Проклятие предтеч

Мысли были одна хуже другой. Истерика сошла на нет, усталость взяла свое. Хизер сидела, привалившись спиной и боком к стене, слушая крики людей, вопли чаек и шум волн. Больше у ассасина не было надобности таскать девушку с собой. Если раньше от беготни за ним было паршиво, то теперь все казалось еще хуже прежнего. Почему-то Хизер чертовски хотелось по-прежнему болтаться за ним бесполезным раздражающим хвостиком. Скорее всего, Коннор оставит ее в поместье. «За кого ты меня принимаешь?!» — все еще звучал в голове его голос. Действительно, за кого? За няньку? За самаритянина? Он был вынужден держать ее при себе. Он ее терпел, хоть и вроде сказал, что она «упрямая, сильная, гордая и язва». Вдохновляюще. В яростном порыве девушка содрала с руки так и не пригодившийся клинок ассасина. Он взрослый мужик со своими проблемами. Она — мертвый груз. Все, ша! К мельнику. В бордель. Бросив оружие на стол, Хизер уткнулась носом в подушку и снова разревелась. Было чертовски одиноко. А за стеной было слишком тихо. Девушка из будущего вскоре забылась тяжелым сном и не могла видеть, как дверь приоткрылась и в просвет заглянул капитан, чтобы позвать на ужин. Увидев лежащий на столе клинок, Коннор тяжело вздохнул и покачал головой. — Дура, — констатировал он и осторожно, чтобы не разбудить послушницу, закрыл за собой дверь.

***

Утро нагрянуло нежданно, вместе с «головняком». Съежившись на койке, Хизер морщила лоб, считая даты. Вывод был неутешительный: спустя нехило так веков, в этот день, она изволила появиться на свет. К горлу подкатил ком. — Мама… — прошептала девушка, утыкаясь носом в измусоленную подушку. С мамой они частенько не ладили и не могли находиться в одном помещении без ссор больше трех часов. От родителей девушка съехала, как только ей треснул двадцать один год. В том мире она считалась взрослым самостоятельным человеком. Тут… Отец вообще крайне редко появлялся в ее жизни: командировки, работа в любое время суток — вот и все. Двадцать восемь лет. Никто. Нигде. Ни с кем. Глаза предательски заслезились. Решительно замотав головой, смахнув слезу, Хизер соскочила с койки и в три прыжка вылетела на палубу. Фолкнер проводил ее изумленным взглядом. — Доброго утра! Угукнув в ответ, девушка пронеслась к носу корабля и уцепилась за борт. Свежий ветер бил в лицо, разметал волосы и высушил слезы. К черту все. Будь что будет, пути назад нет. Не сдаваться, не хоронить себя заживо. Пусть болтают что угодно. Юнона говорила о разных дорогах. Домой Хизер могла вернуться, просто нужно будет пройти еще один долгий путь. Или… Дух захватило от скорости и ощущения невесомости: «Аквила» ухнул с высокой волны вниз и начал карабкаться на следующую. — Как спалось? — за спиной возник Коннор, уже облаченный в капитанскую форму: бодрый, суровый, пафосный. Глазам больно. Знал бы он, каким она его видела… Не узнает. — Отвратительно, — Хизер лучезарно улыбнулась. — Кто-то все время топотал по потолку и орал про паруса. — Поразительно. Я разберусь, — губы ассасина тронула легкая улыбка. — Виновник понесет суровое наказание, — улыбка исчезла. — А если серьезно? «Спалилась…» — сникла Хизер — глаза выдали ее с головой. — Я не знаю, что дальше, — сдалась девушка, поворачиваясь спиной к борту и скрещивая руки на груди, будто пытаясь отгородиться ото всех. — Дальше Бостон, — емко заметил Коннор. — Добью змеиное гнездо и вырву из них всю информацию. Теперь это возможно. Слова подействовали круче кувалды, долбанув по больному. — Хорошо. Мне оставаться тут? — вяло поинтересовалась Хизер. — С чего бы это? Я тебя как учить тогда буду? — искренне удивился Радунхагейду, хрустя костяшками пальцев. — Чему учить? — опешила девушка. Коннор ловко сцапал ее за правую руку и заставил показать запястье. — Где? — Внизу… — Хизер непонимающе пялилась на руку. Легкий подзатыльник одной левой набатом отдался в ушах. — Никогда не бросай клинок! Он — твоя жизнь. Пятнадцать отжиманий за дурость! — прозвучал приказ. Пальцы разжались, оставив следы на коже. — Но он же твой! — возмутилась Хизер, потирая затылок и скукоживаясь под пронзительным взглядом темных глаз. — Нет. Он — твой, — Коннор набычился. — Еще раз увижу без него — посажу в поместье за готовку. — Что угодно, только не кухня! — ужаснулась послушница. — Лучше бордель! — Размечталась. Кухня и уборка, — добил учитель, развернулся и направился к штурвалу. Через секунду девушка едва не сбила его с ног. — Спасибо! — Хизер сгребла что смогла в объятия. Вроде как это была спина. — Но зачем, Коннор? — она отступила, будто ожидала удар за эмоциональный жест. — Найдешь ты способ отправить меня восвояси, зачем на меня тратить силы, время? Я больше не… Ты же можешь теперь сам… Коннор смотрел на нее тяжелым фирменным взглядом. — Интересного ты обо мне мнения. Мое слово для тебя пустой звук? Может, я вчера дал тебе какой-то повод считать себя лжецом? Скажи мне, женщина, что не ясно было в словах «ты мой Ученик»? Что сложного в понимании слова «МЫ»? Я вроде бы верно произнес это слова. И еще добавил что-то, на своем, индейском. Видимо, не очень цензурно, хотя звучание было достаточно мелодичным, и в контексте понятным по интонации. Хизер смотрела в пол, заливаясь краской. Уши горели от стыда. — Прости меня. Я просто… — Отжимания! — вновь прозвучал суровый приказ, и, согласно пискнув, послушница умчалась вниз — прилаживать на законное место страшное оружие. Коннор прошел мимо давящего «лыбу» Фолкнера, сердито сверкнул глазами и вцепился в штурвал. Вот теперь все было правильно.

***

— Старик, а как понять, что ты нашел ученика? Как ты узнал это со мной? — Пятнадцатилетний ассасин уныло ковырялся сапожным шилом в подметке. — Очень просто, Коннор. Я увидел этим, — морщинистая рука Ахиллеса коснулась груди. — Кто-то нахальный занял пустое место и сказал, что будет тут жить. А теперь портит сапог… Хизер ковыряла скрытым клинком подметку, выдирая впившийся камешек. — Не порти вещь! — не выдержал Коннор. — Сапог до Бостона не будет!