Кот

В покоях царицы Асгарда витает мягкий полумрак. Фригга в одиночестве сидит у окна, сегодня она отпустила фрейлин. Обычно веселое щебетание девушек забавляет ее, но сейчас их беззаботная радость, их смех и улыбки лишь угнетают богиню. Но они еще молоды, не стоит об этом забывать. Ее юным прислужницам не понять боли ее материнского сердца… Мерный стук золотой прялки разрушает тишину ее чертогов. Вытканное Фриггой невесомое полотно не похоже на ткань, которую она создавала ранее. Ослепительная белизна обратилась серебристо – серым. Богиня вновь прядет тучи, хмурые и печальные, готовые устлать все небо и оросить слезами дождя весь Асгард. Царица со вздохом отложила рукоделие и поднялась на ноги. Там, вдалеке, мерцал, вспыхивая разноцветными искрами Биврест, радужный мост. Каждый день Фригга поднималась на него и спрашивала его бессменного стража Хеймдалля о сыне. Ответ хранителя моста был неизменен «Он в безопасности. Но ему еще многое предстоит понять. Путь в Асгард для него закрыт». Это служило слабым утешением. Фригге было горько и больно от того, что она, отдав власть в руки младшего сына, едва не лишилась Тора. А потом Локи упал с Бивреста… крохотная частичка в сердце царицы винила в этом Одина. Сын всего лишь хотел, что бы им гордились, хотел доказать, что достоин короны… жестоким, бесчеловечным способом. Ее мальчик сбился с пути, попытка принца поработить человечество разбередила раны Фригги, заставив их кровоточить с новой силой. Поражение, нежелание понять его ожесточили Локи. Воспоминание о том, что сын отстранился от Фригги, отвернулся, не желая принять ее объятия и утешение, ледяными тисками сжимало грудь богини, мешая дышать. Палаты Фригги, Фенсалир, расположены в самой высокой башне дворца. Леса, реки, сады словно укрыты одеялом облаков, которое лучи закатного солнца окрасили с золотисто – розовые цвета. Царица думает о приговоре, вынесенном Одину их мятежному сыну. Всеотец прав, Локи должен усмирить свое высокомерие и гордыню. Его отец годами странствовал по Мидграду в облике Вегтама Странника, даря людям мудрость и обретая ее, а Локи же вознамерился поставить людскую расу на колени… шкура животного, может, и заставит царевича укротить свой нрав, но не озлобит ли это Локи еще сильнее? - Я не верну Локи в Асгард. Сейчас, - поглощенная тяжелыми думами Фригга не услышала, как вошел ее муж, - еще слишком рано. - А что, если потом будет слишком поздно? - Я хочу, что бы он узнал Мидгард. Каждый мир имеет право на жизнь, - Один поднес к губам тонкие пальцы своей царственной супруги. - Но обратить его зверем… - Наш сын давно позабыл, что такое скромность, слишком кичится тем, что он бог. Кошачья шкура научит его… - Ты отправил его в изгнание, ты отнял у него магию, разве этого недостаточно? – Один отвернулся, чтобы не видеть укора в глазах Фригги, - разве обязательно лишать Локи собственного лица? - Пока на нем личина зверя, он не досягаем и для сил Мидгарда, и для своих бывших союзников. Я не уверен, что читаури так просто простят ему поражение. - Он наш сын, Один, - твердо произнесла царица. Солнечные лучи заиграли на ее волосах, окружая лик Фригги золотистым ореолом, - думаешь, он не сможет за себя постоять? Будучи человеком, он поймет и почувствует намного больше. Один, - асиня взяла руки мужа в свои, - мы должны ему доверять. Лилиард, проходя мимо комнаты Мелиссы, резко остановился. Так резко, что кофе расплескалось, обожгло ему пальцы и несколько капель попали на футболку. Мужчина приглушенно выругался и поспешно поставил чашку на низенький столик. Сегодня воскресенье, по выходным Лисса спит как минимум до полудня, и Дилану приходится ходить на цыпочках, что бы случайно не разбудить племянницу. Такая милая девочка, а с недосыпа – засранка засранкой. Лилиард подул на обожженные пальцы, пытаясь вспомнить, зачем же он остановился. Дверь в спальню девушки была слегка приоткрыта, и до слуха Дилана донесся тихий храп. Ого, да его племяшка храпит! Мужчина усмехнулся. А, может, это Спайк целую симфонию носом выводит. Когда Лилиард был маленьким, у них жил французский бульдог, так тот своими дыхательными органами мог целый оркестр заменить. Хотя кошаку до него еще далеко. Слабое дуновение ветерка заставило Дилана зябко поежиться. Черт, Лисса опять забыла закрыть на ночь окно! Спит при сквозняке и хоть бы хны, а Лилиард потом бегай, лечись от насморка. Мужчина аккуратно приоткрыл дверь. Девушка спала, разметав волосы по подушке, укрывшись одеялом до подбородка. Дилан невольно умилился, но тут его взгляд упал на мужчину, лежащего рядом с ней. Мужчина. Голый. В постели его племянницы… Локи слегка улыбнулся, почувствовав, как солнечные лучи ласково скользят по его лицу. Трикстер потянулся, стройное тело бога изогнулось дугой. Давно он так не высыпался. Лафейсон протер глаза и слегка приподнялся на локтях, черные волосы, завившиеся крупными кольцами, упали ему на лоб. Секунду… что то изменилось. Он… он вырос… его руки больше не покрывает черная шерсть, исчезли когти и хвост. Локи, словно не в силах поверить, смотрел на свои кисти, ладони и пальцы, лишенные подушечек, коснулся щек, губ, подбородка. Губы асгардийца растянулись в широкой торжествующей улыбке. Он больше не кот! Он снова стал самим собой! В изумрудных глазах трикстера вспыхнули былые хитрые искорки. Маг принялся сжимать и разжимать пальцы, чувствуя напряжение в мышцах, поражаться своей кожи, неестественно белой по сравнению с лоснящейся чернотой меха, к которой он уже успел привыкнуть. Локи с наслаждением вдохнул прохладный воздух, вновь потянувшись, разминая затекшие конечности, и резко сел на кровати. Одеяло сползло, обнажив грудь и живот бога. - Та-а-ак… а кто это тут у нас? – идиллия в миг рассыпалась от звенящего от едва сдерживаемого гнева голоса Дилана. Локи высокомерно вскинул голову, смерив мужчину надменным взглядом. Он более не кот, не бессловесная тварь, вынужденная сносить пренебрежение со стороны своих хозяев. Он бог, который… полностью обнажен и находится в одной постели рядом со спящей незамужней девушкой. Трикстер примирительно улыбнулся и выставил руки перед собой. Лафейсон хотел сказать, что это все не то, о чем Лилиард подумал, что он с радостью покинет их жилище и больше они никогда не увидят, но вместо этого раздалось горестное «Мяу!». Мидградец и асгардиец молча уставились друг на друга. В наступившей тишине было слышно, как над цветком петунии в горшке кружится, жужжа, оса. - Ах ты, кобель, еще и насмехаешься, - глухо прорычал Лилиард. Глаза цвета стали впились в лицо незнакомца, - ты у меня домяукаешься. Лисса! Что за мужик в твоей постели?! - Что?.. – девушка потерла глаза, - проклятье, Лили, зачем… - Объясни, что голый незнакомый дядька забыл в твоей спальне?! – уже в полный голос взревел Дилан, - да еще и… я уже говорил, что он голый? - Дядя, о чем ты?.. – Мелисса замолчала на полуслове, наконец, заметив сидящего рядом с ней Локи. Лилиард тоже его видит, значит, он ей не приснился и не померещился! Он… а откуда он собственно здесь взялся?! Лисса пронзительно завизжала, прижимая одеяло к груди и отползая в противоположный угол кровати. Девушка не учла того, что, утягивая постельную принадлежность, оставляет таинственного незнакомца в костюме Адама. Трикстер быстро прикрылся подушкой и ласково улыбнулся. - Прошу, не нужно. Я могу все объяснить… - Ну, нудист, я тебе сейчас покажу! – Дилан рванулся к нему, размахивая кулаками. Лафейсон проворно вскочил на ноги, оттолкнул от себя Лилиарда и бросился в коридор, сверкая голыми ягодицами. В голове бога мелькнула шальная мысль, почему это он, царевич Асгарда, удирает от какого то смертного?! Если бы не Мстители, Дилан и подобные ему давно сменили бы уничтожающую их свободу на безопасное рабство. Бог коварства опустил ресницы, пытаясь заставить магическую энергию колючей волной, холодной и обжигающей одновременно, объять его тело, и перенестись отсюда. Но ничего не произошло. Значит, ему вернули только его истинный облик? Трикстер едва не заскрипел зубами от разочарования. Одно дело выжить в этом сумасшедшем мире в облике кота, а совсем другое – в облике человека, прикрывающего свое достоинство подушкой! Визг в комнате Лиссы смолк. Кажется, она успокоилась. Возможно, Локи удастся с ней договориться, она неглупая девушка. Лафейсон сделал несколько шагов по направлению к ее комнате, как перед ним вырос разъяренный Дилан с веником наперевес.