Последний джинчурики

«Всё в мире взаимосвязано и всё материально… — Ино листнула страницу, — …и наши мысли и чувства тоже. Материально даже то, что неосязаемо для нас. Вернее, оно кажется нам неосязаемым или иллюзорным из-за наших ограниченных возможностей "пощупать" мир. Но ведь мы способны передавать свои чувства! И любой образ, возникший в мыслях, мы можем выразить в виде рисунка, словесного описания или, например, скульптуры — тогда сила воздействия этого образа на осязаемый нами мир возрастает. В разы. В десятки раз. В сотни — всё зависит от того, сколько сил мы сами вкачаем в проявление и рост этого образа. Нет ничего неосязаемого, вопрос лишь в силе его воздействия на нас самих. Именно поэтому нас всегда предостерегают от "плохих" мыслей — дабы мы не притягивали беды на свои собственные головы…» Яманака поежилась — читать эти строчки было страшновато. Да и как может быть не страшно, если сам себе вроде бы внушаешь, что твои ночные кошмары лишь иллюзии, бесплотные тени, а тут — на тебе! Всё материально! И твои жуткие видения — тоже! А уж о силе их воздействия — Ино потерла грудь там, где недавно сжимало спазмами, — и говорить не приходится! Девушка глянула в ночное окно. Спать хотелось невыносимо! Но вместо того чтоб лечь, Ино открыла тайник, выудила из него сигареты и зажигалку, а на их место сунула тетрадь. Потом оделась и осторожно выбралась из дому … Наруто возвращался домой уже за полночь. Распрощавшись с четверкой молчаливых АНБУ, которые сопровождали его, он глубоко вздохнул и встряхнулся: тело знакомо покалывало, а в голове мелькали случайные обрывки чьих-то мыслей — это чакра Кьюби, взбудораженная Арикой Тайори, всё еще бурлила и пыталась втолкнуть Наруто в иной режим. В собственных же мыслях Узумаки не утихал вопрос, почему Арика вдруг решила уйти? Правда, она обещала вернуться через несколько дней, и даже Цунаде-баа-чан вроде как была не против, но всё же выглядели эти походы туда-сюда весьма странно. Лишь одно несомненно: Арика осталась такой же скрытной, как и раньше. Так парень и шагал к дому, погруженный в раздумья, пока какое-то тихое чирканье не привлекло его внимание. Всмотревшись в темноту зарослей, откуда доносился звук, Наруто, к своему удивлению, обнаружил Ино. Яманака тоже заметила его, хотя и немногим позже, и почему-то растерялась: руки, в которых она что-то держала, Ино быстро спрятала за спину, тут же выдохнула «Привет!» и натянуто улыбнулась. Всё ее поведение настолько шло вразрез с привычным образом неукротимой Яманака, что Наруто даже заподозрил хенге-дзюцу… как вдруг на него будто ведро воды опрокинули! Он отчетливо уловил отдельные лоскуты мыслей и чувств Ино... Ей было плохо. Невыносимо плохо и страшно! Причем это состояние жило в ней уже давно, и Наруто поразился, как же никто до сего момента не заметил этого! Ведь казалось, никаких особых режимов не требуется, чтобы увидеть, как Яманака терзается!.. Наруто так и застыл столбом. А Ино, глянув на его замершую фигуру, почему-то испугалась еще больше, и пока она ничего не натворила со страху, Узумаки выпалил: — Привет! — И расплылся в улыбке. — Не спится? Яманака облизала пересохшие губы и уже с долей облегчения кивнула: — Да, не спится что-то. И в этот момент Наруто сделал то, чего сам от себя не ожидал. — Может, пойдем ко мне? — спросил он. — Посидим. Чайку попьем. А то мне тоже что-то не спится. Теперь Ино остолбенела. Потом заморгала. Даже рот пару раз открыла и закрыла, не зная, что ответить. И вдруг, тоже неожиданно для самой себя, согласилась… Они уж и чаю попили, и про тренировки поговорили, и академию вспомнили, а Наруто всё не решался задать Ино главный вопрос: что же ее так мучает? Он нутром чуял, что девушку этот вопрос разозлит. Или хуже того — испугает. А этого как раз не хотелось! Он же не просто так ее позвал к себе — пожалел, помочь решил, а не пугать. Только вот как помочь-то? И как бы так поаккуратнее расспросить Ино о ее проблемах? И всё же вместо расспросов Наруто улыбнулся как можно безмятежнее и поинтересовался: «Еще чаю?» Получив согласие Яманака, он двинулся на кухню… Однако когда Наруто, заварив чай, вернулся в комнату к своей гостье, он обнаружил, что Ино… спит. Приткнулась на краю его кровати и спит! Узумаки снова опешил: вообще-то до сих пор в его квартире никто из девушек так допоздна не задерживался! И уж тем более ни одна девушка в его кровати пока еще не спала! И вообще, пусть даже Наруто и мечтал, чтобы подобное случилось, но уж точно не в отношении Ино! — Э-эй! — Наруто осторожно подкрался к кровати и позвал: — Ино! Он протянул было руку, чтоб толкнуть девушку, но тут же отдернул — это ж Яманака! Только тронь ее, и воплей не оберешься! Наруто огляделся: чем бы таким нейтральным в Ино потыкать? И в какое место ее лучше потыкать? Взгляд его почему-то упал не куда-нибудь, а на бедра гостьи: Яманака лежала на боку, чуть поджав ноги, и от этого изгибы тела, свойственные девушкам, у нее сейчас выглядели особенно соблазнительно. Да плюс ко всему ее юбка, которая при своей длине и так-то весьма условно могла считаться одеждой, теперь задралась еще выше! — Ык! — невнятно икнул Наруто. И первым же нейтральным предметом, который оказался у него в руках, стал тонкий плед, выуженный из шкафа. Узумаки аккуратно набросил плед на Ино и сразу же отпрянул… Воплей не последовало. Более того, девушка даже не шелохнулась. — А неслабо ее вырубило! — прошептал Наруто. Он внутренне напрягся и снова придвинулся к Ино — а вдруг она сознание потеряла?!.. Но нет, дыхание ее было глубоким, именно как у спящего человека. А вот лицо… Узумаки нахмурился: лицо девушки, лишенное сейчас живой мимики, выглядело настолько измотанным, что внутри Наруто снова проснулась жалость. Решив, что не стоит беспокоить Яманака, пусть спит, Наруто погасил свет. Уже без прежнего стеснения он осторожно улегся на кровать рядом с девушкой, заложил руки за голову и уставился в потолок. «Что же с тобой стряслось, Ино?» — мысленно спросил он. И принялся прокручивать в голове события последних месяцев, так или иначе связанные с Яманака. Показалось, какое-то объяснение вскоре мелькнуло неясной тенью, но уловить его Наруто уже не смог — он и сам заснул… «Да как же это?..» Ино озиралась по сторонам, больше всего на свете желая сейчас спрятаться, слиться с чем-нибудь серым и незаметным. «Я что, все-таки уснула?» Руки затряслись от страха. Ино пощипала себя, похлопала по щекам, стараясь пробудиться, но тщетно! За спиной у нее вдруг послышалось едва слышное шипение, девушка обернулась и… обомлела. — На… Наруто? На земле, если это вообще можно было назвать землей, в паре метров от Ино лежал Узумаки. Девушка подскочила к нему, толкнула в плечо, позвала… Но Наруто не откликнулся — он… спал!.. Яманака поначалу даже глазам своим не поверила, но нет: парень, и правда, дрых себе безмятежно, тихо посапывал во сне и абсолютно не представлял, чем чревато для него то место, в котором он сейчас оказался! Да вдобавок всё тело его почему-то золотисто светилось — а Ино знала, как это опасно для здешнего кошмара! Очень опасно! Она видела, каких тварей притягивает подобный свет! — Что б тебя! — прошипела она. — Как ты попал сюда, Наруто?!.. И тут она вспомнила! Вспомнила, как поздно вечером наткнулась на него, и как они вместе отправились к нему домой!.. — О, нет! — Яманака схватилась за голову. «Всё в мире взаимосвязано и всё материально, — обреченно заявил чей-то голос. — Вопрос лишь в силе его воздействия». — Не-ет! Это мой личный кошмар! Наруто не имеет к нему отношения! Не должен иметь! «Взаимосвязано и материально, — заупрямился голос, — ведь мы способны передать свои чувства». — Я… я же не могла… его в это втянуть! Или… могла? «Мы не притягивали беды, — тоже заволновался голос, — на свои собственные головы?» — Отвали! — рявкнула на него Ино. И огляделась. Серые тени уже оживали вокруг, подергивались, шуршали, скрежетали — словно крысы, прячущиеся в темноте. У Яманака промелькнула было мыслишка: оставить Наруто здесь, а самой спрятаться, пусть бы эти твари обгладывали его. Но тут же Ино почувствовала такую гадливость по отношению к себе, что тошно стало! — Наруто! — крикнула она. И принялась толкать парня, пинать, щипать. — Да проснись же! Проснись, наконец!.. Наруто вроде бы шевельнулся, Ино даже выдохнула с облегчением, и вдруг увидела, как парень… приподнимается в воздух! — Что за… — она непонимающе отпрянула. Оказывается, Узумаки и не думал шевелиться или просыпаться — просто что-то потащило его тело вверх! Это непонятное «что-то» расползалось под Наруто, обливалось золотистым светом и росло, выпуская всё новые и новые побеги. Вот оно скользнуло сияющими отростками по обе стороны от парня и выплавилось, как поначалу показалось Ино, в два громадных зерна. Эти зерна поднялись выше головы девушки, и тут кожура на каждом из них лопнула — ровной полосой вдоль каждой гранулы. Кожура зерен раскрылась, и… на мир воззрились вертикальные зрачки горящих глаз… «Мы не притягивали беды?!» — истошно заверещал голос. Только теперь до Яманака дошло, кто сейчас проявляется перед ней… — Кьюби… — прошептала девушка. «Не притягивали?! — еще громче завопил голос. — Притягивали?!..» У Ино волосы зашевелились на макушке. Она не заметила, как плюхнулась задом на землю и, перебирая руками и ногами, поползла прочь, от ужаса не в силах оторвать взгляда от демона… «Притягивали!..» Лис вставал посреди серого мира сияющей горой, распуская вокруг себя жар. Перед глазами Ино проросла его мощная грудина, потом обрисовались огромные лапы. Морда демона, хищно оскаленная, возносилась всё выше, пока тело Наруто не начало казаться далекой светящейся крошкой, безвольно лежащей на носу Лиса. Кьюби моргнул и тряхнул головой — он, видимо, и сам не понимал, как и в каком качестве он оказался здесь. «Я… пробудила Лиса? — Ино затрясло как в лихорадке. — И вытащила его сюда? Вдобавок к своим прежним кошмарам?..» «Прежние кошмары», стоило о них вспомнить, тут же зашевелились, защелкали за спиной девушки, и Яманака сжалась в комок, скукожилась, напрягшимся затылком ощущая, как приближается к ней страшная масса… П-ПЫЩЬ! — жарко пыхнуло вдруг над ее головой. П-ПЫЩЬ! А потом земля содрогнулась от незнакомого Ино громкого и раскатистого звука. И через несколько секунд снова: П-ПЫЩЬ!.. Яманака осторожно приподняла голову… Темные твари и не думали нападать на нее — вместо этого они неуверенно терлись подле Лиса. Исходящие от демона жар и сияние манили их, как мотыльков, и в то же время настораживали. Кьюби же выжидал, когда местные «жители» рискнут приблизиться, а потом пыхал на них чакрой: П-ПЫЩЬ! Легонько, казалось, пыхал — как люди обычно сдувают пылинки или приставучих насекомых, однако ж от его дуновений эфир вокруг горячо вздрагивал, а серые твари вспыхивали яркими факелами и быстро рассыпались в пыль. От этого зрелища горло и грудь демона почему-то принимались трястись, и Лис издавал тот самый раскатистый звук. «Да он… хохочет! — поняла Ино. — Развлекается!..» Это открытие ошарашило ее как гром среди ясного неба. И дело было вовсе не в том, что демон оказался способен на веселье, а в том, что сейчас, находясь на этом чертовом слое мира, Лис не боялся! Вообще не боялся. Нисколько. Несмотря на то, что здесь выли от страха и ужаса даже призраки умерших людей… «Всё зависит от того, — снова дал знать о себе голос, — сколько сил мы сами вкачаем». — И сколько же сил я вкачала в свои страхи? — спросила Ино. Этот простой вопрос как-то вдруг перевернул тот образ мира, который сложился в голове девушки, и страх Ино ослаб, будто стал бестелесным, хотя он вроде бы и раньше был таковым. Яманака с забытым облегчением вздохнула… и почувствовала, что сил ни на что больше не осталось. Серая поверхность земли встала вдруг дыбом и толкнула Ино в бок. Но толчка девушка нисколько не ощутила — еще раньше она поняла, что покидает это жуткое место, чтоб провалиться в самый обычный сон. Без всяких сновидений… Пробуждение затянулось надолго: вроде бы и глаза несколько раз приоткрывались, сообщая, что уже светло, и звуки всякие выталкивали из вязкой дремоты, однако ж организм требовал сна, еще и еще. И только привитая годами дисциплина шиноби заставила таки Ино окончательно проснуться. Первым, что она увидела, распахнув глаза, была… встрепанная голова Наруто! Узумаки, уткнувшись носом чуть ли не в самую грудь Ино, с довольным лицом сладко сопел во сне. «Да я тебя сейчас!.. — вскинулась было Яманака и вдруг заметила, что ее собственная рука лежит поверх плеча Наруто. — Ой!» Девушка застыла… и поняла, что ее ножка тоже изящно закинута на парня… Да и вообще Узумаки лежит себе на кровати скромным таким калачиком — в отличие от вольной позы Ино. «Ксо!» — мысленно выругалась Яманака и медленно и аккуратно, чтоб не разбудить Наруто, принялась снимать нагруженные на него конечности. Процедура прошла успешно, и меньше чем через минуту Ино стояла рядом с кроватью, вспоминая, как она на эту кровать попала. И что вообще произошло? Особенно между ней и Наруто. И произошло ли?.. Воспоминания пришли быстро, и Ино, самой себе не веря, ошарашенно осмотрела и ощупала себя: всё было нормально, чакра текла спокойно, нигде ничего не пережимало. А главное — она чувствовала себя выспавшейся как никогда!.. Получилось!.. Получилось?!.. Всё происшедшее надо было тщательно продумать и проанализировать. Немедленно! И Яманака уже в который раз, но теперь не во сне, толкнула Наруто… — Не-е, — Узумаки сладко потянулся до хруста в суставах и зевнул, — никаких снов я не помню. И чувствую себя вполне нормально. Разве что… — он подвигал плечами, проверяя реакцию собственного тела, — остаточная реакция на Кьюби, я ведь вчера вечером частично был в режиме его чакры. — Особый режим? — переспросила Ино. И застыла в задумчивости... А потом подняла решительный взгляд на Узумаки. — Сегодня я снова буду спать с тобой, Наруто! — не терпящим возражения тоном заявила она. — Э?!.. — чуть ли не в шоке остолбенел блондин… *** Пробуждение было приятным, каким-то даже теплым и безмятежным. А главное — оно было естественным, как это бывает после спокойного сна, чье течение не прерывается недовольным детским хныканьем и плачем. Да, если днем Какаши как-то справлялся с Обито, то по ночам ему становилось сложнее: малыш просыпался и, не обнаружив рядом с собой Арику, так по-младенчески искренне расстраивался и так обиженно начинал хлюпать носом и плакать, что Какаши даже терялся от жалости к нему. И хотя бутылка с молоком, теплые слова и объятия успокаивали Обито, было очевидно, что такому малышу без мамы пока что очень и очень несладко. Однако вот уже несколько дней, как Арика вернулась в Коноху. Прибыла она смятенной и неспокойной, и видно было, что еще не раз она попросится обратно. Но главное — она вернулась. И быт маленькой семейки потихоньку вернулся в свое обычное русло… Приоткрыв правый глаз, Какаши сначала увидел разметанные по подушке светлые пряди, потом его взгляд нашел мерно дышащую Арику, чье тело было едва прикрыто тонким одеялом. Хатаке придвинулся к ней — до сих пор не мог привыкнуть спать с кем-то рядом и во сне всегда откатывался подальше — коснулся ее теплой кожи. Потом кончиками пальцев провел по ее плечу, забрался рукой под одеяло. Тайори задышала чаще, что-то прошептала во сне и… тут же перекатилась на бок, повернувшись к Какаши спиной. Правда, руки она неосознанно сунула себе между ног, и Хатаке поймал себя на мысли: вот бы узнать, что ей снится в этот момент? Вместо этого он глубже подлез под одеяло, нашел пальцы Арики своими и мягко нажал на них. Тайори судорожно вздохнула и распахнула глаза. — А сколько времени? — сонно спросила она. Потом поискала взглядом часы, напряглась и сразу же попыталась освободиться от рук Какаши. Однако попытки ее были тщетными. — Ты что, забыл? — зашептала Арика. — Сегодня же тренировка! Первая после моего возвращения! — И уставившись в абсолютно невозмутимое лицо Какаши, серьезно добавила: — Да еще сенсей у меня, знаешь, какой угрюмый и суровый тип! И очень строгий! — Правда? — Хатаке изобразил удивление и возместил свой крепкий хват мягкими поцелуями. — Ага! Он только взглянет, и у меня сразу душа в пятки! — закивала Арика, довольно жмурясь от прикосновений его губ. — А еще он пригрозил, что если я опоздаю или не покажу на тренировке нужных успехов, то он меня там же привяжет к столбу и примерно накажет! Губы Какаши чуть дрогнули при этих словах, а его руки окончательно «выкопали» Арику из-под одеяла. — А он не рассказывал, как это сделает? — хриплым голосом поинтересовался джонин. — О-о! Да он там столько всего наобеща… в смысле наугрожал! — горячо зашептала Арика и, чтоб не разбудить Обито, выдохнула вырвавшийся у нее стон в подушку. — Я бы перечислила, но, боюсь, не успею… — Кстати, мы, и правда, ничего не успеем! — снова дернулась она. — К нам скоро придет няня! Чтоб посидеть с Обито, пока идет тренировка. — Няня? Тогда нам тем более следует поторопиться! — «согласился» Какаши… Сам-то он собрался достаточно быстро, а вот любой девушке, как стало ясно, требуется гораздо больше времени на сборы: Арика всё еще металась по квартире, хватаясь то за одно, то за другое, пока Какаши и Обито мирно сидели на полу и перебирали детские игрушки. Поглядывая на ее встрепанные после постельных игр волосы, Хатаке вдруг вспомнил иной образ Тайори: в дорогом шелке, с уложенными волосами, в которые были вплетены золотые бирюльки, звенящие под дождем... «А то, что причесаться она толком не успевает, не есть хорошо для ближнего боя, — попытался он перевести свои мысли в иную, более практичную плоскость, — можно ухватить за волосы и…» Какаши снова одернул себя: фантазия хоть и продемонстрировала ему, что можно сделать дальше, особенно если браться за волосы не грубо, а мягко, но на схватку оно походило как-то совсем уж условно. Раздался стук в дверь, и Хатаке пошел открывать. «Няня? — он поздоровался и пристально оглядел стоящую на пороге гостью. — Где-то я ее уже видел». Няня оказалась полненькой розовощекой девушкой с улыбчивым лицом. Вроде бы в самый раз для ребенка, однако Какаши почему-то насторожился. Он уже вспрыгнул было на подоконник, чтоб отправиться на тренировку — от привычки «путать» дверь и окно он так и не избавился — и вдруг остановился. Отдавая себе смутный отчет, что именно вызвало его настороженность, он поманил Арику к себе. Та, передав Обито в руки няне, подбежала к окну. — А где ты эту няню нашла? — шепотом спросил Какаши. — А? — непонимающе оглянулась Тайори. — Цунаде-сама порекомендовала. А что? «Цунаде, — повторил про себя Хатаке. — Кто бы сомневался!..» Он нахмурился... Как только стало ясно, что Арика вернулась в Коноху надолго, Пятая вызвала его к себе. И с глазу на глаз весьма неоднозначно порекомендовала ему не афишировать открыто отношения с Тайори и особенно тот факт, что Обито его сын, — хотя бы первое время. Как Цунаде-сама представляет себе это «не афишировать», осталось для Какаши загадкой. А вот почему она так на этом настаивает, было ясно как день: первой причиной являлась Теруми Мэй, а второй — воздействие Проклятой Печати на Обито. Печать вполне могла проявиться у малыша, но в каком виде и в какой момент — предугадать невозможно, поскольку ребенок, в отличие от взрослого, не способен отслеживать изменения внутри себя и тем более как-то их контролировать. А если это воздействие проявится вдруг открыто, у окружающих сразу возникнут вопросы не к кому-нибудь, а к родителям ребенка, и Копирующий ниндзя, еще недавно пользовавшийся доверием и уважением не только Конохи, но и других селений шиноби, попадет под весьма скверное подозрение. Еще Цунаде предложила провести обследование ребенка. На это джонин согласился. Правда он предупредил, что Обито будут обследовать только под его, Какаши, надзором или же под надзором Арики — ну, не мог он полностью доверить ребенка Пятой, чье разделение на свой-чужой несколько отличалось от его собственного! Надо сказать, свое слово Какаши сдержал, и обследования малыша Пятая провела — как и договаривались, в присутствии Какаши. Однако ж, видимо, тех обследований для Цунаде показалось недостаточно. А может, Пятая чего-то недоговаривает?.. Ясно только, что хитромудрая Хокаге-сама подослала доверчивой Арике одну из своих подчиненных-медсестер — в качестве няни. Предположения, куда именно эта няня поведет ребенка, как только захлопнется дверь за его родителями, Какаши не нравились — проводить над своим сыном неизвестные опыты он позволить не мог. Однако ж Арике обо всем этом знать не стоило… — Да вот думаю, — Хатаке склонил голову и прищурившись оглядел няню долгим оценивающим взглядом, — что нам стоило бы сначала дождаться ее, а уж потом… Тайори сначала не поняла, что он имеет в виду. А когда поняла, покраснела и прошипела: — Ах ты!.. Однако нужных эпитетов подобрать она не успела — Какаши к тому моменту уже выскочил в окно. Арика прыгнула за ним следом… Няня еще раз перевесилась через подоконник и огляделась: вроде бы всё спокойно. — Прогуляемся? — с улыбкой повернулась она к Обито. Тот что-то пролопотал в ответ. Девушка подхватила его на руки и двинулась к выходу. Распахнула дверь… — Ой! — чуть ли не подпрыгнула она от неожиданности. На пороге стоял Хатаке. Его повязка была сдвинута на лоб, и на няню смотрели оба его глаза, причем смотрели так, что у девушки вдоль спины пробежала ледяная дрожь. И если Обито тут же потянул к Какаши ручонки, то няня, наоборот, с непонятным ей самой страхом отшатнулась, чем дала возможность джонину войти и прикрыть за собой дверь. — Вы прогуляетесь возле дома, во дворе, — то ли предложил, то ли приказал Какаши, не сводя пристального взгляда с няни, и мягко пожал протянутую к нему ладошку Обито. — И не более того. А Цунаде-сама передайте, что уходить дальше я вам запретил. Она поймет. И с этими словами он развернулся и вышел. А девушка, отпустив Обито на пол, почти без сил рухнула рядом… Да к черту такое задание! Пусть госпожа Цунаде самолично разбирается с этим ненормальным джонином!..