Проклятие предтеч

— А ну, стой! — рявкнула девушка и порадовалась, что Фолкнер услышал ее крик, явно забеспокоился и вгляделся в происходящее на берегу. Коннор потянул пистолет из кобуры. — Радунхагейду! — в отчаянии крикнула Хизер, понимая, к чему все идет. К ее удивлению, индеец остановился, провернулся по инерции на каблуках. Во взгляде блеснуло изумление. Гримасу ненависти сменило выражение детской радости. Короткое слово, слетевшее с его губ, не нуждалось в переводе: оно понятно любому ребенку и звучит с одинаковой интонацией на всех языках мира. — Ох же… — Хизер сглотнула кислую слюну: у Коннора были «глюки». Хорошие такие, качественные, формата 5D. Теперь несостоявшийся учитель биологии понимал, что произошло с командой на других кораблях. Мысли бешено проносились в голове: у самой девушки галлюцинации не появились. Она не касалась воды в пещере и теперь осознала, что за запах так не понравился: видимо, в озерной воде жили какие-то микроорганизмы, продукты жизнедеятельности которых приводили к подобным результатам. Ловушка Предтеч была проста и жестока: выживал или сильнейший, или тот, кто мог побороть свои галлюцинации, отличить реальность от выкрутасов отравленного водой сознания. На своем корабле Коннор, скорее всего, видел торжествующих пиратов. А Хизер, одетая в юношеский костюм индейца и позвавшая по имени, данному племенем, вызвала видения матери. Тяжелая интоксикация на лицо, вопрос лишь в том, насколько длительный эффект… — Радунхагейду, успокойся, — строго и одновременно ласково попыталась позвать Хизер, надеясь, что Гадзидзио разговаривала с сыном на языке его отца. — Все хорошо, ты в безопасности. — Мама, ты? Ты же умерла… — лицо Коннора выражало и радость, и недоверие. Исчезло суровое выражение, откуда-то из глубины поднялся тот самый ребенок, который не видел все ужасы мира. Хизер сглотнула и пошла ва-банк: либо он прирежет ее, либо команду, либо придет в чувство. Выбора нет. — Я рядом, Радунхагейду. Всегда рядом, — ляпнула отчаявшаяся послушница, пытаясь представить, что перед ней ее невесть откуда взявшийся сын. Что ему сказать? Что делать-то с ним?! Вот с этим боевым мамонтом?! Коннор неожиданно нахмурился и сорвался с места. Девушка попрощалась с жизнью: вот и она, нелепая гламурная смерть, не поверил! Валяться Хизер с тупым выражением на роже среди скелетов… Медвежьи объятия стиснули ребра до хруста, так, что глаза полезли из орбит. Смерть со звоном уронила косу и потеряла челюсть. — Я так скучал, мама… Я пытался тебе помочь, прости меня… «Я в жопе», — подумала Хизер, не в состоянии дернуться. — Вот это номер, — в наступившей тишине донесся с «Аквилы» голос старпома. — Гони монету, — голос кока нельзя было спутать ни с чьим другим. Повар обожал пари. Дышать стало совсем тяжко. Пришлось выкручиваться, чтобы выжить. — Ты меня задушишь! — прохрипела Хизер. — Прости! Но как… Как такое возможно? — Коннор слегка отстранился. Хизер сразу посмотрела в глаза ассасину: зрачки как у наркомана. Беда. — Предтечи, снова они? — Не важно. Слушай меня внимательно, сын: не верь тому, что перед глазами. Тебя отравили, поэтому ты можешь меня увидеть, — Хизер тяжело вздохнула, подыскивая нужные слова, в надежде, что не услышит щелчка скрытого клинка. — Кто? — Коннор нахмурился и явно велся на поводу. Однако обниматься не прекратил. Руки немели. — Это было испытанием Предтеч. Ты его прошел, — девушка обливалась холодным потом и старалась не трястись. — Ты должен вернуть похищенное. От этого зависят ваши жизни. — Верну, — клятвенно пообещал Коннор, хмурясь. — Ты снова уйдешь, навсегда? — Я никогда не уйду, — не менее клятвенно пообещала Хизер и, плюнув на вероятность спалиться, попыталась слегка отстраниться, приложила ладонь к широкой груди индейца: под ней бухало так, что появилось опасение, не хватит ли индейца инфаркт. — Я всегда буду рядом. — Что там, на той стороне? Тебе было… Страшно? — спросил Коннор, вновь сдавив девушку в объятиях. — Я не могу рассказать, — просипела она. — Почему, мама? — Потому что воздуха нет! Ты у меня медведем вырос… — выдавила Хизер из себя, забыв про осторожность. — Прости… Я просто так счастлив тебя видеть… — голос Коннора дрожал от избытка чувств, столь ему несвойственных. В нем слышались совсем незнакомые нотки. — Сядь, посиди со мной, — попросила девушка в последней, отчаянной попытке продышаться. — Мужики, незачем нам это видеть, — донеслись слова Фолкнера с корабля. — Кэп не в себе. Все в трюм, с меня выпивка. «Спасибо тебе, добрый человек. С меня тоже бутылка», — мысленно отблагодарила Хизер старпома. Теперь выкручиваться было проще. Ручищи разжались, и ассасин, словно ребенок, плюхнулся на нагретые солнцем камни. Хизер осторожно уселась рядом, и детеныш-переросток немедленно ткнулся носом в ее плечо, счастливо жмурясь. Пришлось обнимать, чтобы «глюк» держался в нужном русле. Повисла идиотская пауза. «Боги, во я попала…» — металась мысль в черепной коробке девушки. Медведь чуть ли ни мурлыкать изволил. Вот уж не таким, далеко не таким был знакомый ей ассасин. Все его суровость и лютость разлетелись вдребезги. А руки с трудом могли обхватить все это великолепие. И более всего пугало новое, незнакомое доселе ощущение… — Мам, я убил его, отомстил за нас, Ли больше нет. И моего наставника больше нет. Я не знаю, как мне быть дальше. Я не вижу Пути. Что мне делать? — уже тише спросил Коннор. — Я продолжаю этот безумный бег, и есть те, кому нужна моя поддержка, но верная ли тропа, что ведет к новым потокам крови? «Вот это ты философ», — мысленно простонала Рэйвен и прикусила губу. Что ж… Как там должны пафосно звучать мудрости от стариков? Ну читала же умные книги, учила психологию и историю. Ну выдави хоть что-то, бесполезный ты кусок мяса! Вот ты его мать, ты его любишь до потери пульса, болеешь за него круче чем фаны за Зенит, ну же! Вот он, плоть и кровь твоя, рожала, кормила, не спала, стирала, что там еще… — А что хочешь ты сам? Что тебе говорит твое сердце? Что ты хочешь видеть дальше? Коннор замер, даже дышать перестал. Слава богам, ненадолго. — Я устал, мама. Но я не могу слышать крики страдающих. Я не хочу их слышать… Я не хочу видеть, как умирают те, кто мне дорог. — Значит или не смотри, или не слушай, или продолжай делать что должно. Ты уж определись… Или брось все, уезжай, заведи семью… Ты же вот тоже не от святого духа появился. — Не сдержалась и съязвила Хизер, после чего прикусила язык. Но мужчина только рассмеялся. — Ты говоришь прямо как Хизер. Она бы тебе понравилась, вы похожи. Упрямые, гордые, сильные, и такие язвы. — Та-а-ак… Сынок, ты там сильно головой бился, да? — закашлялась Хизер, в ужасе косясь на Коннора. Он ее что, хвалит перед матерью?! Это все отравление, он не в себе… — Ты береги голову, когда дерешься, она у тебя одна… — Помнишь, ты мне пела? — выдал Коннор очередной перл, от которого волосы на затылке Хизер встали дыбом: откуда ей было знать, что там поют индейским детям в селениях?! «Рамамба Хару Мамбуру», что ли?! «Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу…» — услужливо подбросила память фразу из старого сериала. Фолкнер, старый ты пес, спасибо тебе что увел всех, такого сейчас кринжа то навалится, ой…

— Да, Радунхагейду. Как я могла забыть? — выдавила Хизер. «Боги, только не проси меня еще сварить такую же кашу!!!» — Спой мне, — естественно попросил суровый мужик, обвешанный оружием с ног до головы. Звук воображаемого фейспалма оглушил Хизер почище пушечного выстрела. — Радунхагейду, я не буду тебе петь ту песню. Я спою другую, которую узнала в том мире, — вдохновенно «погнала пургу» Хизер. — Она защитит тебя ото зла. Коннор удивленно, но согласно хмыкнул, и только крепче вжался в плечо девушки, будто действительно был маленьким мальчиком, обиженным злым миром. От края до края… Девушка молилась про себя, чтобы ее приглушенное пение не было похоже на загробный вой. Текст песни любимой группы пришлось переделывать прямо на ходу. Кипелов с «Арией», находясь в будущем, наверное, ворочались в постелях, видя кошмары. …И в нем исчезают Все надежды и мечты. Но ты засыпаешь, И предок к тебе слетает, Смахнет твои слезы, Чтоб во сне смеялся ты! 3асыпай, У меня на руках засыпай, Засыпай Под пенье дождя… Далеко, Там, где неба кончается край, Ты найдешь Потерянный рай. Коннор не просто слушал — он вырубился, сполз к ней головой на колени и дрых сном младенца, счастливый, что школьник в первый день летних каникул. Ноги Хизер затекли, спина и задница болели, голова ассасина сползала на самое, можно сказать, сокровенное. «Боги, за что?!» — очередной раз за день вопрошала девушка, пытаясь его не разбудить, и при этом поерзать, чтоб проклятый камень не упирался в копчик. Боги глумливо молчали. Скелет напротив улыбался кривыми зубами. Жизнь превратилась в ночной кошмар. И при этом мысли в башке роились такие, что в пору выть. Сейчас она имела честь разглядывать того самого, настоящего Коннора, без масок, беззащитного, расслабленного, и можно сказать, дебильно-счастливо улыбающегося. Прямо тут, в упор, не стесняясь и не боясь, что кто-то чего-то там про нее подумает. И о ужас, она поймала себя на дико пугающей мысли. Что он безумно красив в этом состоянии. Нет, конечно же есть мужики куда как более симпатичные. Но вот если разглядеть вот эти ресницы, форму скул, губы… Они удивительно гармоничны. В животе скрутился комок, а в груди что-то замерло и сердце ухнуло в пятки. Даже не думай об этом, Рейвэн. Не сходи с ума. Ты тоже отравилась. Это временное, это гормоны, это просто стресс, тебе просто жаль его… Это просто не может быть возможным, ты, неповоротливая, неказистая, носатая бесполезная дура. Любая лучше тебя во всем… Тебе показалось. В лучшем случае, он может назвать тебя другом. Да и просто ты не из этого мира, ты найдешь выход и вы больше никогда не увидитесь… Ты просто не можешь влюбиться в него. Это надо остановить. Запрети себе даже мысль об этом. Вы просто много провели времени вместе, придумала себе всякое, смешная тупица. И тут стало так… Обидно и больно. До слез. Коннор зашевелился, будто что-то услышал, и она судорожно сглотнула, гоня от себя странное ощущение. Сонно осмотревшись уже нормальным взглядом человека с похмела, задрал голову. Карие глаза с удивлением увидели над собой перекошенную мину гениальной, но несостоявшейся актрисы. — С добрым утром, солнышко, — процедила сквозь зубы мученица. — Как спалось? Как спалось — мерзавец не ответил, а только забурел и попытался вскочить на ноги, но потерял равновесие и сел обратно на задницу, благо уже прямо и самостоятельно. — Что тут было? — спросил он, избегая смотреть в глаза, полные иронии. — Что я натворил? — Ты отравился, — Хизер наконец-то смогла выпрямить ноги и со стоном развалилась на камнях, — бредил и буянил, пытался перебить команду, потом отрубился. Пришлось следить, чтоб не повредил себе что-нибудь. — Быть не может, — пробормотал Коннор, утыкаясь лицом в ладони. — Она была здесь, точно была… Хизер мрачно посмотрела на индейца. Хотелось дать ему по голове чем-нибудь тяжелым, но потом желание ударить сменилось чуть ли не сочувствием. Ребенок внутри него все еще пытался верить в чудо, хотя уже медленно отступал во тьму. — Была какая-то странная тетка, как из пещеры, — ляпнула Хизер. — Ты с ней говорил. Лицо индейца будто озарилось. Вскочив на ноги, он стремительно зашагал к кораблю, ожесточенно растирая ладонями лицо. — Спасибо, что подождал! — Хизер тяжело вздохнула и с трудом поднялась, прогнулась назад, разминая поясницу, но тут же обеспокоенно вскрикнула: — Эй! Коннор, стой! Далеко! Ассасин опомнился слишком поздно, потерял равновесие, пролетев с пяток лишних шагов, и замер в ожидании расплаты. Потом медленно повернул голову к Хизер: она стояла, открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Коннор сделал шаг вперед. Другой, третий… Эффекта ноль. Хизер села на задницу и засмеялась, обхватив руками колени. Из глаз хлынули слезы. Юнона оборвала поводок, связывающий девушку с ассасином. Капитан «Аквилы» развернулся, немного потоптался на месте, хрустя камнями под сапогами, и подошел к впавшей в истерику Хизер. — Кажется, одной проблемой меньше. Вставай, — потребовал он. — Да уж. Теперь ты свободен. Я сама по себе! — срываясь то в хохот, то в плач, выдавила Хизер. — Не дури. Ты одна не проживешь и дня. За кого ты меня принимаешь?! — сердито уставился на нее исподлобья ассасин. — После того, что я видела и слышала?! — снова захохотала девушка, содрогаясь всем телом. — Ну все, — заскрипел зубами Коннор, заиграли желваки. — Или ты идешь, или сиди с мертвецами! — хрустнули костяшки его пальцев. На это возразить было нечего. Поднявшись на борт, Хизер забилась в свою каюту, тем более что отойти от Коннора теперь было проще простого. Сам капитан, приняв невозможно серьезный вид, отчитал команду, устроившую дебош в трюме средь бела дня. Фолкнер оказался на редкость умным мужиком, отдав матросам приказ забыть все увиденное. Ни у кого не мелькнуло даже тени улыбки на лице. «Аквила» сорвался с места, будто за ним гнались демоны. Капитан, стоя у штурвала, сердито всматривался в море. Он прекрасно узнал мужчину из видения, который забрал похищенный артефакт: отец успел здесь побывать и унести драгоценный трофей. Видимо, в дневнике было написано далеко не все. Хэйтем был тем еще параноиком. Столь же сильно Коннора беспокоила избегающая его девушка, сидевшая внизу. С одной стороны, теперь она не была помехой. Или? Связь дистанцией оборвана, но это еще не значит, что если одного из них убьют - второй останется в живых, а проверить это попросту невозможно! С другой — свое слово он всегда держал. Проклятую вещицу нужно было достать любой ценой. Ее не должно быть ни у тамплиеров, ни у ассасинов, от нее стоило избавиться, как от медальона. Коннор бросил взгляд на кольцо, что красовалось на пальце, способное отражать пули. Его маленький секрет, подарок Предтеч, обладающий огромной силой. На что же тогда способна вещь, унесенная Хэйтемом? Штурвал мягко скользнул и зашуршал под ладонями. Привычно бросив взгляд через плечо, Коннор вздрогнул и покрутил головой в поисках сидящей на бухте фигуры, после чего от всей души отругал себя за забывчивость. — Ну, ты как? Как сходили, что видали? — чему-то улыбаясь, поинтересовался Фолкнер у капитана. — Могло быть и лучше. Мы снова не знаем путь, но след есть, — Коннор со свистом втянул носом морской воздух. — Это главное, кэп. А отчего девица в темнице? — не смог обойтись без шутки морской волк. — Устала. Тяжелый выдался день, как и у команды, — не сдержал едкого комментария индеец. — Что ж, иногда и на море бывает штиль, — Роберт покачался на каблуках. — Куда держим курс в данный момент? — В Бостон. На всех парусах, дружище. На всех парусах… — хотелось оказаться подальше от проклятого острова как можно скорее. — Все паруса! — рявкнул старпом. Подчиняясь воле человека, «Аквила», расправив белые крылья, радостно взлетел над волнами. Прим.: **Группа «Ария» и В. Кипелов «Потерянный рай».