Кот

По дороге домой Локи встретились молодая мама с ребенком. Вернее, как встретились, он просто пересеклись в подъезде – женщина вышла забрать почту, а карапуз примерно пяти – шести лет юркнул через приоткрытую дверь вслед за ней. Малыш выглядел странно, весь в красно – зеленых пятнышках. Увидев трикстера, он заулыбался, потом густо покраснел и со всех ног бросился к матери. Ухватив ее за ногу, дитя спрятало личико в складках ее шифоновой цветастой юбки, с любопытством косясь на Лафейсона одним глазком. Мужчина криво усмехнулся. Дети. Такие хрупкие, уязвимые, беззащитные. Словно цветы, они растут, набираются сил, радуются жизни и солнцу, но могут так легко погибнуть. От малейшего холодного дуновения ветерка, бессердечной засухи, зимней стужи и прочего. Такие нежные и милые, на редкость трогательные существа. Их очаровательная внешность оправдывает их полную бесполезность. - Дейви! – дамочка наконец соизволила заметить своего отпрыска, - зачем ты?.. ох, немедленно возвращайся в кроватку, - она всплеснула руками, едва не выронив свои конверты и открытки, - что мне с тобой делать… извините, - женщина обратила свое виноватое лицо к асгардийцу, - приболела, а все равно на месте не сидится. - Понимаю, - коротко кивнул царевич, проходя мимо разукрашенного ребенка. Интересно, что это за хворь, из – за которой дитя зеленеет? Или это такой своеобразный способ лечения – художественная раскраска зеленью. В Асгарде нет места болезням и недугам, эти слабости недостойны поражать тела небожителей, так же, как и прочие мирские желания и потребности. Ухмыльнувшись своим мыслям, Локи потянулся за ключами. Женщина тем временем подхватила на руки свое непоседливое чадо и заторопилась домой. - Пока, - малыш помахал принцу ручкой, широко улыбнулся и вновь покраснел. Уголки губ бога интриг слегка приподнялись. Только сейчас она заметил, что этот ребенок – девочка. В маленьких ушках задорно поблескивали крохотные сережки – «гвоздики». - Я вернулся, - кажется, возвещать о своем прибытии начинает входить у него в привычку. Дурная черта, надо будет отвыкать от нее. По возвращении в родной дворец в Асгарде никогда не вопишь о своем прибытие, можно сорвать горло, пытаясь докричаться до главных чертогов, а эта квартира не составляет даже трети самых маленьких покоев. Наследник Йотунхейма повел плечами, снимая пиджак. Кажется, дома никого нет. В последнее время Дилан вообще стал очень редко бывать дома. Мелисса сначала беспокоилась, переживала, но ее родственник приходил домой трезвым, в хорошем расположении духа и без следов побоев на лице, и девушка успокоилась. Однажды Локи не вытерпел и проследил за Лилиардом, подкараулив его после работы. Открытие, мягко говоря, его удивило. Мужчина подрабатывал в питомнике для бездомных собак. Сначала трикстер не мог понять, что привлекательного в том, что бы возиться с дворнягами, убирать за ними и вообще посвящать им хотя бы крупицу свободного времени, но потом он понял настоящую причину такого рвения Дилана – миловидная девушка, невысокая шатенка, по совместительству являющаяся официанткой в баре Лилиарда, так же любит «поиграть» с собачками. Лафейсон рассказал обо всем Лиссе, но та в ответ лишь пожала плечами и сказала, что это его не касается. Асгардский принц негодующе фыркнул. Что эта девица вообще себе позволяет?! Она взбалмошна, у нее отвратительные манеры, совершенно нет вкуса, уважения и… Мужчина тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Из – за того, что он лишен магии, Локи теперь подвержен таким низменным желаниям как голод, жажда, потребность во сне и общении. Даже поведение и привычки его начинают приобретать мидгардский оттенок. И что же будет дальше? Локи провел рукой по волосам и направился в ванную. Увлеченный своими мыслями, он не услышал шум льющейся воды. Локи рванул на себя дверь и остановился на пороге, как вкопанный. Изумрудно – зеленые глаза слегка расширились, тело словно прошил разряд тока. В душе, подставив запрокинутое лицо струям воды, стояла Мелисса. Глаза прикрыты, на губах блуждает легкая улыбка. Намокшие пряди темных волос льнули к соблазнительным изгибам девичьего тела. Округлые бедра, высокая грудь, стройные ноги. Взгляд Лафейсона зацепился за татуировку расправившей крылья ласточки на молочно – белой коже девушке. Симпатичный рисунок. Раньше как – то не удавалось его рассмотреть. В голове мелькнула мысль, что младшему сыну Одина и принцу Асгарда не подобает подсматривать за мидгардскими девами в душе, но зрелище было настолько завораживающим, настолько земным, что Локи не находил в себе сил отвернуться. Он не собирался подглядывать, просто так получилось… Лисса тряхнула головой, слизывая с губ капли воды и открыла глаза. Это вывело царевича из ступора, мужчина выскочил в холл, плотно закрыв за собой дверь. Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, трикстер прислонился спиной к стене. По телу прошлась звенящая волна напряжения и легкой слабости. Царевичу и раньше случалось видеть обнаженных девушек, асгардиек, богинь, способных своей красотой затмить местное тусклое небесное светило. Их формы были совершенны, черты лица безупречны, но сознание никогда не откликалось на них так, как на эту смертную. Проклятье… это все из – за долгого пребывания на Земле в теле смертного! Несомненно! В другое время он бы и внимания не обратил на эту женщину. Сын Лафея, глубоко вздохнув, открыл глаза и оказался лицом к лицу с раскрасневшейся Лиссой. Голубые глаза девушки метали молнии, она лихорадочно куталась в ярко – синий махровый халат, мокрые волосы обрамляли ее лицо. - Что – то не так? – невозмутимо поинтересовался Локи, мысленно приготовившись к скандалу. - В следующий раз, прежде чем врываться в ванную, стучи, - прошипела девушка и опрометью бросилась в свою комнату. Мужчина облегченно выдохнул, прижимая руку к груди. Сердце успело пропустить пару ударов, пока разъяренная Мелисса стояла перед асгардийцем, а сейчас буквально срывалось на безумный бег. Хорошо, что она правильно все поняла. Это была просто случайность и ничего более. - И не думай, что я оставлю это просто так! – в голосе Лиссы звучали хищные нотки. - Я просто задумался. Я и не собирался наблюдать за тобой во время твоих гигиенических процедур, - надменно бросил Локи. - А меня это как – то не особо волнует, - голова девушки высунулась из – за косяка, - так что лучше почаще оглядывайся. Эта квартира слишком мала для нас двоих, детка. Запомни это. - Запомню, - ухмыльнулся трикстер, - непременно запомню. - Спасибо, что проводил, - Беверли откинула челку со лба. Фарндал галантно коснулся ее изящных пальцев. - Не мог же я допустить, что бы такая прелестная леди шла по ночному городу в одиночестве, - тонкие губы асгардийца тронула легкая улыбка. Земные девушки очаровательны. Есть в них что – то особенное, не свойственное утонченным жительницам Асгарда. Они такие… живые, настоящие. Естественные. Воин втянул носом воздух, чувствуя, как сквозь запахи бензина, разгоряченного асфальта и табачного дыма пробивается нежный чистый аромат полевых цветов, который источают белокурые волосы Бев. - Ну… я пойду, - нерешительно протянула она. Мужчина автоматически кивнул. И у него осталось не так уж много времени, - я чудесно провела время, - девушка нервно хихикнула и отвела взгляд. - Я тоже, - минуты стремительно утекают, как песок сквозь пальцы. И неизвестно, когда Фарндал еще увидит Беверли. Руки мужчины легли на тонкую талию девушки, он притянул ее к себе, нежно прильнув к ее губам. Бев на секунду задержала дыхание, но потом расслабилась, ее руки крыльями легли на плечи асгардийца. В животе вспорхнули сотни бабочек, по телу прошла приятная дрожь. - До встречи, - тихо шепнул воин, касаясь кончиками пальцев щеки девушки. Нехотя разомкнув объятия, он поспешил прочь, не оборачиваясь. Беверли, не двигаясь, стояла и молча смотрела ему вслед. Силуэт Фарндала растворился в мерцающем столбе света, снопы золотистых искр пробежали по зернистой поверхности асфальта, с шипением испаряясь. Блондинка коснулась губ, еще хранящих вкус поцелуя, прижала ладонь к щеке и со счастливым визгом подпрыгнула, взмахнув своей сумочкой – клатчем. Срочно, срочно позвонить Лиссе, срочно все ей рассказать! Беверли посеменила на своих высоченных каблуках к дому, чувствуя, как в груди разливается теплое щемящее чувство, от которого до ужаса хочется петь и прыгать до потолка.