Проклятие предтеч

К огромному удивлению Хизер, болезнь решила отступить и не портить и без того непростую жизнь. Так что, проснувшись, девушка радостно поняла, что соплями не захлебывается, пусть и лежит не в своей кровати, при этом весьма комфортно устроившись под волчьей шкурой. Но наступило некоторое непонимание того, как можно пройти почти через весь дом, угнездиться так, чтобы было удобно, и не вспомнить такого важного момента! — Вы шутите? — девушка слезла с диванчика и, потянувшись, зевнув и взбодрившись взмахами рук, потопала на кухню. Кувшин с молоком мирно дожидался Хизер на столе, как и было обещано. — Коннор, да ты няша, — неосмотрительно озвучила мысль послушница и счастливо зажмурилась. — Кто я?! — возмущенно послышалось за спиной. Повисла нехорошая пауза. Как объяснить брутальному мужику, причем учителю, что его вообразили с парочкой кошачьих ушей, умильно помахивающим черным кошачьим хвостом?! А попробуйте-ка найти синоним к слову «няша», за который этот мамонт не размажет вас по стенке?! Вот он, биполярный зверь недопонимания. — Мужик! — нашлась Хизер. — Сказал — сделал. Она осторожно обернулась, чтобы посмотреть на произведенный таким объяснением эффект. Эффекта не наблюдалось: Коннор был, как обычно, суров, недоверчив и пафосен. Правда, оставшиеся от молока усы несколько подпортили впечатление. Не удержавшись, Хизер издала смешок. — Не вижу в этом ничего такого. До соседей минут пять хода, — Коннор стоял, держа жестяную кружку с молоком на уровне груди. Заметив, что девушка давится от смеха, он сразу же заподозрил какой-то подвох. — Что, у меня усы выросли за утро и это так весело? Не выдержав, ученица загнулась буквой «зю» в приступе необузданного хохота. Пару секунд посмотрев на девушку, индеец нахмурился, а потом, озаренный догадкой, провел рукой над верхней губой и сердито уставился на оставшийся молочный след на ладони. — Вот же зараза. Смех рвался из груди и вышибал слезы из глаз, снимая возникшее напряжение, а обиженный вид Коннора только добавлял веселья. Но, глядя, как Хизер уже стонет от неудержимого хохота, индеец вдруг сам улыбнулся. — Где еда лежит — знаешь, придешь в себя — поешь. И я жду тебя с объяснениями в кабинете, — Радунхагейду оставил кружку на столе и, застегивая пуговицы распахнутой рубахи, направился в библиотеку. — Что я уже успела натворить?! — вдогонку крикнула сразу же посерьезневшая девушка. Смех заглох в горле. — Еще не успела — натворишь! — пояснил уже исчезающий за дверью ассасин. С тяжелыми предчувствиями Хизер поедала ненавистную кукурузную кашу. Коннор же с маниакальным упорством был готов жрать ее, казалось, тоннами. Еще немного — и, наверное, девушка начнет в полнолуние наряжаться в индейские национальные одежды, сбреет волосы, оставив ирокез, будет бегать по крышам, сигать в сено сугубо добровольно и утром с завываниями трескать проклятую кукурузную кашку! Представшая перед глазами картина снова рассмешила девицу, и она, тихо давясь и стараясь, чтоб этого не было слышно, вполголоса взвыла. На верхнем этаже что-то рухнуло. Судя по сотрясшемуся полу, это был как минимум шкаф: у Коннора был весьма хороший слух, о чем воспитанница частенько забывала. Все еще подхихикивая, нарушительница спокойствия взбежала по лестнице, где застыла, словно громом пораженная: Хизер не вползла по лестнице, не вскарабкалась, не взошла, цепляясь за перила. Она взбежала, даже не прикоснувшись к стенке. — Довел-таки! — восхищенно протянула послушница. — Даже дыхание не сбилось. — До чего я тебя опять довел? — донесся голос из-за двери библиотеки. — И что это были за жуткие звуки?! Хизер, толкнув дверь, уставилась на листы разлетевшейся по всему полу бумаги и кучу книг, валяющихся около стола. Большую их часть ассасин уже успел собрать. — Только не говори, что я опять сварил гадость. — Не скажу. — Что, понравилось? — с подозрением уставился стоящий на колене Коннор, снова выронив книги. — Нет. Ты просто просил этого не говорить. — Да чтоб тебя! Готовь сама! — индеец набычился, сложив руки на груди. — Как только окончательно научусь тут существовать. Кстати, ты бы объяснил как, — легко согласился кулинарный критик. — Это не менее важно, чем тыкать в кого-либо острыми предметами. Вдруг ты на корабле, а я голодная? Я ж тебе ноги по колено отгрызу. — Хорошо, проехали, убедила, — наставник продолжил подбирать упавшие со стола вещи, и Хизер принялась помогать. — Так что ты от меня хотел? Что я натворить должна? — последняя книга легла на край стола, рядом с рукой Коннора, опиравшегося о лакированную поверхность столешницы. — Ты говорила о какой-то бане и неоднократно посылала меня именно туда. Что вроде бы там можно мыться без риска заболеть и несколько чаще, чем обычно зимой, и вроде как там как-то лечатся. Не уверен, что я настолько вонюч, как ты утверждаешь, но затея может быть полезной. Рассказывай, — Коннор взял стул, развернул его спинкой к Хизер и взгромоздился верхом. — Оп-пачки… — девушку застигли врасплох. — Я же не банщик, не строитель и не печник. Я только знаю, как она выглядит, что в ней происходит и немного о том, как устроена печь, в теории, конечно. Хизер подтащила еще один стул, взяла листы бумаги и перо, стараясь примерно нарисовать то, что помнила о бане бабушки. Добро, она даже помнила, как ее строил отец с дедом. — Мастера у нас есть, и я не тупее бобра. Думаю, разобраться сможем. А пока разбираемся, ты будешь тренироваться, — не принимая возражений, заявил ассасин. — Мне уже страшно. Хизер, от усердия прикусив кончик языка, чертила дом, периодически все перечеркивая и начиная заново. Коннор напряженно следил за ее усилиями. Наконец на бумаге появилось нечто достойное. — Это здание для пыток? Ты меня посылала мыться в пыточную? — с издевкой поинтересовался Радунхагейду, принимая лист с чертежом. — Для тебя, может, и пытки, а для меня — возможность не обонять это безобразие, смывать загар и стирать зимой в нормальных условиях! — огрызнулась Хизер. Коннор, сощурившись, изучал изображение. — Сама ты безобразие. Объясняй нормально, — потребовал он. — Смотри. Вот это — сама постройка. А вот это должно быть внутри… — девушка водила обратной стороной пера по рисунку. — Коридор, предбанник, где раздеваться, а вот тут моются. Здесь должна быть печь, не камин, как ты привык. — А как? — О’кей, кэп. Вот, что я знаю… Печь выглядит так. Видишь? Тут особый дымоход: нужно, чтобы поступающий горячий воздух прогревал все помещение до пятидесяти градусов минимум… — Пыточная. — Иди ты в баню!!!