Проклятие предтеч

Долго спать не пришлось. Воспаленное сознание билось о черепную коробку и выдирало из сна с помощью изощренных кошмаров. Наконец, устав с ними бороться, Хизер сползла с койки и осторожно выглянула из каюты. Дверь в апартаменты капитана была распахнута, и девушка осторожно заглянула внутрь. Увиденное вызвало тихий смех: Коннор валялся на явно короткой для него койке, задрав ноги на перегородку, прямо в сапогах, с головой накрывшись кителем, приподнимавшимся в такт храпу. Шляпа торжественно была напялена поверх. Отсмеявшись, Хизер пригорюнилась, тоскливо оглядела темное помещение, напичканное всяким барахлом, стол, заваленный картами и оружием. Пятьдесят шагов — это слишком мало, чтобы прогуляться по кораблю. — Чего не спишь? — глухо спросило за спиной синее нечто, переставшее храпеть. — Не могу, — вздрогнув от неожиданности, созналась нарушительница спокойствия. — Кошмары замучили. Китель и шляпа сползли с головы капитана, и, недовольно щурясь, он удостоверился в серьезности слов надоедливой девицы: она не глумилась и действительно выглядела паршиво. Это было странно. — Пошли, — смилостивился Радунхагейду, спустил ноги со стенки, с хрустом разминая плечи и пальцы. — Видимо, это с непривычки. — Ну, я впервые на корабле. Только на катере каталась… — виновато потупилась полуночница. — Катер? — удивился Коннор, вставая с койки и размял поясницу. Все же неудобно, когда лежишь в такой позе. — Это лодка с двига… Короче, вид шлюпки, — осеклась девушка, замечая непонимание и живейший интерес. — В нашем времени парусных кораблей практически не осталось. — Рассказывай, — почти приказал капитан, выходя из каюты. — Хотя верится с трудом. Насколько могла, Хизер попыталась описать современные корабли. Получилось не очень. Тихо переговариваясь, чтоб не разбудить команду, вышли на палубу. Прохладный ветер заставил девушку поежиться, а вид звездного неба — практически вывихнуть челюсть. Такой красоты в большом городе попросту не увидеть. А здесь… — Надо же, — Коннор сменил зевающего матроса у руля, — если все так, как ты говоришь, ваше время еще удивительнее: люди не умеют практически ничего, а в их руках такая мощь. Не укладывается в голове, — Коннор выглядел задумчивым. — Скажи мне, то, за что мы проливаем кровь, того стоит? — Наверное. Мы изучаем вашу эпоху в школах, а многие имена, которые я здесь слышу — это имена героев. Демократия установлена, люди с другим цветом кожи обрели права, — отчего-то стыдясь и смущаясь, говорила Хизер. Историю в школе она учила плохо, в чем теперь сильно раскаивалась. — Даже женщины обрели права, каждый может высказывать свое мнение и быть услышанным, в общем-то… Рабство искоренили, вроде как… — И вы счастливы, свободны? Что стало с моим народом, чем они живут? — задал самый неприятный вопрос Коннор, внимательно следя за реакцией собеседницы. — Большинство людей все устраивает. И… я не знаю, — соврала Хизер. Она знала. Перед глазами мелькнули потомки индейцев, отплясывающие на улицах в национальных костюмах, и нищие резервации с вымирающими народами. — Ясно, — в голосе Коннора послышалась глухая ярость, и без того темные глаза померкли. Теперь он смотрел только вперед, взбухли желваки на челюстях, на шее вздулись жилы. Врать ему было плохой идеей. Но и сказать все, как есть… Было стыдно. Тишина стала давить на уши — настолько было тяжелым молчание. Хизер затравлено посмотрела по сторонам, когда ее внимание привлек далекий отблеск. — Коннор… — девушка подергала за рукав сердитого молчуна, — там что-то странное мелькает. Это нормально? Капитан бросил раздраженный взгляд в ту же сторону, после чего сердитое выражение лица сменилось озабоченным. — Хотела за руль? Держи, — Радунхагейду буквально переставил девушку на свое место. — А… А-а-а! А что мне с ним делать?! — впала в панику Хизер, сжимая нагретое ладонями ассасина дерево рулевого колеса. — Так держать, — бросил капитан через плечо и разложил подзорную трубу. — Вот же ж дерьмо… Тревога! Все наверх! К пушкам! Полные паруса! Подъем, мерзавцы! — заорал он, складывая трубу. — Живее! Отойди, хорошо держала — почти бережно отодвинули в сторону перепуганную Рейвен. — Да как два пальца… — Хизер затравленно смотрела на заметавшихся людей. — Коннор, что там? — Гражданское судно горит, — торопливо объяснил индеец. — Да что вы как сонные тюлени?! Фолкнер, раздери тебя акулы, дай жару! «Аквила» птицей летел в сторону зарева. Скоро полыхающий корабль увидели все. В воде плавали жалкие останки пассажирского судна. В живых никого не осталось. Зато были отлично видны изуродованные женские и детские тела, трупы матросов и пассажиров-мужчин. И никакого груза. — Пираты, — зло пояснил Коннор в ответ на брошенный в его сторону вопросительный взгляд девушки. — Ублюдки никого в живых не оставили. Такой ненависти Хизер еще не испытывала. Особенно когда увидела на разбитых досках — остатках палубы женщину, обнимающую мертвого младенца с пробитой головой. — Что же это за нелюди? — пораженно шепотом спросила ассасина девушка. — Пираты, сказал же, что непонятного? Надеюсь, в вашем времени таких нет, вот ты и не осознала с первого раза, — процедил Радунхагейду. — Капитан, при всем уважении, сэр, они должны быть недалеко, — Фолкнер огорченно проводил взглядом еще один проплывший недалеко труп, вцепившийся застывшими пальцами в доски. — Я не могу подвергать опасности гражданских, — почти прорычал Коннор. Фолкнер понимающе кивнул. — Мужики, — тихо позвала Хизер, и на нее удивленно воззрились близстоящие моряки, не привыкшие к такому тону и словам из уст женщины. Бледная девушка заворожено смотрела на медленно идущий ко дну корабль. — Если вы можете догнать этих ублюдков и порвать, как Тузик грелку… сделайте это. Если меня пришибут, то не велика потеря. А если они сотворят это еще с кем-то… «Аквила» ведь военный корабль? Я вроде бы видела пушки. У вас же хватит боевой мощи, это так называется? — Ты понимаешь, что отсидеться внизу не сможешь? Что там может быть еще хуже? — Коннор исподлобья смотрел на говорившую. — И если тебя убьют, то не факт, что я… — Услышала вас, капитан. Я не совсем дура, хоть и похожа, и память у меня отличная, — Хизер повернулась к Фолкнеру. — Я задала вопрос, капитан не счел меня достойной ответа. Я не сумасшедшая, мистер Фолкнер. Мы можем догнать их и уничтожить? — О да, мэм. Мы разнесем их в щепки, — кивнул старик. — Кэп? — Все паруса, полный вперед! Готовь орудия! — скомандовал Коннор, поднимая кипиш. — А ты… — он двумя пальцами сцапал спутницу за плечо, болезненно сдавив, и поволок в свою каюту. С грохотом захлопнув за собой дверь, тихо заговорил, наставив палец на нос Хизер. — Во-первых, женщина, не смей в таком тоне говорить со мной в присутствии команды, или остаток пути проведешь подвешенной в гамаке за бортом. Я сказал пассажир — значит пассажир, нет — значит нет, тут тебе не будущее, голоса у тебя тут нет. Во-вторых… — Коннор разжал пальцы и направился к сундуку, ногой сшиб крышку и достал наруч. — Это запасной. Постарайся не сдохнуть, делай, что тебе говорят. Дай руку, — капитан весьма грубо напялил конструкцию на правую конечность девушки. — Пользоваться вот так. Постарайся себе пальцы не оттяпать. Ты меня поняла? Отвечай. — Пистолет дай, — Хизер деловито защелкала клинком, стараясь не встретиться взглядом с карими глазами. — Ты его заряжать не умеешь, — во взгляде ассасина мелькнула усмешка. — А застрелиться сумею, если понадобится, — грубо ответила отчего-то в край охамевшая девушка, хоть ноги и подгибались при мысли о предстоящем морском сражении. Просто оставить этих уродов плавать дальше — это было неправильно. Не говоря о том, что ощущение реальности происходящего у Хизер куда-то провалилось. — И третье, — Коннор строго смотрел на нее с высоты своего роста, и наконец убрал свой палец от ее носа. Метр и семьдесят сантиметров своего Хизер показались ничтожными, — кажется, в твоем будущем не все потеряно, если даже у тебя бывают такие… как ты говоришь? Приходы. Постарайся пережить эту заварушку. — Спасибо. А тебя, случаем, за последние сутки никто не кусал? — Хизер с подозрением уставилась на собеседника. — Только блохи. Их тут навалом. Почему спрашиваешь? — удивился он. — Вдруг полнолуние, — пожала девушка плечами. — Тебя так внезапно обеспокоило мое здоровье! Не оборотень ли ты часом. — Нет, просто меня беспокоит мое. Помни про пятьдесят шагов, — фыркнул Коннор и, распахнув дверь, сделал приглашающий жест. — В бой? Как ты и хотела? Все теперь устраивает, женщина с правами? Равноправие, как у вас положено? — Да ты обалдел, — жалобно проныла Хизер, осознавая степень признания индейцем. — А пистолетик-то дай! И я писать хочу… Сыко-о-отно-о-о… Продолжая подвывать, она поплелась за капитаном на палубу. Пистолет он ей выдал, тяжеленный, что твой холодильник. Усевшись на уже полюбившуюся бухту, Хизер тоскливо ожидала участи, которую выбрала себе сама. Ждать пришлось недолго. Как только на горизонте появилось утреннее солнце, был замечен корабль. Дальше все происходило как в тумане: погоня, орущий Коннор, задорные крики команды, потом свист картечи над головой, треск выбитой пулями щепы из бортов, грохот залпов. Лежа на палубе в позе эмбриона и тихо поскуливая, Хизер с тоской ждала полярного белого зверька, и его приход ознаменовался ревом осатанелых мужиков — абордаж не заставил себя ждать. Взметнулись крючья, (один чуть было не зацепил ее, тут бы ей и конец настал, но мимо, свезло) летели ошметки чьей-то плоти — рядом с противным звуком шлепнулась чья-то ступня. Дыхание истерически перехватило, Рейвен в ужасе жмурила глаза, пороховой дым разъедал легкие. Неожиданно рука Коннора сгребла трясущуюся, забившуюся под борт тушку, и грозный голос капитана приказал быть в радиусе пятидесяти шагов. А дальше этот мачо решил поразмяться. Сиганул через борт на соседнюю палубу и дрался с упоением, будто в паб пошел порезвиться. Как она смогла перелезть — вообще не поняла. Руки ободрала абордажной сетью, чуть не провалилась между бортами. То, что на нее несется пират с саблей, Хизер поняла только в последнюю секунду, и быть бы ей зарубленной, если б Коннор не успел раньше. Из пуза бандита вывалилось что-то совсем неприглядное. Как назло, обморока не случилось, а вот вывернуться наизнанку вышло вполне. — Что стоишь?! — в ярости оглянулся Коннор, вид которого сейчас заставил бы обосраться самых смелых. Окровавленная рожа индейца живо напомнила жрецов Кецалькоатля, у которых губа была не дура кого-нибудь выпотрошить. — Блюю, — слабым голосом ответила Хизер, и тут ее сбило с ног и придавило какое-то тяжелое вонючее тело, причем явно с неблагородными намерениями. Рухнув под ним на пол, она, недолго думая, попыталась отпихнуть его руками. Лязгнул металл. Тушка обмякла и придавила девушку окончательно, истекая при этом кровью из пропоротой груди, хрипя и подергиваясь. Не в силах освободиться, Хизер притворилась ветошью, даже не вспомнив про пистолет. Минут через десять все стихло, и девицу наконец-то выволокли из-под трупа. — Живая, — кажется, это Фолкнер оценил увиденное. — Не удивлен, — Коннор был мрачнее обычного, брезгливо вытирал руки об какую-то тряпку, — а то бы еще и голова раскалывалась. — Дырки лишние не появились? — Уже все? Что я пропустила? — просипела Хизер, стоя на четвереньках и борясь с тошнотой, снова подкатывающей к горлу. Вид залитой кровью палубы вполне этому способствовал. — Небольшую заварушку. Мы всех пустили на корм рыбам, как того и хотели, — Фолкнер посмеивался, глядя, как юная особа на карачках поползла пообщаться с духами. — Даже не особо-то сложно сегодня было. — Роберт, будь добр, всем выпивки, — Коннор разглядывал прореху на кителе. — Без потерь? — Так точно, кэп! — Ни хрена… — просипела Хизер, и на нее удивленно уставилась пара десятков глаз. — Я снова потеряла ужин.