Проклятие предтеч

«Аквила» летел по волнам, не ведая ни горя, ни забот. Хизер свисала с борта корабля и отравляла существование рыбам. Сочувствия ждать было неоткуда. — Не помню ни одной женщины, у которой бы не было морской болезни, — Фолкнер поглощал выпивку и травил байки. — Как-то, помню, была одна красотка… Девушка, очередной раз поборов рвотный спазм, обернулась, тихо надеясь увидеть позади себя капитана Джека Воробья, но там оказался только капитан Бессердечный Коннор. — Иди сюда, — раздраженно бросил индеец. — Руку дай. — Отпилишь? — сипло поинтересовалась страдалица. — Видите, Роберт, как я и говорил. Совершенно не в своем уме, — Коннор вытащил из кармана кителя ленту и достаточно туго затянул на запястье девушки импровизированную повязку, на которую она уставилась как пигмей на Библию. — Это еще на кой? — Легче станет, — Коннор тяжело вздохнул. — Надоело смотреть на твои мытарства, самого уже мутит. А еще лучше — найди какой-нибудь камень и просто смотри на него, пока плывем мимо. — Чем мне камень поможет? — Делай! — прикрикнул капитан. — Или дальше виси задницей кверху! Кажется, критику в адрес утренней каши он так и не простил. Хизер обиженно шмыгнула носом и отползла на полюбившееся ей место, угнездившись в канатах. Как ни странно, но действительно стало лучше. Обед и ужин были пропущены. Само предложение принять пищу было воспринято как особо жестокое издевательство. А вот Фолкнера Хизер, к своему удивлению, весьма скоро оценила по достоинству. То ли она ему кого-то напомнила, то ли отцовский инстинкт рвался наружу — как ее завтрак, — но веселый дядька отчего-то решил объяснить, как все устроено на корабле, и делал это с особым рвением. Капитан морщил нос, но не мешал, радуясь, что не его психика страдает в данный момент, а «хвост» временно занят чем-то полезным без попыток нарушить границу в пятьдесят проклятых шагов. Не хотелось объяснять команде, какого дьявола он таскается за этой неприглядной хамоватой девицей. С другой стороны, будешь тут вежливым, когда весь мир против тебя. Близилась ночь. — За мной! — скомандовал Коннор и потащил Хизер в капитанскую каюту под смешки и едкие комментарии команды. — А вроде адекватные люди, — бормотала девица, уворачиваясь от бочонка, оказавшегося на ее пути. — Ты тоже, пока молчишь, — Коннор распахнул дверь. — Добро пожаловать в апартаменты. Даже не думай отсюда высовываться. Ничего на моем столе не трогай, вон там сбоку гостевая каюта. Нашкодишь - будешь спать внизу с командой. Мне-то не привыкать, а вот... — А как же пописать? — робко спросила девушка, изображая смущение. — Разбудишь меня. Моя койка справа за переборкой, напротив, услышу. Ясно? — указательный палец почти ткнул девушке в нос. — Пока спишь, подумай над значением фразы «нельзя так обращаться с дамами, а то помрешь бездетным», — фыркнула в палец протеже. — Ты здесь видела дам? Где? — Коннор старательно повертел головой и развернулся спиной, собираясь уйти. — Действительно! Для тебя тут одно сплошное «не ДАМ»! — сделала Хизер ударение на последнее слово и шагнув налево в тесное пространство с койкой и свернутым над ней гамаком, захлопнула поскорее тонкую дверь. Как-то лишний раз видеть разъяренного ассасина было страшновато. А гадость-то удалась. — Слава богам! Я в безопасности! — Это война! — громко объявила девушка, но осадочек остался. А последнее слово она очень любила оставлять за собой. Воображаемый зеленый гоблин в сознании Хизер расплылся в мерзкой улыбке. — Видели бы сейчас меня однокурсники… — вздыхала девушка, стараясь устроиться поудобнее на узкой и жесткой койке. Лезть в гамак не хотелось, и без того до сих пор мутило. Пока что она не очень-то понимала его преимущество. За бортом истошно орали чайки, и шум волн да мерное покачивание «Аквилы» незаметно убаюкали строящую коварные планы роковую женщину. За перегородкой раздавался не менее усыпляющий громовой храп лихого, неприступного, словно скала, капитана.