацури? Она покрепче прижалась к нему и зажмурилась. – Ну, что я могу поделать? Я… Я почему-то чувствую себя виноватой… Словно, я пришла и разрушила ваши отношения. – Да не было у нас никаких отношений! Она – моя бывшая ученица, вверенный мне шиноби. Только и всего… А то, куда понесли пустые девичьи фантазии… Это ее трудности. – А мне ее жа-а-алко… – Ну, перестань. Выдумала… Она девочка взрослая… – Знаю… Ничего, думаю, она поймет, что Канкуро в нее влюбился… И он сам тоже это поймет. – ЧТО?! Мой брат?.. – Хех… вот вы, мужчины, даете… – Да, ну… Это ты уже выдумываешь. Канкуро не может влюбиться, это ему не свойственно… – А тебе?.. – И сердце радостно затрепетало, предвкушая ответ. – Мне?.. – Свойственно ли самовлюбленному демону любить кого-то еще, кроме себя? Молчание. Рэн подняла голову. Гаара задумчиво разглядывал ее лицо. Внезапно он странно дернулся и покачнулся, глаза расширились, изумленный взгляд помутнел. – Гаара! – закричала Рэн в испуге, чувствуя, как ее возлюбленный расслабляется и обмякает. Изо рта у Казекаге потекла тоненькая струйка крови. – ГААРА!!! Глаза закатились, Гаара зашатался и рухнул на девушку. Та не смогла его удержать и под тяжестью тела тоже завалилась. Сидя на траве, трясущаяся от ужаса Рэн наблюдала, как на спине Казекаге стремительно расползается темное пятно. Девушка перевела взгляд на свои руки… *** Ничего не предвещало беды. Последние сутки прошли без каких-либо эксцессов за исключением нескольких любопытных моментов. Шикамару и Гаара долго спорили, что делать с Китекимочи – отвести его в Коноху, как давно разыскиваемого опасного преступника, или в Суну, как подозреваемого в организации теракта. Пока шли дебаты, техника рассеялась, и шиноби Листа и Песка с интересом разглядывали друг друга. Рэн тихо сидела в стороночке, стараясь особо не подавать признаков жизни, потому что еще не знала свой статус – считается она подозреваемой или нет. – Одного не могу понять. – В голосе Канкуро слышались нотки обиды. – Каким образом вы так быстро разломали мои марионетки? Нейджи почесал затылок. – Семейная тайна. – А что у вас за техника такая – пол леса в пропалинах? – в свою очередь поинтересовалась Ино. Амада же, не тая, скромно продемонстрировал свои кулаки, которые через пару секунд объяло пламя. – Ух, ты! – восхитилась девушка. – И не жжотся? Парень помотал головой. – Тоже семейная тайна клана Юсуке. Яманако подошла поближе, разглядывая живой факел с восхищением и любопытством. – Как интересно!.. – Она стрельнула глазками. – Не старайся, у него девушка в Суне, – дружески пихнул Ино в бок наблюдательный Канкуро. Та слегка покраснела и пробормотала: – Это уже автоматически, простите… Пленный все это время сидел на земле, связанный и обклеенный запечатывающими свитками. Его глаза злобно сверкали из-под повязки. Над ним стояли Гаара и Шикамару, решая его судьбу. Нара был тактичен, осторожен, но настойчив. Казекаге – непреклонен. – Расслабься, – вдруг сказал Гаара. – Я знаю, что ты спишь с моей сестрой, но убивать тебя не стану. У Шикамару отвисла челюсть. – Вообще-то, сейчас не о том речь… – Просто я не могу вести переговоры с человеком, который бледнеет каждый раз, когда на него смотрят излишне пристально. Брюнет напряженно хмыкнул и незаметно смахнул пот со лба. – Я прекрасно помню ту встречу в коридоре на экзамене… – Гаара сощурился. – И понимаю твою реакцию. Но уверяю, такое отношение к людям в прошлом. Пока нет причин… Шикамару сглотнул. – И все же я настаиваю на том, чтобы этого типа сопроводить в Суну. – Да это не моя блажь, это приказ Пятой!.. Рэн вздохнула. Про нее словно все забыли. Нет… не все… Девушка наткнулась на взгляд, полный ненависти и презрения. Матсури… Рэн стало не по себе, снова захотелось забраться куда-нибудь, например, под кустик… …Громкий смех, похожий на лай гиены, заставил всех вздрогнуть. Эти звуки издавал сам предмет споров. – Ничего у вас не выйдет. – Голос Китекимочи тоже оказался схож с хриплым тявканьем. – Кто бы ни победил, до места назначения я все равно не дойду! Хозяин об этом позаботится!.. А вам лучше было перебить друг друга самим! Альтернатива будет поистине ужасна!.. – Хозяин? – переспросил Шикамару. – Мейзукари? – Мейзукари-сама, мозгляк! – Китекимочи сплюнул парню под ноги. – Ты не достоин даже имя его произносить! – Можно, я его вырублю? – спросил Канкуро. – Он меня раздражает… Пленный расхохотался каркающим смехом. Гаара вздохнул. – Предлагаю отложить спор, разбить лагерь и обменяться информацией о произошедшем. *** После позднего ужина и совещания, Шикамару отозвал Гаару и между ними состоялся очень интересный разговор… А Матсури в это время еле сдерживалась, чтобы не нагрубить Рэн или не сказать какую-нибудь колкость. Канкуро, как мог ее отвлекал. Реакция куноичи на девушку была всем ясна и понятна. Матсури, и без того находившаяся на пределе, была готова сквозь землю провалиться… Но ничего не могла с собой поделать. Рэн, чтобы не нарываться, бесцельно бродила по периметру лагеря. Внезапно перед ней возник Нейджи. Девушка вздрогнула и постаралась скрыть испуг. – Шикамару посоветовался с Казекаге, и они решили, что тебе полезно будет об этом узнать. – Да?.. О чем? – Дело в том, что я могу видеть потоки чакры в теле человека. Я проверял тебя и… В общем, с таким еще никто из нашей команды не сталкивался. Концентрация чакры у тебя – просто небывалая. Особенно – в ногах. Я поговорил с Казекаге, и он подтвердил, ему об этом сказали медики в Суне. Рэн чувствовала, что холодеет. Она посмотрела на Гаару. Тот сосредоточенно что-то обсуждал вместе с Шикамару, Ино и Канкуро. – Ты не можешь ходить, – вот так запросто сказал Хьюга. – Как… не могу? – Рэн не поверила ушам. – Ты никогда не могла ходить, видимо, это результат какой-то детской болезни или травмы при рождении. Ты передвигаешься только благодаря способности максимально контролировать чакру. Это она держит в напряжении мышцы твоих ног и двигает ими. Девушка схватилась за дерево. Это известие потрясло ее до глубины души. – Значит, Чиё-баа-сама… Нейджи кивнул. – Научила тебя контролировать свое тело альтернативным способом. Поддерживать концентрацию и силу потока тебе помогают каждодневные тренировки. – Ясно… – пролепетала она, чувствуя подступающую дурноту и обнимая шершавый ствол. – Понятно теперь, почему моя способность ходить так зависит от настроя и сил… – Она помолчала, посмотрела на совещающихся. – Долго они будут заняты? – Не знаю, – пожал плечами Хьюга. – Извини, придется подождать… И направился в их сторону. «Вот поэтому я могу управлять траекторией полета предметов… – подумала Рэн. – Из-за очень хорошей концентрации…» Но все равно, было как-то не по себе от такого известия… *** …И вот сейчас, Рэн смотрела на свои ладони и не понимала, каким образом события привели ее на эту маленькую полянку у небольшого ручья… Почему она держит окровавленный кунай… Откуда такое странное ощущение в руках – словно она только-только заполучила над ними власть, а буквально пару минут назад они ей не принадлежали… Почему смертельно бледный Гаара лежит рядом и не дышит, а на спине – огромное темное пятно… И откуда вдруг взялись какие-то смутно знакомые люди, схватили ее под руки, потащили куда-то от любимого, а чей-то девичий голос пронзительно вопит: «Ты убила его!!! Ты убила Казекаге-саму!!!» …Вот ее тащат куда-то, перед глазами мелькают только ветки и стволы, а к сознанию тихонечко-тихонечко подкрадывается мысль… Такая опасная в своей безжалостности… Словно яд по крови… Мысль – осознание того, что она только что сделала собственными руками… Почему?.. Словно кто-то руководил, а может, это страхи вырвались; но он же сам говорил, что она теперь – единственный человек, наедине с которым ему нет надобности использовать песчаный щит… Голова запрокинулась, глаза бессмысленно скользили взглядом по деревьям и проступающих в просветах огрызках светлеющего неба. На краткий миг полное осознание случившегося ворвалось в воспаленный разум, Рэн моментально сжалась, словно стальная пружина, в горле рождался дикий нечеловеческий крик… Но он так и не вырвался наружу, потому что, не выдержав нагрузки, сознание словно кто-то выключил, повернув рубильник, и Рэн устремилась в спасительную черноту провала… *** Пробуждение было подобно всплытию из темных вод. Мир вокруг был странный, чужой. Все казалось четким, контрастным, это резало глаза и утомляло. Голова была пуста, будто кто-то выкачал из нее все содержимое. Кажется, с Рэн говорили; даже покормили… Кто-то ходил взад-вперед, как из глубокого колодца слышались голоса, но слов не разобрать. От девушки словно осталась одна оболочка, пустая, кукольная… Потом ее куда-то повели. Мелькали одинаковые серые стволы деревьев, изредка ощущались капли мелкого дождя на лице, словно невыплаканные слезы; на периферии сознания бубнили голоса ее спутников, изредка слышался звонкий голос Мацури. Сколько это длилось – непонятно, только вот их враг напомнил, чья эта территория… Рэн внезапно обнаружила себя, сидящей под деревом. Откуда-то доносился непонятный шум и возгласы. Девушка с трудом стряхнула с себя оцепенение и огляделась… *** Огромный мужчина, закутанный в плащ, появился на пути совершенно неожиданно – все умения шиноби спасовали перед неизвестной техникой телепортации. – Разойтись! – заорал Шикамару. – Охраняйте пленного! Уведите Рэн! Кимимочи по-гиеньи засмеялся и проорал что-то нечленораздельное. Незнакомец вскинул руку, и воздух с шумом прорезало невидимое лезвие, но все успели отскочить, Ино подхватила Рэн, Конкуро – тощего преступника. Не теряя времени и пользуясь ненадолго выглянувшем из-за облаков солнцем, Шикамару сцепил пальцы в печать. Тени, извиваясь, метнулись к врагу. Тот застыл, как изваяние. Не дожидаясь приглашения Амада с боевым кличем прыгнул на гиганта, взметнулось пламя – огненный удар попал в цель, но… Шиноби песка был отброшен далеко в сторону. Шикамару сквозь зубы выругался – техника почему-то почти не сработала. Стоявший рядом Нейджи не смог удержать изумленного возгласа. – Он мутировал еще больше! – сообщил парень, следя Бьякуганом за незнакомцем в плаще. – Это что-то невообразимое, он совершенно не похож на человека! Шикамару прищурился, стараясь что-нибудь разглядеть в пропаленную в плаще дыру. Откуда-то донесся громкий девичий крик. – Ксо, Ино!.. Посмотри, что с ней, а я постараюсь его еще продержать. В это время Матсури закидывала врага сюрикенами, но те отлетали, как от стенки, а Канкуро достал несколько небольших свитков, развернул их на земле одним движением и приложил ладони. Пф-ф-ф – и из центра этой композиции, из клубов серого дыма, стали выпрыгивать небольшие, с ладонь, насекомоподобные деревянные куклы, однако стальные зубы их казались далеко не игрушечными. В мановение ока, марионетки облепили здоровяка, вгрызаясь в плащ и то, что под ним. Нейджи уже помогал ошарашенной Ино подняться на ноги. – Я не смогла проникнуть в его разум, – лепетала она растерянно. – Меня словно что-то очень сильно пихнуло, и я прямо вылетела… Нейдж… у него нечеловеческое сознание!.. Раздался рев – это облепленный куклами гигант крутился на месте, раскидывая их в разные стороны. Солнце нырнуло в облако, и теневой захват полностью растаял. – Осторожно, он вырвался! – закричал Шикамару. Сбрасывая с себя последних марионеток и остатки плаща, непонятное создание, которое пряталось под человеческим одеянием выпрямилось во весь рост. Никто не ожидал увидеть подобное. Шиноби листа и песка отшатнулись, Рэн в своем укрытии в ужасе зажала рот руками, чувствуя, как недавний завтрак просится наружу. …У него было шесть растущих из боков лап, похожих на паучьи. Руки имели по лишнему сочленению и заканчивались толстыми пальцами с острыми когтями. Туловище было неестественно длинным, из-за чего столпоподобные ноги казались короткими. В довершение всего, из-за спины взвился скорпионий хвост с опасным жалом на конце. Нижняя челюсть раскрывалась вдобавок на две стороны, по краям этого треугольного рта имелись щупы, как у насекомого. Все это жуткое тело было покрыто темными пластинами. Матсури швырнула в существо заготовленный кунай со взрывающимся свитком. Грянул взрыв, озарив на секунду лес, но когда огонь опал, на том месте уже никого не было. …Канкуро еле успел отпрыгнуть в сторону и откатиться, когда этот монстр появился прямо за ним, но оказалось, что существо интересует сидящий рядом Кимимочи. Гибкий хвост метнулся со скоростью змеи, пробивая грудную клетку беглого преступника и выходя со спины. Изо рта шиноби темным потоком хлынула кровь. Кукольник в это время был уже вне досягаемости и стремительно скручивал нити чакры, притягивая своих деревянных подопечных. Амада встал возле него, готовясь прикрыть. Выдернув хвост из тела своего недавнего соратника, существо обвело человеческими глазами полянку, внимательно вглядываясь в еще не до конца пришедших в себя ребят, словно оценивая силы. Но взгляд врага остановился не на них, а на Рэн, затихшей неподалеку. Девушку пробрала дрожь, когда она поняла, что является предметом заинтересованность этого чудовища. В следующую секунду существо и впрямь рвануло к ней, но Рэн, недолго думая, выхватила кунай и с воплем понеслась навстречу. Терять ей было нечего, а в голове засела мысль о том, что смерть в бою – это меньшее, что она может сделать после всего совершенного. – НЕТ! – закричал Шикамару, который находился ближе всего. Он кинулся наперерез, но понимал, что не успеет. Кунай чиркнул по хитиновому панцирю, ручища схватила Рэн за горло и подняла высоко над землей. Девушка успела заметить, что голубые глаза смотрят на нее с отвращением и презрением. – Если хотите ее получить, – существо жестом остановило подбежавшего Шикамару. – Приходите к скале на севере отсюда. Там и поговорим… Клубы сизого дыма окутали обоих, хлопок… и они исчезли… *** Рэн медленно поднялась с земли. При падении она расцарапала щеку, и теперь утерла кровь тыльной стороной ладони, не обращая внимания на боль. Перед ней возвышался мутант во всей своей красе – получеловек, полупаук, над беловолосой головой угрожающе покачивался скорпионий хвост. Но в глазах девушки не было страха – блеск слегка сумасшедшей ярости, лютая ненависть, какая-то фаталистическая решимость, но не страх… После снятия техники, голова была ясна, как никогда. Четко вспомнилось и появление этого монстра на поляне, его бездонные глаза, получеловеческий разум, проникающий в сознание и накладывающий незримую печать. И то, что было результатом гипноза – руки, самопроизвольно берущие кунай, и даже не один раз. Тогда Рэн не видела и не понимала, что делает… Но теперь… И тогда – на берегу, когда она думала, что Гаара дремлет, но Казекаге очень мало спит, и тот, кто следил за происходящем ее глазами, не знал этого. И тогда – на привале, но Шикамару заметил ее действия. И тогда – когда он ее голосом позвал Гаару отойти подальше от лагеря… а потом ее рукой… убил его… И теперь – Рэн стояла, освобожденная от чужеродного присутствия в своей голове, холодная, расчетливая, бескомпромиссная. Это уже была не та маленькая беспомощная забитая девочка, распластавшаяся в пыли и судорожно одергивающая свою юбку. И далеко не та перепуганная девушка, бежавшая по вечереющим улицам Суны от внезапно появившегося полузабытого кошмара. Не-е-ет… /*Вот, что хороший секс с любимым делает с человеком, тааа….. ^_^ */ – Ты… – прохрипела Рэн. – Умрешь… За то, что сделал… со мной… За место уроненного куная девушка достала из сумки другой и, выставила его перед собой, слепо бросилась на врага. Но тот наотмашь ударил ее, словно отгонял муху. Рэн отлетела к скале. Сквозь шум в ушах и боль, она смогла расслышать: – Ничтожество. Ты жива, только потому, что ОНА это попросила. А я не могу отказать в такой малости своей маленькой сестренке. Должен же я ее хоть иногда баловать. Сестренке?.. Нет… Только один человек (ой ли?.. Человек?) говорил недавно о том, что живет с братом в этом лесу… – Хиде… Рэн, шатаясь, поднялась, сплевывая кровь. Перед глазами еще все плавало, но девушке было все равно. – Где тело Казекаге? – внезапно прогудело чудовище. Девушка на секунду потеряла дар речи. – Да как ты смеешь!.. После всего того… – она задохнулась от возмущения. – Понятно, – ей показалось, что монстр ухмыляется. – Переправь меня обратно! – внезапно, задрав голову, приказал он кому-то. – Я очень устала сегодня, брат, – послышался до боли знакомый голос. Рэн резко обернулась, схватившись за ближайший валун – голова закружилась. …Маленькая девочка в черном платьице сидела поодаль на плоском камне, понурившись. Вид у нее и впрямь был измочаленный. – Ты… – выдохнул Рэн, с горечью стискивая рукоять куная. – Меня это не волнует, ты знаешь. Дело в первую очередь, потом отдохнешь. – Хорошо, – Хиде пожала худенькими плечами, и монстр исчез в цветном вихре прямо перед носом подбежавшей было Рэн. – Ты… – тихо и угрожающе повторила девушка, поворачиваясь к девочке. *** – Вам этот уродец никого не напомнил? – Канкуро складывал свои свитки. – Скорпионий хвост и все такое… – Не похож, – безапелляционно заявила Матсури. – Ты просто с тех пор не любишь скорпионов. – Не люблю?.. А, в принципе, да… не люблю… – Что будем делать? – спросил Амада, переводя взгляд с Канкуро на Шикамару. – Идти за Мейзукари, конечно. К скале, – отозвался Нара, судя по его лицу, сам он не был в восторге от этой идеи. – Это явная ловушка, – возразил Нейджи. – Тем не менее… Надо просто быть готовыми. Зашелестели кусты. Все обернулись к вышедшему на полянку человеку... *** – Не могу… – Рэн в бессилии уронила руки, слезы струились по щекам, выпавший кунай звякнул о камни, девушка опустилась на колени, не сводя взгляда с Хиде. Взгляд той был наполнен грустью и сожалением. И казался чрезвычайно взрослым, словно она была старше Рэн. – Мне почему-то кажется, что ты далеко не маленькая девочка, но все равно – я не могу убить ребенка. – Ты хорошая, – печально промолвила Хиде, ковыряя землю носком туфли. – А, что?.. В этой жизни надо быть… плохим?.. – Рэн отчаянно терла глаза, размазывая слезы и грязь по лицу – ее до крайности раздражала своя слабость. – Вот уж не знала. – Нет. Просто быть хорошим – труднее, – она вздохнула. – Но тебе все равно не убить меня. – Что… что ты хочешь этим сказать?.. Невеселая улыбка. – Я бы хотела, чтобы ты убила меня, но, увы… Рэн сжала зубы – холодный страх своими лапками цеплялся за сердце, но девушка решила всеми силами не допускать его. Она подобрала кунай и встала на ноги. – Не представляю, что ты имеешь в виду… Но твоего брата я все равно убью, чего бы мне это не стоило! – Я буду только благодарна, – Хиде внимательно разглядывала щебень под ногами. – Что это должно означать?!! – Рэн сорвалась на крик, до боли стискивая кулаки. – У основания черепа у него есть место, не прикрытое защитными пластинами. Небольшое, но достаточное, чтобы прошло лезвие твоего куная. – Обалдеть, сестринская любовь… – Он – чудовище! – Хиде вскинула глаза. Рэн поразил этот взгляд – полный неподдельной боли и обреченности. Девушка пнула ближайший валун. – Ксо! Я заметила, черт побери! Хиде быстро замотала головой, взмыли белесые кудряшки. – Ты не понимаешь! Он внутри – еще хуже, чем снаружи! Его чудовищность, его уродство заключается в его образе мышления, в его планах, в его поступках. Мы… жертвы эксперимента одного… человека. Рэн пнула валун со всей силы и поморщилась от боли. – А вот теперь мне бы хотелось все, наконец услышать, – в голосе слышалась едва сдерживаемая ярость. – Поверишь, нет?.. я и сама собиралась это сделать. – Ну? Я слушаю, – не зная, куда себя девать, Рэн запрыгнула на большой камень, на котором только что вымещала злость, и нервно взлохматила челку. Хиде вздохнула и начала. – Тот… человек, хотя человеком его назвать очень тяжко – не человечные у него поступки. В общем, он проводил эксперименты над людьми, чаще – над детьми. – Подонок, – вырвалось у Рэн. Не-ет, Хиде определенно старше, чем кажется. – Это было около 15 лет назад. Мы… мы были удачным, по некоторым меркам, результатом. Только… побочные явления не удовлетворили нашего мучителя, но он оставил нас в живых, пытаясь это исправить. Нам удалось бежать… Но мы с ужасом поняли, что продолжаем меняться. Правда, и наши, особенно мои, способности, росли. Это – массовые иллюзии, возможность телепортировать и… еще несколько вещей. У брата есть очень сильная техника, контролирующая разум, и что-то по типу клинка из плотно сжатого воздуха, но им он пользуется редко – быстро устает. Почти 10 лет потребовалось нам для адаптации, и выжили мы благодаря чуду. Когда мы… выбрались из своего укрытия, оказалось, что мучивший нас человек давно мертв, мстить было некому. Тогда брат решил… что мстить надо всему миру. Что все «нормальные» не достойны спокойной и счастливой жизни. Я понимала, что это глупо, эта зависть – она ненормальна, но он давно уже потихоньку сходил с ума. Он связался с человеком, с которым у него были какие-то дела несколько лет назад. Брат тогда еще более или менее походил на человека, а я была очень слаба. Ну, так вот. Брат решил развязать войну между странами. – Теракты в Суне… – Говорил, пусть попереубивают друг друга, а мы прикончим остальных, способных на сопротивление. – Псих. – Он хотел видеть страдания людей. Их боль и потери – как сам когда-то потерял все. И когда страны будут ослаблены, он захватит власть, объединит все территории и станет единым правителем. Его слишком долго унижали и он слишком много страдал и видел страдания близких. – Пси-их… Почему ты не помешала ему?! – Я… полностью завишу от него. Ты не понимаешь… Постой, не спрашивай! Дай я закончу… – Продолжай, – Рэн стиснула руки, чтобы скрыть дрожь. Война ради смерти – это ужасней некуда… Сколько стараний, а все из-за чего? Наивысшая глупость! А идея о мировом господстве? Не ново и обречено на провал. Обычно. – Да, он псих. Но далеко не глуп… С помощью сообщника, он разжился деньгами и нанял людей. Но план не совсем удался, конфликта удалось избежать. Поэтому он приступил к выполнению следующего плана – война между Суной и Конохой. – К-как?! – Рэн аж подпрыгнула. – Сейчас на нашей территории – и шиноби листа, и шиноби песка. Если подстроить так, что произошел конфликт, и они друг друга перебили… и убили Казекаге… При этих словах Рэн затрясло. Воспоминания были еще слишком болезненны. Она проглотила колючий ком, что стоял в горле, и, спрыгнув на землю, подошла к Хиде. – Какова твоя роль? Ты говорила об изменениях, что произошли с вами. Что случилось с тобой и почему ты выглядишь, как маленькая девочка?.. Отвечай, черт тебя дери!!! – Я выгляжу так, как когда меня только похитили. Больше я ничего не скажу. – Почему?!! – Я… я не хочу, чтобы ты меня возненавидела… Я так мечтала о подруге, мне было так одиноко… – С друзьями… так не поступают! – Но я попросила оставить тебя в живых… – Лучше бы ты этого не делала! Я только что убила человека, которого любила больше всего на свете! КАК? Как мне жить с этим?!! Хиде помотала головой, Рэн показалось, что она плачет. – Я не хотела этого! Я посылала тебе сны и ведения, в надежде, что ты испугаешься и не станешь к нему приближаться, думая, что он может тебя убить… – Знаешь… это мысль для меня не нова. Я так думала всю свою жизнь и не была бы особо удивлена… – Рэн прислонилась к камню и прикрыла глаза. – Просто… я очень надеюсь, что он… смог полюбить меня… хоть чуть-чуть. – Ты останешься со мной? – тихо спросила Хиде, в ее голосе снова звучали нотки маленькой девочки. – Ах ты, дрянь! – Рэн не выдержала и, подскочив, наотмашь ударила девочку, но… рука прошла сквозь нее. Рэн отшатнулась. – Все-таки, иллюзия… Следовало догадаться. – Ты останешься со мной? Мы так хорошо играли… – Да ты такая же больная, как твой братец! Черт… брат… Шигео и Юко у вас, да? Где они? Что с ними?! Отвечай же! – Забудь. Они обречены. – Да чтоб тебя… Не забуду! Не смей такое больше говорить. Где они?!! Рэн огляделась, в надежде найти хоть какой-нибудь ответ в месте, куда попала. Скала, лес неподалеку, камни, булыжники, щебень… Большие камни, маленькие камни… Ксо… – Я найду… – она с вызовом посмотрела на Хиде и побежала вдоль скалы. – Я найду их, слышишь?! – …и пожалеешь об этом, – тихо произнесла девочка, тая в воздухе. *** По направлению к одиноко торчащей из буйства зелени скале на предельной скорости мчался отряд шиноби – лист и песок. Стремительно перелетая с ветки на ветку, они скользили бесшумными тенями высоко над землей. Матсури поймала себя на том, что поглядывает на Канкуро – парень был расстроен и зол на себя. «Он взваливает слишком большую ответственность, – думала девушка. – Он привык многое контролировать и считает себя виноватым во всех случайностях и происшествиях…» Она посмотрела на спину предводителя отряда и поняла, что совершенно не представляет, что сейчас чувствует. Махнув, наконец, рукой на свои терзания, Матсури решила разобраться в себе, когда закончится вся эта жуткая и непонятная история. *** Рэн бежала, сама не зная, куда и зачем. Просто требовался выход накопившейся ярости, иначе, казалось, что она просто взорвется. И на сей раз этот бег не был бегством, она словно догоняла то, что упустила много лет назад. Постепенно голова прояснилась, красная пелена гнева спала с глаз, и девушка остановилась, осматриваясь и приводя дыхание в норму. Местность не поражала разнообразием – слева возвышалась та же песочно-серая скала, словно полгоры кто-то отрезал, справа шумел лес, все вокруг усеяно камнями различной величины, от бега по которым уже ломило ноги. Рэн, более менее отдышавшись, прикрыла глаза, пытаясь отвлечься от того, что происходило вокруг. Ей казалось, что она чувствует присутствие чего-то… И э т о было пугающим, чужеродным, излучающим огромную мощь. Только где?.. Не открывая глаз, девушка пошла вперед, прислушиваясь к ощущениям. Пару раз нога соскальзывала, но удавалось удержать равновесие. Внезапно Рэн почудилось, что она слышит голос Юко. Показалось или нет, но девушка твердо решила, что это действительно какой-то знак от сестры… Значит, она жива… «Ками-сама, дай мне спасти их… Я буду терпеть все их выходки, только пожалуйста… Я не переживу… Я обязана спасти их, даже ценой своей жизни. После того, что случилось с Гаарой… Нет, мне не искупить так просто свою вину… Так что пожалуйста, дай мне спасти их…» Слезы вновь подступили к глазам, в голове взметнулся хаос горестных мыслей, но Рэн усилием воли загнала все обратно. Хватит. Она уже довольно наревелась за свою жизнь – бесполезное создание! Сперва надо попытаться спасти Юко и Шигео. Поревет она после. Или с ними, или над их могилами. Или больше не будет никогда плакать – мертвые не плачут. Страшно. Да – это страшные мысли. Но Рэн восприняла их непривычно холодно и решительно. Продвигаясь вперед, девушка нащупала камень. Скала. Но какая она необычайно холодная! Словно внутри – лед, даже пальцы морозило. Рэн двинулась вдоль нее, скользя руками по неровной поверхности, отбивая колени о попадающиеся валуны. Ей удалось полностью сосредоточится на ощущении того странного и непонятного, что залегало где-то рядом, и с каждым шагом она все больше приходила к выводу, что оно где-то внутри скалы, точнее даже внизу – под скалой. – Стой! – раздался резкий звенящий голос. Рэн вздрогнула и открыла глаза. Хиде стояла неподалеку, сердито сжав кулачки. Девушка криво усмехнулась, с некоторым удивлением почувствовав боль в разбитой губе – ощущение было непривычным, но оно словно символизировало появление новой Рэн – той, которой плевать на боль, у которой есть только одно стремление – победить, может быть даже ценой своей жизни. – Ты мне не помешаешь, – медленно произнесла она. – Если бы ты могла, то давно остановила меня, верно? Но ты нематериальна, так? И силы на исходе… Это сказал твой красавец-брат, если что. – Не ходи дальше! – гневно и капризно выкрикнула девочка, ее лицо исказилось, словно она собиралась заплакать. – Ну и что ты сделаешь? – Рэн прислонилась оцарапанной щекой к ледяному камню, наслаждаясь минутным ощущением легкого комфорта. – Не ходи… пожалуйста!... – девочка действительно плакала. Слезы текли по щекам, и это было столь реально, что Рэн передернуло. Она оттолкнулась от скалы и решительно прошла мимо ревущей крохи. Хиде схватила ее за руку. Рэн аж подпрыгнула – прикосновение было леденящим и довольно-таки материальным. – Ты… – только и вымолвила девушка. – Я – больше, чем ты думаешь, – прошептала девчушка, не поднимая головы. Рэн с отвращением выдернула руку и направилась дальше. Да, действительно, она была почти на месте – за поворотом в скале зияла большая трещина. Холодом оттуда тянуло прямо-таки могильным. – Рэн… Девушка обернулась. Хиде стояла, опустив глаза, в бессилии сжимая и разжимая кулачки. – Рэн, прости меня. Я не хочу, что б так было… но это от меня не зависит. От меня ничего не зависит, прошу, помни об этом, пожалуйста… Пожалуйста… Я не хочу, что бы ты возненавидела меня… Рэн уже взялась за край провала. Она обернулась, чувствуя, как сжимается от жалости сердце, и помимо воли произнесла: – Все будет хорошо… – после чего сделала шаг в темноту. – Не будет, – донеслось вслед. Внутри было влажно и морозно. В тусклом свете из-за спины было видно вырывающееся при дыхании белесое облачко пара. Вглядываясь во мрак перед собой, Рэн наступила на что-то скользкое и упала. Поверхность оказалась наклонная, и девушка покатилась куда-то вниз, набирая скорость… *** Падение оглушило. Сколько прошло времени с тех пор, как она упала, Рэн не представляла. Все тело ломило, в глаза светил далекий дневной свет из трещины. Девушка со стоном перекатилась на бок… и почувствовала, что под ней ничего нет! С коротким приглушенным криком, Рэн кубарем понеслась по очередному спуску. В этот раз падение было недолгим и менее болезненным. Постанывая и пошатываясь, девушка встала на четвереньки, мотая головой и пытаясь разглядеть, куда попала. Тут было совсем темно, правда, откуда-то шло едва заметное свечение. Рэн решила посидеть с закрытыми глазами и подождать, пока привыкнет к темноте. Она зажмурилась. Спустя некоторое время, в голове стало проясняться, проявились подавленные шоком падения ощущения: холод, острые камни, впивающиеся в голени и ладони; собственное шумное дыхание и стук капель где-то неподалеку, нарушающий гнетущую могильную тишину. Внезапно прозвучавший громкий стон, эхом отскочивший от невидимых стен, заставил девушку вздрогнуть всем телом и широко распахнуть глаза. Сердце запрыгало, как сумасшедшее, кровь ударила в голову. – Кто здесь? – вырвалось у Рэн. Тишина. Осторожно, ощупывая перед собой каждый клочок земли, девушка начала медленно продвигаться вперед. Ползла она таким образом не меньше пяти минут, продвинувшись метров на 30-40, потом плюнула на это дело и, порывшись в сумке, извлекла небольшую стеклянную трубку – факел. Запас был невелик, но случай воспользоваться одним из осветительных приборов подходящий. Она встряхнула трубку, засиял тусклый село-зеленый свет. Девушка кинула его во тьму перед собой и шумно вдохнула – на самой границе освещенного пространства показалась чья-то нога, обутая в характерный шинобовский сандаль. Рэн пригляделась – сандаль торчал прямо из густого мрака. Тряхнув головой, девушка встала и осторожно подошла к уже начавшему мигать факелу. Стало видно, что впереди что-то черное и неровное, скорей всего, стена или очень большой камень. Нога торчала из него. Рэн схватила затухающую трубку и подняла повыше. Достаточно оказалось одного взгляда, чтобы холодное уверенное спокойствие, что так тщательно хранила Рэн, разбилось вдребезги. Девушка села, где стояла, пытаясь переварить увиденное, затем достала еще один факел, встряхнула и непослушной рукой кинула. Из ее груди вырвался звук, похожий на скулеж. Рыхлая бурая стена. Под ней – факел, чей свет добавлял оригинальный колорит и без того нестандартной картине: из стены наполовину торчала жутко истощенная Юко, было видно кусок ноги, кисть, плечи и опущенную голову со свисающими паклями соломенными волосами. Лицо было словно восковая маска – кости, обтянутые кожей. Справа от нее торчала кисть большой мужской руки… – Юко! Шигео! – срывающимся голосом крикнула Рэн, бросаясь вперед. Куноичи через силу подняла трясущуюся голову и, щурясь, коротко бросила: – Стой. Ни шагу. Рэн застыла, дрожа всем телом. – П-почему?.. – Н… Не подходи. Н.. не т-трогай… М-м-ы… – промычала девушка и зашлась в сухом удушающем кашле. Рэн снова дернулась, но была остановлена предупреждающим жестом. – Мы уже мертвы… – Что здесь происходит, Юко?.. Почему?.. – П-прости меня, Рэн, детка… Я была плохой сестрой… зависть… – Ками-сама!.. Какая зависть? Чему завидовать?! – факел погас, она зажгла новый и подняла повыше. Дрожащий свет плясал на изможденном лице куноичи. – Свету… ты всегда была… свет… К тебе тянулись… Прости… Я бы хотела все исправить, прости… Опять кашель, страшный, разрывающий. Изо рта девушки потекла темная струйка, и шмякнулись на землю несколько больших сгустков крови. – Уходи отсюда, – в груди Юко что-то забулькало. – Ради всего… уходи… Шигео… и я… мы тебя любили, помни… Он любил… его последние слова… он сожалел, что не сможет стать твоим мужем и защи… Тело Рэн уже тряслось в беззвучных рыданиях. Не смотря на протесты сестры, девушка шагнула вперед, хватая ту за руку, но внезапно по стене прошла крупная волна, раздалось утробное урчание, и Юко начала погружаться. Мужская кисть уже скрылась в недрах непонятной субстанции. Рэн потянула; из горла сестры вырвался дикий крик, девушка отпустила, роняя мигающий факел, и отпрыгнула как можно дальше. Юко полностью скрылась в стене, поверхность пошла крупной рябью, свет померк. – П-простите меня… ПРОСТИТЕ!!! Крик проскакал эхом, окружив со всех сторон. Рыдая уже в полный голос, Рэн упала на колени, обхватив себя руками. Она не понимала, что произошло, но перед глазами стояло искаженное мукой утопающее в стене лицо Юко. Все это казалось страшным сном, тем более, царящая вокруг плотная тьма давала ощущение нереальности. Леденящий холод уже не чувствовался так остро, обволакивая и убаюкивая. Рэн довольно быстро успокоилась – просто не было сил терпеть эту разрывающую сердце боль. Навалилось безразличие, такое же холодное и такое же темное. Протерев глаза, девушка поняла, что видит белесое облачко пара от дыхания. Она огляделась. Теперь странное сияние казалось ярче. Стали видны стены пещеры и очень высокий потолок – все это испускало слабый зеленовато-синий свет. На земле кое-где тоже были светящиеся пятна. Рэн дотронулась до одного из них. Мох. Она соскребла кусок и растерла пальцами. Фосфорицирующий мох… Так, бездумно, девушка сидела и сидела, глаза все больше привыкали к подобному освещению, но тут до сознания начало доходить, на что же, собственно, она пялится. Снизошедшее, было, спокойствие постепенно отступало, а на его место выползал тихий ужас, смешанный с отвращением. Это не стена. Это нечто. Оно идет вверх, высоко, а затем обрывается – вон, на зеленовато-синем фоне виден четкий силуэт… его линия идет, идет… справа налево, заканчиваясь почти под самым потолком… Рэн осторожно, словно каждое лишнее движение грозило чем-то опасным, поползла назад, задрав голову и не сводя расширенных глаз… …с гротескного очертания человеческого торса с головой, которые торчали из этого непонятного и бесформенного, больше напоминающего мешок, что она сперва приняла за стену или камень. Из торса росли руки, заканчивающиеся длинными клешнеобразными кистями… и это все – и голова, и руки, и сам торс – шевелилось… И этот искореженный фрагмент, пародия на человеческое тело – оно росло из мешкообразного гигантского нечто, заполнившего собой пещеру, от стены до стены, и по нему время от времени проходили крупные волны. – Что ЭТО?! Ками-сама… оно… живое… Рэн скрутило, она согнулась пополам в приступе тошноты, но пустой желудок только сжался в тугой болезненный узел. – Я же говорила. Не стоит сюда ходить, – раздался почти над ухом сердитый детский голос. Переждав несколько спазмов, девушка глубоко вздохнула и подняла голову. Хиде сидела на камне над ней, лица не было видно, но поза свидетельствовала о раздражении и недовольстве. – Что… это?.. – выдавила Рэн, сдерживая новый рвотный позыв. – И говорила, что твои брат и сестра обречены. – Что с ними стало?.. – ее опять скрючило, девушка зажмурилась, проклиная все на свете. – И говорила, что ты меня возненавидишь… Тошнота отступила. – Что это такое?! – слабо вскричала Рэн. – Это я… – грустно ответила Хиде. …Холод, полумрак, неяркое свечение мха, утихающая боль в животе… Соотнесение отвратительного существа и слов маленькой светловолосой девочки «Это я»… – Нет, – проговорила Рэн, поднимаясь на ватные ноги и отступая назад. – Нет… нет, нет, нет, нет, нет… – Видишь, какова цена за мою силу? – Нет… нет, нет, нет, нет, нет… – твердила девушка, как заклинание. – Я полностью завишу от брата… Он кормит меня, собирая этот светящийся мох. Под горой очень много пещер, где он растет. Рэн замахала руками, словно прогоняя оживший кошмар. – Но тебе лучше бежать отсюда… потому что скоро они появятся на свет. – Кто?.. – простонала девушка, косясь на мешкообразное туловище существа, которое сейчас стало напоминать ей утробу готовой разродиться муравьиной матки. И ответ на вопрос Рэн совсем не хотелось слышать. – Наши с братом отпрыски… – Ва… ши… – смысл слов был слишком ужасен, чтобы его воспринять. – Я знаю, ты не сможешь меня простить за своих брата и сестру… Но, пожалуйста, попытайся понять – я не хотела, что бы это были они, это все мой брат… – Что… ты с ними сделала? – Рэн продолжала отступать. Хиде соскочила с камня, до нелепости аккуратным жестом разгладила юбку и продолжила. В голосе слышалось неподдельное раскаяние. – Для завершения формирования объектов мне необходим чужеродный генетический материал. Процесс не занимает много времени, он происходит на завершающем этапе. – Э-это ужасно, – выдохнула Рэн. – Знаю… И сожалею, что я такая… Но я ничего не могу сделать. А наши… отпрыски – это дикие, лишенные человеческого разума существа. Очень сильные и очень опасные. Правда, срок их жизни – одна неделя. И они скоро… появятся. Рэн обратила внимание, что Хиде стоит, странно скорчившись и держась рукой за живот. – Поэтому тебе надо бежать… Брат хочет натравить их на твоих друзей… Но он не понимает, что не может ими управлять! Он этого так и не понял. Поэтому существует опасность, что они доберутся до какого-нибудь населенного пункта и будут убивать там всех подряд. Тебе следует немедленно уходить, забрать своих друзей и привести помощь… Слышишь?! – резкий окрик заставил Рэн вздрогнуть, она словно проснулась. – Их больше, чем ты можешь представить и они очень, очень сильны и быстры! БЕГИ ЖЕ! – заорала девочка, видя, что Рэн колеблется. – Туда! – она указала направление. – Там выход в ущелье, куда сейчас придут твои друзья и попадут в ловушку. Беги, же, дура! Брат уже где-то здесь, он убьет тебя, если увидит рядом со мной! И Рэн побежала. Сперва движения были через силу, словно под водой, но затем стало легче. – Прости меня, если сможешь!.. – неслось вслед. – Я так хотела, чтобы у меня была настоящая подруга… Внезапно, вся пещера содрогнулась, сверху посыпались камни. Рэн обернулась на бегу, увидев, что чудовищное тело бьется в конвульсиях, ударяясь о дальнюю стену. Девушка припустила еще быстрее. Сначала ей показалось, что Хиде указала на тупик, но потом обнаружила проход в стене. Камни вокруг падали уже поувесистее, только чудом ее не задевая. Огромный булыжник ухнул прямо за спиной, навсегда скрывая от Рэн настоящую Хиде. …Впереди забрезжил свет. Но как бы быстро девушка не бежала, она понимала, что, скорее всего, уже не успеть и ее вот-вот завалит камнями. Один уже больно ударил плечо, второй скользнул по затылку. И тут пространство вокруг почему-то заполнил песок. Он нежно обвил девушку и понес… Прямо в такие знакомые и родные объятья… Откуда-то слышался грохот и скрежет, а Рэн стало тепло и уютно в крепких руках. …Песок вынес их наружу под вечереющее небо и накрапывающий дождик, и отступил. Грохот стих. Почувствовав теплые капли на лице, Рэн открыла зажмуренные глаза и отступила на шаг от своего спасителя. – Ты жив… – только и смогла вымолвить она. Затем, не задумываясь, сжала руку в кулак и хорошенько врезала. – Почему ты мне не сказал, что жив?! Знаешь, через что мне пришлось пройти?! Гаара недоуменно потер ушибленную челюсть, затем сгреб слабо брыкающуюся Рэн в охапку и зашептал: – Прости, прости, прости… Я никогда не просил прощения, но теперь… За все – за недоверие, за то, что оставил тебя в неведении, но так надо было… Надо было… Рэн крепко обняла его в ответ, чувствуя, как страхи и заботы отступают. Слегка отстранившись, она приподнялась на носочки и со всей страстью принялась целовать Гаару. Тот от неожиданности даже отступал на шаг. – Я прощаю… Но ты мне ответишь за все, – прошептала девушка, на секунду прерываясь и гладя его по жестким непослушным волосам. – Когда вернемся домой… И будешь отвечать каждую ночь… – С радостью… никогда не любил спать… Поцелуй становился все глубже, а ласки все откровеннее, но тут рядом раздалось тактичное покашливание. – Может… До дома и подождете, а? – вежливо поинтересовался Шикамару. Гаара и Рэн нехотя оторвались друг от друга. На них в недоуменном смущении пялились шесть пар круглых глаз… И пялились, судя по расслабленным позам их обладателей, уже давно… /* Оо* ОО’ оо 0О’ ()()’’’’ о0’ */ *** Выслушав Рэн, Ино тихо ахнула, поднося руки к лицу, а Матсури скептически покачала головой: – А ты там… газов подземных не надышалась? Может, тебе привиделось это чудище? Нейджи тем временем сплел пальцы в печать. – Бьякуган! Хьюга заметно побледнел, на лбу выступал пот. – Ками-сама, – только и смог прошептать парень, опуская руки. Синие линии текущей в теле Хиде чакры там, глубоко под землей, светились и извивались. – Оно огромно… Оно больше, чем ты думаешь… – Она, – мрачно поправила Рэн. – Она еще осталась человеком, несмотря на внешний вид. – Ты понимаешь, о чем говоришь?! – Нейджи уставился на девушку, и лишь крохотная капелька пота, скользившая по его виску, выдавала чувства парня с головой. – Это – чудовище!.. – Истинное чудовище – тот, кто с ними это сделал! – Прекратите, – холодно отрезал Гаара, видя, что оба сейчас могут начать перепалку. – Нам надо решать, что делать. Ты сказала, ее… потомство… скоро будет здесь. Когда примерно? Сколько у нас времени? – Я… я не знаю… – Там пока… одна форма жизни, – ответил Нейджи. – Больше ничего не понятно. Вероятно, солнце уже село, потому что стремительно темнело, тучи нависли над ущельем низко-низко. На землю упали первые тяжелые капли. – Что будем делать-то? – Шикамару выразительно приподнял бровь. Они с Гаарой переглянулись. – Отбивать атаку, – решительно заявил Казекаге. – Нет смысла идти за помощью, а вырвавшись на свободу, эти твари натворят дел. Тем более, что Хиде утверждает, что они неконтролируемы и агрессивны. Так? Рэн кивнула. Ее пробирала дрожь, но не из-за погоды, а от того, что она вдруг поняла, что именно должно случиться. – Пока все тихо и есть время… может, объясните, что тогда было на поляне? – она поежилась. – Когда я… думала, что убила Гаару?.. – холодный пронзительный порыв ветра закружил пыль у ее ног, поднимая юбку. Девушка оправила непослушную ткань, выжидательно обводя глазами шиноби. Шикамару вздохнул. – Видимо, придется мне оправдываться, это был мой план… – Что?.. План? – Короче, этот тип, Мейзукари, обладает техникой очень сильного гипноза. Но она опасна еще и тем, что при попытке ее снять… наступает смерть. Он сам должен был снять ее с тебя, понимаешь. А это можно было сделать только в том случае, если бы ты сделала то, чего он от тебя ждал. – Убила бы меня, – спокойно сказал Гаара. Рэн, потеряв на мгновение дар речи, вцепилась в его рукав. – Прости, я… не мог рисковать твоей жизнью. – Т… ты… – Я обратил внимание, – продолжил Шикамару, – на то, что ты совершала какие-то действия, совершенно не замечая их. Это было одним из симптомов техники Мейзукари – он делал это за тебя. – После того, как ты пырнула Гаару, я быстро принялась его лечить, – вставила Ино. – Хорошо, что все обошлось… – Да, ты молодец, – заметил Канкуро. – Очень оперативно сработала. Ино слегка покраснела и стрельнула в сторону кукольника глазками. – А вот мне ничего никто не сказал! – Матсури вклинилась между Канкуро и Яманако, предупреждающе глянув на блондинку. – Ну, надо было обстановку создать поправдоподобнее, – развел руками Шикамару. Матсури нахмурилась, скрестив на груди руки. – Ладно тебе, – Канкуро приобнял девушку за плечи. – Главное – с ним все в порядке. – Да уж… Взгляды Рэн и куноичи песка пересеклись. И, внезапно, обе поняли, что стена вражды и отчужденности между ними исчезла. «Что происходит с этими двумя? – Рэн с легким удивлением заметила, как Матсури слегка прижалась к Канкуро. – Они сами-то хоть понимают?..» Сперва все ощутили легкую вибрацию подошвами ног. Затем толчки стали сильнее. – Бьякуган! Рэн заворожено смотрела, как подпрыгивают мелкие камешки на земле. Она прижалась к груди Гаары, думая о том, что так не хочется никаких больше битв, опасностей… Хочется просто вернуться домой. – Ты должна уходить. – Казекаге отстранил от себя девушку. – Не дождешься! – Рэн широко улыбнулась. – Я буду сражаться! Гаара снисходительно хмыкнул. – Я видел, как ты сражаешься. Лучше не надо. Шикамару, тем временем, внимательно осматривал стены ущелья, затем подозвал Амаду и стал что-то ему объяснять. – А вдруг, я натолкнусь на брата Хиде? Он все еще где-то здесь… – Хорошо, хорошо… Только держись поближе. Толчки усилились. Рэн внезапно вспомнилось тоненькое тельце фальшивой Хиде, ее озорные кудряшки и огромные грустные глаза. Эта девочка казалась ей реальнее, чем то страшное нечто, готовое разродиться десятками агрессивных монстров. – Если будет ливень, у меня возникнут большие трудности, – предупредил Гаара. – Справимся… – Канкуро проверял амуницию. Все тревожно смотрели на приваленный камнями проход пещеры. Вибрация земли напоминала сокращения гигантского сердца. Темно-стальной густой сумрак над головами прорезала ветвистая молния. Гром рычащими раскатами прокатился по узкому ущелью, заставив невольно содрогнуться. Рэн показалось, что она слышит глухой утробный рев где-то далеко-далеко. Холодные капли дождя упали на лицо, стекая по щекам, словно слезы. – Началось! – вскричал стоявший на страже Нейджи. *** Гаара подошел к скале и, сделав последовательность печатей, положил ладони на холодную поверхность. Спустя несколько секунд он отпрыгнул, как ошпаренный. – Что-то блокирует мою чакру! Я не могу обрушить пещеру! – Да, это было бы так просто, что даже неинтересно, – проворчал Шикамару. – Что-то я не помню, чтобы такое значилось в способностях этой семейки, – заметила Ино. – Кто знает, – Нара пожал плечами, – до чего они там домутировали за это время. Значит, действуем по намеченному плану. – Нейджи, Амада и я будем на передовой, Канкуро, Матсури, Рэн – вторая линия. Ино, ты наш единственный медик, держись пока в стороне и следи, если кого ранят. Шикамару?.. Тот вздохнул. – Моя техника в темноте бессильна, у Амады не хватит чакры мне светить. Придется вспомнить то, что я любил прогуливать в Академии, – он достал кунаи и взрывающиеся свитки. Казекаге кивнул. – Тогда прикрывай Рэн и Ино. Все замерли на позициях в ожидании. Под ногами гудела земля, над головой начинала бушевать стихия, мрак густел, дождь усиливался. Вспышки молний освещали завал у входа. Камни дрогнули. Еще раз. Прогрохотавший гром слился с шумом падающих булыжников, и из дыры показались первые существа. Мохнатые, похожие на паучьи, лапки уверенно разгребали себе путь, первые шаги, которые должны стать последними. …И когда появился первый мутант и на него пал далекий свет, Рэн, выглядывающая из-за спины Гаары, не смогла сдержать крик. Бесформенное тело на многосочлененных лапах, заканчивающихся острыми когтями, тонкий хвост с шипом на конце, какие-то отростки на спине, похожие на остатки крыльев… но самое ужасное – лицо. Черты его были наполовину человеческие, наполовину еще неизвестно какие, но вот человеческая составляющая не оставляла сомнений – Шигео и Юко. Жутко искаженные переплетением этого страшного образа, но, тем не менее, узнаваемые. Рэн затрясло от отвращения и вновь навалившегося горя. Она попыталась кинуться вперед, но стоящий рядом Канкуро удержал ее. – Вот зачем ей нужен был генетический материал, – проговорил Нейджи. – Как?!. Как такое возможно?! Это чудовищно!.. – Успокойся, – осадил девушку Казекаге. – Переживать будешь потом. Канкуро. – Рэн, встань за мной, и учти, если что, я беру тебя под мышку и текаю. – Не будет «если что»… *** Рэн взвизгнула и отступила глубже в небольшой закуток. Сюда ее запихал Канкуро, которого не было видно поблизости. Зато прекрасно созерцалась уродливая пародийная рожа очередного монстра, который свешивался прямо перед девушкой. Острый коготь мелькал с поразительной быстротой возле самого носа. Да, скорость у этих тварей была просто запредельная. …Когда они вылезли наружу, никто не ожидал, что эти создания так резво разбегутся по всему ущелью. Как закон подлости – сразу же ливанул дождь. Песок Гаары мок моментально, Казекаге приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы им управлять. Тут очень помог Амада – песчаные струи проходили через его горящие огнем чакры руки, моментально просыхая. Эта идея с «сушильней» принадлежала Шикамару, и очень здорово помогла – какое-то время несметные полчища удавалось сдерживать у самого входа, но потом Амада и Гаара стали выдыхаться, и твари стремительно прорвались. Нейджи, с его ураганными рукопашными техниками, было трудно удерживать всю эту прорву самому. Рэн держалась в стороне, пытаясь время от времени кунаем со взрывным свитком (которыми ее снабдил Шикамару) поразить того или иного отбившегося монстра. В прерываемой редкими всполохами молний и вспышек пламени темноте, нельзя было с уверенностью сказать, попадала она или нет. Марионетки Канкуро тоже как-то довольно быстро вышли из строя. В какой-то момент им пришлось отступить, и кукольник запихал недовольную Рэн в нишу, прикрытую камнями. …Физиономия твари в свете взрывов и вспышек техник Амады исказилась еще больше. Рэн, вжимаясь в стену, вдруг поняла, что ее жутко это раздражает. Жуткие создания, словно из кошмара. Тягость утраты. Ночь, холод, усталость – все это притупляло, рвало связь с реальностью. Что-то внутри Рэн сломалось. Глаза застлала красная пелена ярости. От робкой и боязливой девушки не осталось и следа. Где она – сидящая на дороге в пыли? Где – молча сносившая оскорбления и унижения?.. Когда счастье и ликование сменяются глубочайшим отчаянием, любовь – страхом, ненависть – надеждой… Так, словно клинок воина, закаляется характер. – Ты не имеешь право носить их лица! – закричала Рэн и бросилась на монстра. Она не помнила тот мог, когда упала на мокрый щебень, подергиваясь, увенчанная когтем лапа. Не поняла, когда лезвие вспороло брюшко твари, и хлынула дурнопахнущим потоком красная кровь, так похожая на человеческую, вперемешку с внутренностями. Существо уже давно перестало подавать признаки жизни, а Рэн все вонзала кунай в податливую тушу. Наконец, она остановилась, с расширившимися глазами глядя на кровавое месиво у своих ног. Дождь быстро смывал с ее рук следы, из-под остатков поверженного противника текли багровые ручьи. – Я тут бежал спасать, а ты сама справилась, – раздалось откуда-то сверху. Параллельно земле, на стене стоял Шикамару. Рэн и раньше приходилось видеть подобные штуки шиноби, но сейчас ее пробрала невольная дрожь и, словно очнувшись, она глухо ответила: – Я хочу… домой… в пустыню. Т-там тепло. Шара спрыгнул на землю. – Правда, эта гадина была полудохлая… Рэн сухо усмехнулась. Ее триумф сложно было испортить. Это был первый убитый враг. Она посмотрела на лицо, при неясном освещении, так похожее на лицо сестры, изуродованное, искаженное застывшим криком. – Как ты это сделал? – она кивнула на стену. – Концентрация чакры в ногах. – Да? – ей опять захотелось ухмыльнуться. – Мне говорили, у меня это хорошо получается. Шикамару пожал плечами. – Попробуй на досуге. Черная тень возникла над их головами и стремительно понеслась вниз… *** Канкуро выругался сквозь зубы и бросил быстрый взгляд через плечо. Бледная, как смерть, Матсури пыталась ему подбадривающе улыбнуться, но вместо этого ее лицо исказила гримаса. Оба оказались зажаты тварями в небольшом ответвлении ущелья. Поняв, что дела не в их пользу, кукловод подхватил девушку на руки и сделал попытку прорваться. Надо срочно искать Ино. Так сложно было ориентироваться в этом нагромождении камней, ветках расщелин, да еще при проливном дожде и таком поганом освещении – беспрестанные молнии рассыпались тысячами мелких отблесков на мокрых стенах ущелья, гальке на земле и крупных каплях и брызгах. Ксо, он оставил надолго Рэн без присмотра!.. Гаара голову с него снимет, если с девчонкой что-то случится, да он и сам себе этого не простит…А, не, вон она – с Шикамару, и даже монстров поблизости не видно… Как бы теперь найти медика?.. *** – Вот вы где! – рядом приземлился Канкуро. Лицо Матсури, буквально висевшей у него на руках, казалось в сумраке белым пятном. – У меня кончились боеприпасы, – поморщился Нара. – Придется думать, что делать дальше… Мне надо немного времени… Его слова потонули в очередных раскатах. – У меня есть кое-что получше взрывающихся свитков! – хмыкнул Канкуро. – Отдам все, если придумаешь своей большой головой, как наиболее выгодно использовать! – Легко! А что это? – Э… наши ребята пытались воссоздать взрывающуюся глину. Получилось грубовато и с меньшей мощностью, но что есть. – Дай мне три минуты… – Нара стал внимательно оглядывать изломанную линию каменной стены. *** Яманака в это время пыталась хоть как-то залечить ожоги на руках истощенного Амады – от перерасхода чакры пламя стало выходить из-под контроля и жгло. Она держала его дрожащие ладони в облачке зеленого свечения. – Прекрати! – в это время говорил парню Гаара, перекрикивая гром. – Я еще пять минут назад приказал!.. – Я должен был что-то сделать! – упорствовал тот, тряся головой, пытаясь откинуть с лица мокрые пряди волос, выбившиеся из-под банданы. – Вы уже не можете контролировать песок – он насквозь мокрый, вам не хватит чакры… – Попадешь под трибунал за невыполнение приказа! Я и без песка справлюсь… – Опять идут! – предупредил Нейджи. Он тяжело дышал и поправлял окровавленные бинты на руках. – Давайте, соберитесь, их должно уже не так много остаться! – подбодрил Гаара. Сейчас он мало походил на неуязвимого Песчаного Демона – потоки дождевой воды стекали по волосам и подранному плащу, руки слегка подрагивали от напряжения, попытка управлять мокрым и тяжелым песком грозила полным истощением. Придется вспомнить все уроки по ближнему бою… Он отер ладонью лицо, продолжая вглядываться в темноту. «Я должен защитить их, во что бы то ни стало!.. » – Я бы не рассчитывал… – начал Нейджи, но договорить ему не удалось – незримое лезвие со свистом прорезало воздух, и Хьюга еле успел отскочить, но все же на белой рубахе по груди начала расползаться темная полоса. – Ино, Амада – назад! – крикнул Гаара, преграждая путь главному врагу – из мрака выплыл, угрожающе покачивая хвостом, Мейзукари. *** – Есть! – вскричал воодушевившийся Шикамару. – Давай сюда свою глину! Получив мешочек вместе с пояснениями по использованию, он быстро скрылся из вида. Только тут Рэн заметила, что с ногами тихо постанывающей Матсури что-то странное. Вглядевшись, она отшатнулась – из перебитых голеней торчали зазубренные края костей. – Ками-сама! – вскричала она, холодея от увиденного. – Канкуро, чего ты стоишь?! Быстро ищи блондинку из Конохи! – Мне велено тебя охранять! – в голосе кукольника слышалось отчаяние. – Тогда пошли вместе и быстро! Где они? Остались возле входа? Она побежала обратно к пещере, Канкуро со своей ношей следом. Но выбежав из-за поворота, Рэн застыла, как вкопанная – на фоне светлого камня скалы необычайно четко вырисовывалась исполинская фигура уродливого брата Хиде. Его хвост был нацелен прямиком на Гаару. – Скотина! – крикнула она. – Ты мне за все ответишь!.. – Эй!.. – Канкуро оторопел – он не узнавал Рэн, словно видел впервые – лицо искажено яростью, кулаки сжаты, вся поза – словно девушка сейчас в одиночку бросится на урода. И где то несчастное, беззащитное создание, которое они отправились спасать?.. Монстр прыгнул на Казекаге, выбрасывая вперед хвост. Тот откатился в сторону, жало вонзилось в мокрую землю. Нейжди, бесцеремонно отпихнув подбежавшую было к нему Ино, сделал попытку атаковать, но из-за раны движения его были не столь быстры и точны, как обычно, и шиноби был отброшен далеко в сторону. Издав полурев-полукрик, Амада, видя, что Гаара находится в незавидном положении – прямо под ногами уродливого гиганта, сложил руки в последовательность печатей, и буквально врезался во врага, словно горящий метеор. Тот, явно не ожидая такого напора, отшатнулся от Казекаге, но Амада рухнул без сознания. От его почерневших рук шел дымок. Гаара подхватил подчиненного и отпрыгнул в сторону. Мейзукари направился следом – теперь он четко знал, кто его цель. «Основание шеи, основание шеи», – быстро соображала Рэн. Внезапно ей вспомнился стоящий на стене Шикамару. Девушка сложила руки в печать, прикрыла глаза, стараясь огородиться от всего. Столько лет тренировок не прошли зря. Для нее пропали дождь и холод, дрожь в коленях и боль в руках. Было только четкое и ясное осознание того, что она собирается сделать… *** Хвост пригвоздил к земле край плаща Казекаге. Раздался звук разрывающейся ткани. Гаара оставил Амаду за грудой камней и теперь пытался отвлечь Мейзукари. Особого труда это не составило, так как монстра, похоже, интересовал только он. Все удары, кулаками и оружием, не причиняли броне гиганта никакого вреда. «Если я буду использовать техники, то рухну, как Амада». Гаара тяжело дышал, тело уже плохо слушалось от неимоверной усталости, он пытался найти выход, но пока ничего путного в голову не приходило. Оставалось только тянуть время. Тут к их битве подключился Нейджи, тоже не в лучшей форме. – Там еще одна волна, – быстро предупредил он. – И еще возвращаются те, которые разбрелись по ущелью. – Ксо… – прошипел Гаара и тут заметил тоненькую фигурку, несущуюся прямо к ним, перепрыгивая через трупы тварей: ее ноги светились ярким синим светом. Он с изумлением узнал Рэн. – Стой! Куда?!! *** Взбежав по стене, словно это была ровная дорога, Рэн бросила кунай, направляя его чакрой в нужное место. Он без проблем вошел в гриву мокрых спутанных волос. Девушка оттолкнулась и приземлилась аккурат на загривок монстру, цепляясь со всей силы в выступающие края пластин. Все движения она совершала автоматически, словно тело само знало, что делать. Крепче взявшись одной рукой за скользкий от воды панцирь, она вытащила кунай, который до этого держала в зубах и, широко размахнувшись, всадила его рядом с первым. Лезвие вошло, как нож в масло, и чудовище под ней дико заорало, взбрыкнув, как дикий конь, раскидав в разные стороны Гаару и Нейджи. Корчась и кружась, гигант отступил к стене ущелья и с размаху треснулся о нее, пытаясь стряхнуть Рэн. Девушка в это время держалась только благодаря чакре в ногах, вонзив последний кунай в залитую кровью шею. После чего, очередным толчком ее сбросило вниз. Удар оглушил, в глазах потемнело, встряхнув головой, она уже ожидала смертоносного удара но почему-то нападать монстр не спешил. Уродливое тело зависло над Рэн, заслоняя потоки льющейся с небес воды. Створки челюсти расходились и сходились, словно Мейзукари что-то хотел сказать. Девушка, завороженная, сжалась в комочек на скользкой земле, еще не до конца осознав смысл содеянного. Но глаза на этой гротескной пародии на лицо… Это были ч е л о в е ч е с к и е глаза! В них сквозила неимоверная боль, обреченность и… благодарность. Все это словно пробивало насквозь, выворачивало душу наизнанку. Мир вокруг утратил четкость и твердость… …Яркий свет со всех сторон. Луг, покрытый молодой изумрудной травой. Цветущая вишня. Под ней – светловолосый юноша что-то воодушевленно рассказывает маленькой девочке, невероятно на него похожей. Он счастлив. Она – смеется. Они встают и кружатся, взявшись за руки. Их лица беззаботны и прекрасны. Их тела стройны, их движения грациозны. В воздухе чувствуется весна. Ее запах сладок и томителен, он зовет и манить туда, где все возможно, туда, где все еще впереди, где вечная весна и юность, любовь и надежда. Лепестки, влекомые ветром, срываются с ветвей и танцуют вокруг смеющихся детей. Розовый цвет набирает яркость, алеет, свет меркнет, врывается ледяной холод, юноша поворачивает лицо, провал его рта чернеет, глаза блекнут, волосы удлиняются, и вот уже падающие на лицо Рэн лепестки становятся горячими каплями крови, стекающими, словно слезы… *** – Смотрю, вы поразвлекались… – Шикамару, приподняв бровь, оглядел поверженного Мейзукари, Рэн, рыдающую на плече у слегка смущенного Гаары, взлохмаченную Ино, бледную и измотанную, которая оказывала первую помощь Матцури, Канкуро, помогающего Амаде перевязывать руки и Нейжди, поправляющего наспех наложенную на грудь повязку, которая уже пропиталась кровью. – Вы это… не расслабляйтесь, я за собой веду всех оставшихся тварей, они скоро будут здесь. Нам надо заманить их в ловушку. – Много их? – не отрываясь от своего дела, спросил Канкуро. – Около тридцати. Чуть не спятил, пока всех в одну кучу согнал. – Бьякуган! – произнес Нейджи; и через несколько секунд: – Да, ты всех привел. Они уже за поворотом, очень много раненых, поэтому слегка поумерили прыть. Еще около пятидесяти скоро выйдут из пещеры. – Они не имеют права носить эти лица! – внезапно воскликнула Рэн, отступив от Казекаге, вытирая глаза и запрокидывая голову навстречу заметно поредевшему дождю. – Такое чувство, что я убила своими руками Юко и Шигео… А тот юноша… Зачем надо было делать из него такого страшного монстра?! Это бесчеловечно… – Так, слушайте внимательно, каков план… – быстро заговорил Шикамару. *** Показались первые твари. – К стене! – скомандовал Гаара. – Все, кто могут драться – на переднюю линию, прикрывайте раненых. Обезопасив тыл, они приготовились к бою; Гаара, Рэн, Канкуро, Ино, Шикамару, Нейжди. Подумав, к ним присоединился Амада, заявив, что у него остались ноги и зубы, оставив Матсури, которой от бессилия оставалось кусать локти. Она пыталась что-то возразить, говоря на счет того, что у нее есть руки и зубы, но Канкуро решительно отсек нелепый протест, сказав, что ее бой еще впереди. – Почему они не нападают? – удивился Амада, глядя на собравшихся кучкой монстров, выглядывающих из-за угла. – Когда повалили в самом начале, скакали, как бешенные блохи. – Мейзукари мертв, а они, похоже, слушались его приказов, – предположил Шикамару. – Теперь просто не знают, что им делать… – Те, что остались в пещере, не спешат, – заметил Нейджи. – Такое чувство, что просто ждут, чем все закончится … Они такие умные? – Не хорошо, не хорошо, – бормотал Шикамару. – Если нам не удастся собрать всех в одном месте… – Смотрите! – воскликнула Ино. – Они выходят! Дождь прекратился. Шурша по мокрому гравию, перешагивая через тела убитых родичей, твари, покачивая человеческими головами, медленно двигались к группке бойцов. Из пещеры также высунулись несколько созданий. – Черт возьми, я не могу подорвать сейчас, они разбегутся, как тараканы, а мы не в лучшей форме, чтобы их отлавливать, – продолжал ворчать Шикамару. – Я могу потом заняться теми, кто в пещере у входа, – предложил Гаара. Нара покачал головой. – Неееет… У тебя чакра и так почти на нуле, мы не можем так рисковать, мало ли что. Так или иначе, тебя хватит только на одну технику, верно?.. Гаара стиснул зубы, но промолчал. Проницательный шиноби из Конохи был, увы, прав. – Будем отбиваться, пока не подтянутся все, – процедил Нейджи. Кровь так и не хотела останавливаться, но он не обращал внимания на рану. Даже на расстоянии в сто шагов, что разделяло противников, было видно, что твари пришли отнюдь не с дружескими намерениями, их окружала аура злобы и ненависти. Они замерли, разглядывая свои будущие жертвы, изучая и словно мысленно препарируя. – Они понимают, что несовершенны, – Рэн похолодела при звуках этого голоса. – И завидуют вам. И сделают все, что угодно, чтобы уничтожить тех, кто отличается от них, чтобы не было больше соблазна стать такими же безупречно сложенными, как люди. – Это и есть твоя подружка? – хмыкнув, поинтересовался Канкуро, поглядывая на сидящую на большом камне Хиде. Девочка казалась уставшей и истощенной. – Она ненастоящая, это всего лишь что-то наподобие клона, – сказал Нейджи. – Она может что-либо нам сделать? – спросил у Хьюги Гаара. – Я не собираюсь, – со вздохом отозвалась Хиде, поджав ноги и обхватив колени. – Я просто посижу и посмотрю… – Нейджи, следи за ней, – приказал Казекаге. – Это страшно, – вдруг проговорила Рэн, вглядываясь в лицо девочки. – Когда понимаешь, что ты не такой как все, и никогда не станешь, как все. Всегда будешь уродом. Изгоем. Твари вновь зашевелились, сделали еще несколько шагов и опять застыли в ожидании… сигнала? – Они переняли мысли и чувства моего брата, увы… Лучше вам бежать, пока можете. – Нет, – отрезала Рэн. – Мы справимся. – Как знаешь… Черно-серая масса внезапно пришла в движение и нахлынула, подобно волне… *** Стремительные когти были везде, шиноби листа и песка отбивались изо всех сил. Гаара хоть и старался прикрыть Рэн, той все равно изрядно досталось. Но зато брошенные девушкой кунаи и сюрикены всегда достигали цели. Амада и впрямь бился ногами, Матсури из-за их спин швыряла камни с оставшимися в наличии взрывными свитками. А когда из пещеры повалили оставшиеся монстры… – Есть! – крикнул Нейджи. – Все вышли. – Вперед! – Гаара, подхватывая Рэн на руки. Канкуро взял Матсури, и шиноби в несколько прыжков оказались наверху. Шикамару же понесся прямо по стене к оставленным зарядам – глина взрывалась только на некотором расстоянии от подрывающего. Концентрация, несколько печатей и… Земля под ногами закачалась, от грохота у всех заложило уши. Гаара выглянул за край обрыва. – Отлично! Как и рассчитывал этот хитрец, они все сейчас загнанны в тупик, все отходы отрезало. Только тут Рэн сообразила, что все это затевалась не с проста. Она тоже заглянула в ущелье и в ужасе отпрянула обратно – внизу все кишмя кишело тварями. – Они сейчас по головам полезут! – вскричала девушка. – Отходим! Отходим! – Гаара указал на большой уступ скалы, нависший над расщелиной. – Сейчас будет еще один взрыв. Но взрыва не было. Через пару секунд вернулся взмыленный Шикамару. – Не работает ваша чертова глина! – Я же говорил, что возможны трудности… – пожал плечами Канкуро. – Осталось просто свалить те камни прямо вниз, – Гаара указал на выпирающий кусок скалы. – Да, только основание массивное – если сверху прикрепить печати, эффекта не будет. – Значит, надо заложить из внутри, – Гаара улыбнулся. – В чем проблема, я не понимаю? Оба переглянулись и, не сговариваясь, побежали к скале. – Это когда они сдружиться успели? – почесал затылок Канкуро. *** Несложная техника, и наверху уступа образовалась ровная трещина. Гаара утер пот со лба, а Шикамару заложил свитки. Оба шиноби поспешили на безопасное расстояние. *** Взрыв потряс всю округу. От яркой вспышки стало светло, как днем. Во все стороны разлетелись обломки камней. Когда все утихло, Амада первым подал голос и выразил общую мысль: – Это что за хрень была? Свитки такого эффекта дать не могут… – Глина, что б ее… – Канкуро сплюнул набившуюся в рот землю. – Гаара! – закричала Рэн и побежала прямо в облако дыма. Навстречу ей вышли слегка потрепанные и закопченные Казекаге и Шикамару. – И чего на меня после совершенных подвигов девки не вешаются? – Нара с завистью поглядывал на обнимающуюся парочку. Неожиданно Гаара ему подмигнул. – Ничего, вот приедешь к нам в Суну… Шикамару слегка опешил, но тут же содрогнулся, видать, о чем-то вспомнив… *** Небо серело. Из низких туч мелко моросил холодный дождик. Стояла давящая духота. Окинув долгим взглядом ущелье, доверху заваленное сползшими обломками скалы, Гаара перевел взгляд на стоящую перед ним девочку. – Ты уверена? Хиде кивнула. Рэн подошла и опустилась рядом с ней на колени. Остальные молча наблюдали за этой сценой. – Послушай… – голос девушки дрогнул, она силилась проглотить застрявший в горле ком. – Неужели, ничего нельзя сделать?.. Девочка покачала головой. Рэн, не удержавшись, провела по ее волосам, они казались мягкими и такими настоящими… Даже пахли какими-то цветами. Вишней?.. – Хиде… – девушка положила руки на хрупкие детские плечи, печально-сосредоточенное почти что взрослое лицо смазалось – Рэн быстро заморгала, силясь прогнать непрошенные слезы. – Хиде… – Не надо, – тонкая ручка, теплая и как будто даже живая, погладила ее по щеке. – Так и должно быть. Мне не место в этом мире. Я хочу, чтобы он это сделал. – Х… Хиде… – Тщ-щ… – легкая улыбка тронула сосредоточенно сжатые губы. – Мы встретимся в следующей жизни, обещаю… – Хиде пальчиком поймала скользящую слезу и слизнула ее со своей руки. – Казекаге-сама… – Рэн… Девушка с трудом отпустила руки, поднялась на ватных ногах и отошла. – Приятно было с вами всеми познакомится, – Хиде оглядела присутствующих, и каждого пробрала дрожь – таким пронзительным и обреченным был этот взгляд. – Казекаге-сама, от имени нашей семьи приношу извинения за произошедшее. Начинайте! – Извинения принимаются, – неестественно ледяным тоном ответил Гаара и сложил руки в печать и резко опустил ладони на камни. – САБАКУ ТАЙСО!!! Земля завибрировала, где-то ухнуло и заскрежетало, скала начала оседать – это обвалился потолок пещеры, где много лет провела Хиде. Маленькая девочка в простеньком черном платьице, в обычных башмачках и неряшливо приспущенных чулочках подняла голову и прикрыла глаза, словно засыпая. На ее лице появилось выражение покоя. В следующую секунду она растаяла в воздухе… Гаара без сознания рухнул на землю… *** Рыжая всклокоченная голова мирно покоилась на коленях Рэн. Гладя непослушные жесткие волосы и проводя по знаку кандзи на лбу, девушка наблюдала за тем, как Ино перевязывает Нейджи. Рядом лежала перебинтованная Матсури. Канкуро и Шикамару что-то обсуждали поодаль. А Амада просто спал, повернувшись ко всем спиной. – Прости меня, – вдруг заговорила куноичи. Рэн удивленно на нее уставилась. Матсури улыбнулась. – Гаара-сенсей и впрямь был для меня идолом. Идеалом, к которому хотелось стремиться. Это не имело ничего общего с реальностью. – Да?.. – Ага… Прости, что так тебя задирала. После все произошедшего… Тебе, наверное, и так доставалось ото всех – из-за твоей хромоты. – Э.. ну, бывало, – Рэн стало неудобно. – Да, ладно! Он твой. – Что?! – Он твой, забирай, – Матсури весело рассмеялась. Все с удивлением на нее обернулись. – Кажется, я тут нашла себе другого идола. Рэн, еще не до конца понимая, криво усмехнулась. – Ты смотри… не перестарайся и в этот раз… Матсури помахала ручкой недоуменному Канкуро. Тот скривился. – Это что, ты так радуешься? Вылечилась, да? Пешком в Суну пойдешь, – крикнул он. – Ничего подобного! – отозвалась девушка. – И я даже знаю, кто меня понесет! Гаара заворочался и приоткрыл глаза. – Привет, – сказал он склонившейся Рэн. – Привет, – отозвалась та, улыбаясь. – Спасибо, что пришел за мной. – Я же не мог оставить свою женщину в руках у социально опасных личностей… Рэн тепло улыбнулась и потрепала парня по волосам. – Так ты научишь меня любить? – внезапно тихо спросил он, и в глазах заплясали хитрые искорки. – Только дай время… – Его у нас будет предостаточно, обещаю…