Часть четвертая
13 августа 2014 г., 20:25
многими годами раньше:
Ему никогда не было дела до того, что о нём думали люди, он о них не думал вообще, однако эта странная дерзкая девчонка в синем пальто никак не выходила из головы Майкрофта. Стоило ему между делом вспомнить о ней, как все остальные мысли постепенно уходили на задний план, как бы он ни старался их прогнать, и работу приходилось останавливать. Это была одна из причин, почему сейчас Майкрофт шел домой пешком по лондонскому бульвару, проветривая голову от мыслей, которых он боялся. Но что-то заставило его вдруг остановиться и вернуться на несколько шагов назад, к зеленой флюоресцентной вывеске Irish boots. Ирландский паб? Почему бы и нет?
Интуиция редко подводила его , и он решил довериться ей полностью. Внутри яблоку было негде упасть в обычный будний день, который только для Майкрофта был выходным. Это заинтриговало бы кого угодно, но только не его.
Внутри паб оказался довольно "милым" местом: три десятка небольших круглых деревянных столиков, широкая и длинная барная стойка, а справа от нее небольшая сцена, на которой за старым потертым роялем сидел крепким седой мужчина в маленьких круглых черных очках и кожаных штанах, справа от него один кудрявый гитарист и высокий и худой рыжий виолончелист, чья жена изменяла ему с биржевым брокером, ... впрочем это уже не наше дело. Толпа требовала солиста на сцену.
Майкрофт выбрал столик у окна, за которым сидел одиноко невысокий и пухлый старый мужчина с седовато-рыжей бородкой в круглых очках и в потёртой кожаной куртке.
- Не возражаете? - спросил Майкрофт у старика, руководствуясь лишь законом вежливости. В действительности он не собирался искать другое место, даже если бы старый ирландец был против.
Мужчина жестом высказал своё согласие.
Они оба заказали эль: Майкрофт сморщился от сладковато-пряного вкуса напитка. Его взгляд проскользнул мимо сцены... "Секунду,ну-ка назад": за микрофоном стояла знакомая фигура.
- Мы продолжаем наш тематический вечер. - говорила фигура, - Я рада видеть здесь всех вас. Многих я узнаю, что ж: приятно осознавать, что у твоего бездарного голоса появились поклонники. - в зале люди одобрительно захихикали и заулыбались: девушка явно скромничала. - Сегодняшний вечер, напоминаю, мы посвятили группе Scorpions, продолжаем!
Майкрофт застыл, поднеся кружку приторно-сладкого эля на полпути ко рту: в совпадения он не верил.
Девушка бросила взгляд в толпу: она явно выискивала жертву.
- Что ж, следующая песня словно рассказывает о ритме сегодняшнего вечера: ритме вечернего города, ритме наших сердец - Ритме любви.
Зал возликовал.
Для хард-роковых песен Scorpions особых вокальных данных было не нужно, однако песни Клауса Майне невозможно было петь без души, без осознания смысла слов, а этим девушка на сцене явно не была обделена.
Майкрофт не слышал ни криков аудитории, ни то, какую песню пела девушка - он просто смотрел в ее сторону, переборов в себе желание завтра же закрыть подобный "разгул". Мужчина понадеялся, что в этом заведении его никто не узнает: как оказалось напрасно.
- Любите хард-рок, мистер Холмс? - спросил старик с рыжеватой бородой.
Майкрофт поперхнулся элем, который время от времени потягивал чисто на автомате, ибо когда ты увлечен чем-либо, что напрочь разрушает связь с внешним миром, ты выпьешь что угодно.
- Вы знаете, кто я?
- Я знаю вашего брата.
И здесь он его нашел, паршивец.
- И вы, я полагаю, ему уже сообщили об этом?
- Вы, верно, думаете, что я из его сети бездомных. Однако нет. Это не входит в мои планы. Я хозяин этого заведения - Уильям О'Донелл. - мужчина протянул руку Майкрофту. - Для Вас просто Билл.
Майкрофт нехотя пожал крепкую ирландскую руку хозяина паба и сделал глоток из своей кружки.
- Да не пейте Вы эту сказочную бурду, мистер Холмс!
- Что? - молодой человек вопросительно посмотрел на него, поставив на стол полупустой бокал.
- Бурду эту не пейте: редкая гадость.
- Знаете, что "бурда" и всё равно продаётё?
- Я бы и рад перестать: люди бунтуют. Видимо, в такие вечера даже мой эль кажется им вкусным.
Майкрофт вопросительно посмотрел на собеседника.
- Мы устраиваем такие вечера два раза в неделю. Посвящаем их какой-нибудь группке, типа Nirvana или, например, Metallica, девочка поет их наикрутейшие песни, люди радуются, я продаю свой дурной эль, все счастливы.
Майкрофт ничего не ответил пухлому старику с седовато-рыжей бородкой.
Вечер близился к завершению, Майкрофт, несмотря на отговорки собеседника, осушил еще два бокала "сказочной бурды", осмелел и даже начал понимать, что ему нравится в этом полном народа заведении: удивительно, что алкоголь делает с человеком.
- Вот уже целый вечер я пытаюсь петь для вас песни замечательной группы Scorpions, - зал отреагировал аплодисментами вперемешку с одобрительными возгласами, девушка улыбнулась, - А теперь традиция, полюбившаяся многим постоянным слушателям: сейчас я вытяну наугад номер столика из этой маленькой баночки, которая бы еще долго пылилась на чердаке моего любимого дядюшки, если бы не приобрела такое значение здесь и сейчас. Напоминаю, под каждым столиком наспех приклеены названия песен. Итак, тот, чей номер я назову, выйдет на эту сцену и назовет в микрофон песню, которой мы завершим сегодняшний вечер. Что ж, начнём игру, - сухой седоватый мужчина встал из-за рояля и подал девушке банку. Она, картинно зажмурившись, запустила в неё руку и достав скрученную в маленький конус бумажечку, развернула её. - Столик номер двадцать..., - девушка посмотрела в сторону выбранного стола и еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Её дыхание спёрло: этого человека она не ожидала увидеть в числе своих посетителей, хоть это и было весьма логично, - двадцать один.
Услышав номер "счастливого" столика, все посетители разом повернули головы в сторону окна, где сидели двое: пухлый мужчина в очках с рыжей бородкой и высокий молодой человек в дорогом костюме.
Майкрофт неодобрительно сощурился.
- Ну же! - вторил толпе Билли О'Донелл.
- Почему они все на меня так уставились? - медленно и членораздельно ответил молодой человек с опаской глядя на смолкшую и вместе с тем разрывающуюся от нетерпения толпу, вытаращившую на него глаза.
- Бумажку возьмите, она под столом приклеена! - вспылил Билли.
- Взять бумажку? - Майкрофт уже был готов ко всему.
Он запустил руку под стол и, нащупав приклеенный снизу листок, сорвал его.
- Иди.
Майкрофт встал и пошёл в сторону сцены. Видели бы его сейчас его коллеги...
Молодой человек поднялся на сцену. Аудитория застыла в ожидании.
- Назови песню! - раздался голос из толпы.
Майкрофт послушно развернул листок, подошёл к микрофону и, словно потакая желанию ничтожества только из-за того что этого требовала его работа, произнёс название песни: May be I May be you.
Зал дружно выдохнул и радостно возликовал. Девушка начала петь:
...Может я, может ты
В силах изменить мир,
Обратившись к душе,
Что потеряна в темноте.
Ты поднимаешь глаза в небо
со множеством вопросом,
Но всё, что тебе нужно услышать - это голос твоего сердца.
В тишине, полной боли кто-то произносит твоё имя,
Почему бы нам не сделать всё это реальным?
Может тебе, а
Может быть мне?
Майкрофт слушал девушку, подперев рукой голову, одурманенную несколькими пинтами эля. Он старался собрать себя в кучу, выглядеть как всегда бесстрастным и равнодушным, но к концу песни понял, что здесь это просто невозможно, и решил дослушать до конца. Что-то было в этом пабе, в этих людях, в словах этой песни, в этой знакомой девушке из Гайд-парка, которая смотрела на него сквозь толпу с этой маленькой дощатой сцены, что не дало ему уйти. В какой-то момент он даже задумался о смысле своей работы и своего существования: зачем ему Министерство Внутренних дел, королева, чопорные и противные коллеги, квартира на Пэлл-Мэлл... но, слава Богу, в нужный момент он отогнал эти сумасбродные мысли подальше.
Вечер подошёл к концу, люди стали расходиться. Вскоре внутри остался лишь персонал, музыканты и одиноко сидящий за столиком у окна мужчина в дорогом костюме.
Девушка о чем-то воодушевленно болтала с хозяином заведения.
Майкрофт встал из-за столика, взял пальто с крючка, но, прежде чем выйти на улицу, задержался на секунду, бросив взгляд в сторону барной стойки.
Девушка отвлеклась от разговора лишь на мгновение, поймав взгляд стальных глаз молодого человека. Он насквозь прожёг её тело, по коже пробежал холодок. Иные объяснения или даже слова были излишними - девушка наскоро попрощалась с пухлым мужчиной с рыжей бородкой, спешно сняла пальто с крючка у входа и вышла на улицу: там её ждал Майкрофт.
- Не ожидала Вас здесь увидеть.
- Мир тесен.
Они пошли вдоль улицы.
- Любите Ирландию? - нарушила молчание Эшли, уже заранее зная ответ на этот и все следующие свои вопросы.
- Нет.
- Пабы?
- Хм, нет.
- Рок-музыку? - сделала последнюю попытку девушка.
- Я ровным счётом ничего не имею против такой музыки. - мужчине удалось вернуть ясность ума. Так ему было спокойнее и привычнее.
Они медленно шли вдоль по бульвару мимо ярких горящих вывесок, афиш, маленьких ресторанчиков и магазинов.
- Хорошего?
- Простите?
- Вы хотели сказать "ничего хорошего". О, да бросьте Вы! Я знаю этот тон. Так обычно говорят люди, из вежливости умалчивающие о вещах, которые и без того написаны у них на лице.
Майкрофт одобряюще хмыкнул.
- Вам не нравится мое имя? - снова спросила девушка.
- С чего Вы это взяли?
- Вы ни разу не произнесли его вслух, значит оно Вам либо не нравится, либо...
Мужчина выжидающе посмотрел на девушку, в его глазах мелькнул интерес.
- Либо Вы просто боитесь его произносить.
- Я ничего не боюсь.
- Едва ли.
- Я могу доказать.
- Не стоит.
Они остановились на Шафтсбери авеню, напротив горящей вывески "Кофе".
Девушка взяла мужчину за запястье, нежно повернула его руку ладонью вверх , и что-то ссыпав на неё из своей руки, нежно сжала ладонь мужчины в кулак.
- До встречи, Майкрофт.
С этими словами она скрылась в переулке.
Майкрофт разжал ладонь: на ней лежала небольшая горстка микро-видеокамер.
Эта девушка не была похожа на всех остальных, которых ему приходилось когда-либо встречать. Эшли целиком состояла из "слишком": её присутствие ЧЕРЕСЧУР опьяняло, дерзость ЗА СЕКУНДУ возвращала в реальность, а наблюдательность и логика вызывали ВОСХИЩЕНИЕ. Майкрофт знал, что больше не станет наблюдать за ней из своего кабинета через маленькие видеокамеры, не потому что Эшли только что вернула ему назад все до одной, а потому что теперь хотел чаще видеть её лично .
