Проклятие предтеч

После бани всегда так приятно заснуть, не почесываясь и не морща нос от исходивших от тела «ароматов». Вытянувшись под одеялом, Хизер улыбалась, словно ребенок, довольная прошедшим днем. Сны будут безмятежны, а кровать — тепла и мягка, не то что показалось в первый день. Говорят, человек привыкает ко всему, и это воистину так. Поспав неделю в лучшем случае на полу, вы потом самую старую панцирную кровать будете каждое утро нежно лобызать в изголовье. Это девушка теперь знала на своем опыте. Даже не успев посчитать овец, сладко зевнув, она отдалась Морфею, как последняя… уставшая женщина. Коннор чувствовал себя… странно. Недавняя рана больше о себе не напоминала, телу было хорошо и свободно, голова, обычно к вечеру тяжелая, наполнилась легкостью, а оттого и ненужными в данный момент мыслями. Слова ложились на бумагу одно за другим, вырисовывая зашифрованное послание старого тамплиера. «Наверное, я был бы немало удивлен, что кто-то смог прочесть этот отчет. Найти его будет возможно лишь в случае моей гибели, а если эти строки дошли до читателя, значит я мертв. Весьма печально. Речь пойдет о знании столь древнем, столь важном, сколь важна жизнь в целом мире…» — Да ты еще и поэт, — фыркнув, Коннор отложил перо и, похрустывая костяшками пальцев, задумался. В мыслях пролетали воспоминания об островах, картах, прошедших поблизости морских сражениях, а также о поисках предыдущих, столь же важных частиц Эдема… И все эти мысли перекрывал образ глумливой девицы, почему-то размахивающей пиратским флагом. — Я не могу так работать! — Коннор хлопнул ладонью по столу и с чистой душой завалился спать здесь же, на диване, свесив ноги через подлокотник.

***

Утро не то чтобы было томным, но идти копаться с бумажками не хотелось, а надо бы. Коннор потягивал чай, сидя на крыльце, щурясь на солнце. Домашнее Зло уже вроде пробудилось, но пока не натворило ничего, из-за чего стоило бы понервничать. Одна мысль вызвала ухмылку. — Ах ты… — индеец затряс обожжёнными пальцами — рыжий котяра точно решил от него избавиться, проскакав по коленям и ударив в дно чашки, в итоге кипяток плеснул во все стороны, в том числе и на штаны и рубаху, добро кожа штанин защищала от таких приколов. — Доброе у тебя утро, смотрю… — на порог явилась заспанная Хизер, и тоже с чашкой. — Традиционное угадывание, что на завтрак будет? Коннор фыркнул, но уже весело, а не будто лошадь, предупреждающая наглого пса о последующем ударе копытом, и просто подвинулся, освобождая место рядом. — Эх, вот бы сейчас плеер… — Хизер тоскливо вздохнула, и поймав удивленный взгляд, пояснила: — Коробка, из которой звучит целый оркестр, через наушники. То есть через затычки в уши, которые звук подают. Я в своем времени без этой штуки вообще не представляла, как жить можно. У вас тут с этим весьма грустно… — Ну, у нас же играют на праздниках, да и помнишь корчму? — Коннор задумчиво хлебал остатки чая, пытаясь представить описанный предмет. — И поют же… — Это не то. Это же надо кого-то искать, звать, а не под настроение, когда… А, что я тебе объясняю, ты же в лучшем случае на нервах играешь и на бубне. Точнее, можешь в него дать… — хихикнула провокатор. — А вот это обидно было, — аж отстранился мужчина, возмущенно глядя на засранку. — Ты вот сейчас меня дикарем назвала? — Вовсе нет, не передергивай, — Хизер зябко поежилась, жалея, что не прихватила плащ. — Я знаю, что у вас и петь любят, и вроде что-то там еще… — Что-то еще, — передразнил Коннор, отворачиваясь. — У нас любой мальчишка умеет флейты реза… — Что? Какие еще флейты? — живо заинтересовалась Хизер. И тут индеец прикусил язык. — Неважно. — Ну вот, здрасьте. Только хоть что-то интересное сказал, — в сердцах возмутилась Рейвен. — Я вон о гитаре даже мечтать не смею, а у вас, значит, любой дурак может флейты делать?! — Дурак?! — окончательно оскорбился Коннор, делая жест, обозначающий конец разговора. — Кажется, хватит утренних бесед. Каша ждет. — Ну вот, опять ты все перевернул на свой лад, — проворчала Хизер. — Хоть бы тогда показал как, может и я бы не такая дура была… — Вон отсюда, женщина. Марш на кухню. — Да-да, монастырь, бордель… — ворча, поднялась со ступенек Хиз, обижено шмыгая и кляня себя и свой острый язык. А могло получиться хоть что-то веселое.

***

Настроение было испорчено, и не тем, что его сочли каким-то… Дикарем?! Хотя тоже было обидно: все индейцы действительно неплохо умели петь, и тем более, резать флейты из веток. Таковы были обычаи предков, которые обычно передавали отцы да дяди, ну или на крайний случай, этому могли учить старшие товарищи. А почему так происходило? Да потому что это была едва ли не часть свадебного обряда. Если уж юноша влюблялся, имел неосторожность — надо было резать флейту. И именно с ней потом сидеть у дома дамы сердца, и играх хоть сутки напролет, пока ее отец не озвереет и в поход не пошлет, или девушка не выйдет на… Своеобразные, скажем так, звуки. И чем лучше умел парень резать флейты и чем больше природа одарила его талантом — тем меньше страдали окружающие. Зато все племя знало — вон, попал. Или праздник будет, или… Коннор внезапно прыснул со смеху, вспомнив, как один из его товарищей не очень удачно сходил «сыграть» к дому возлюбленной. Она честно тому заявила, что и так готова связать с ним всю жизнь, но только при условии, что никогда больше не услышит его игры. Тем временем в доме что-то грохнуло. Коннор слегка вжал голову в плечи: он-то прекрасно знал, что. Обещал вчера укрепить расшатавшийся стул… И забыл. Баня, как оказалось, вырубала не хуже удара в затылок, он даже не помнил, как дополз до кровати. Пожалуй, он простит девушке пару неосторожных слов… — Коннор! Какого ляда?! Точно стул. Точно простит, если выживет.

***

Разбирая документы, Хизер сердито зыркала на больно задумчивого ассасина. Он явно о чем-то натужно думал, даже вена на виске взбухла, и это что-то не о работе было. И это точно не была мысль раскаяния: грохнулась Хизер больно и обидно. Казалось бы, что сложного, вбить в стул пару гвоздей, тем более, что сам расшатал его, сидя верхом, а не как нормальные люди. Обещал сегодня сходить к плотнику, починить остатки или просто заказать новый. При этом дуться перестал, что в целом компенсировало ущерб. Интересно, а можно ли заказать гитару? — Хизер закусила губу. Вряд ли, конечно, они в этом веке прилично звучат, не те технологии. А смысл вообще есть в этом, если ей… Вероятно скоро ей придется отчалить из этого мира. Нет, конечно, никакого смысла нет, максимум спереть…

***

Исподтишка наблюдая за игрой эмоций на лице Хизер, Коннор ругал себя на чем только свет зиждется. Или она думала, чем бы его стукнуть, или чем отравить, или вообще обиделась и разговаривать не хочет. И не ясно, что же хуже. А хуже то, что она же просто спросила про флейту. Ну ей просто интересно, и она скучает по вещам своего времени. Гитары — нет, и достать ее в ближайшее время не выйдет. Про обычаи ни сном, ни духом. А так бы и показать, да и обрадовалась бы, наверное. У нее глаза горят, когда что-то интересное узнает или попадает в руки… И пожалуй, ему нравится, когда она так… Может, все же стоит о работе думать?! — обругал себя индеец, утыкаясь в листы. Но сосредоточиться не получилось все равно. — Не могу, — бросил он листы на пол и сел, сплетя ноги и сердито глядя куда-то в сторону и пол. — Ой, да не так уж я тебя и обидела. Ну извини… Что мне, с крыши сигануть теперь? Я ту телегу с навозом, знаешь ли, не забыла, — Хизер тоже отложила листы и надулась, глядя на него изподлобья. — Стул. Меня раздражает стул, — Коннор столь же сердито посмотрел в ответ, и опешил: по лицу девушки было понятно, что сейчас прозвучит какая-то похабщина. — Жидкий или твердый? В яблочко. Только сдержаться… — Твердый. Надо починить. Схожу к ребятам. Не сожги дом, — попросил индеец, резко вставая. — Передавай приветы, я тут поработаю, — проворчала Хизер, раздосадованная отсутствием реакции. — Буду поздно. — В смысле, они что, в Бостон переехали? — опешила Хизер. — Буду. Поздно, — тон был не самый благожелательный, и от того стало еще непонятней, что же такое вообще укусило индейца. Блохи вроде ничего такого не переносили… — Тоже мне, великий интриган, — мрачно проводив его взглядом и отметив, что оружие взято с собой по минимуму, Хизер вернулась к ненавистным бумажкам. Странный он какой-то стал, после их возвращения. Видимо, недосып. или вообще, в бане перегрелся.

***

Стул он действительно отвез, хотя и так было понятно, что проще заказать новый. Но нужен был предлог. Найти подходящее дерево, нужный кусок древесины, желательно — на несколько попыток. Флейту он делал пару раз за жизнь, и то когда учился мальчишкой. Коннор диву давался, как так его развели на ровном месте, и старательно себя успокаивал, что все это вообще никакого отношения к нему не имеет. Просто флейта, просто дурацкая дудка. Пусть порадуется напарница, тем более, что скоро вообще может исчезнуть из его жизни. Мрачно вытерев нос рукавом, больно зацепив оный пуговицей, еще раз обругал себя. Не дай Предки, хоть кто-то из племени увидит его за этим делом. Своих как-то убивать нехорошо, а свидетелей в живых оставлять он точно не хочет.

***

В шестом часу дня Хизер поняла, что мечется по комнате из угла в угол и откровенно бесится. Почему она бесится — понятно не стало. Видимо, потому что она знала, что до плотника минут 15 хода. Вряд ли стул прямо сейчас изготавливают, рубя деревья. Сиди тут одна, понимаешь, в бумажках — а всякие там ассасины шляются непойми где? А почему, собственно, это так ее выбешивает?! Упрямо тряхнув головой, Хизер издала звук плевка в сторону бумаг и громко топая, ушла подышать на улицу. Погода все еще была теплой, хотя зима того гляди и заявит свои права. Как там это называется, бабье лето? Живот резко заурчал. — Вот так и начинаются секреты… — Хизер сердито сморщила нос. — Ну, Коннор… Ну, погоди! Девушка переместилась на кухню, где, тяжело вздыхая, разожгла очаг. Что ж, настало время ставить эксперименты. Подумаешь, каша… Хотя уже от одного запаха накатывала тошнота. Но выбор, как всегда, ехидно оскалился и помахал корявой лапкой. Пожалуй, именно сейчас Хизер острее всего почувствовала нехватку мобильного телефона. Но в этом был и плюс: очаг сдался без боя, позволив готовить что вздумается. Наконец-то девушка добралась до привычного, такого обычного, без всякой ереси, супа! Оленина, конечно, не говядина, но разница оказалась небольшой.

***

Сердито поджав губы, сидящий на удобном бревнышке, Коннор отбросил испорченную заготовку: снова не то, совсем разучился. Хмурясь, снова сунул в рот порезанный палец, сплюнул кровь. Конечно, нож то острый, голова вроде все помнит, а вот руки… Ганадогон сейчас бы здорово над ним смеялся: над неудачными попытками и самой ситуацией… Жаль, этот смех можно услышать только в своей голове. Нет больше друга… Нет и его заразительного хохота. Ассассин с раздражением бросил нож в землю, и тот вошел в песок по самую рукоять. Вряд ли ему еще когда-нибудь в жизни пригодится это умение. Не для кого будет стараться, да и желание такое откуда возьмется, теперь, когда… А что «когда»? — Что делаешь, парень? Могавк подскочил от неожиданности, хватаясь за нож, и тут же успокоившись, отвернулся. Конечно, на берегу устроился. Кто же еще тут может разгуливать кроме Роберта? Все парни по домам сидят, с женами да детьми. Это старый моряк гуляет ближе к вечеру, чтоб форму не терять. — Чем занят? — Роберт, кряхтя, присел рядом, с интересом глядя на разбросанные деревяшки. Коннор побурел. — Не спрашивай. Ты не хочешь этого знать. — Вот еще, что я, флейту вашу не узнаю? — крякнул Роберт, усмехаясь. — Что, добила она тебя? — НЕТ! Старик расхохотался, услышав слишком громкий и быстрый ответ. Пришлось «колоться». Вообще про все. И про флейту, и про гитару, и про то, что они столько времени пытаются найти, и каким же конкретно узлом завязались их пути. — Ты знаешь теперь все, — Коннор снова взялся за деревяшку, присматриваясь, с какой стороны лучше резать. — Ну, дело дрянь, дружище, но мы и не такое видели в этой жизни… Но решать что-то нужно. Так долго тянуться не может. — Мы почти нашли эту дрянь. Там и посмотрим. Беда в том, что я не знаю, хочу ли закончить все именно так, — Радунхагейду с тяжелым вздохом склонился, будто что-то искал на камнях, под ногами. Фолкнер ободряюще потрепал друга по плечу. — Ты найдешь верное решение, парень. Я это точно знаю. Но в Нью-Йорк нужно поторопиться, поджимает времечко. А девчонка-то… молодец! — расхохотался старик. — Ишь, чтобы ты мне тут не заливал, все же… — Самое забавное в этом всем, что мне это возможно, по душе. Или жуткое — зависит от того, как на это посмотреть, — Коннор встал с бревна и разминая спину, посмотрев на Роберта сверху вниз, добавил: — А еще я сегодня кормил ее завтраком только словесно. Как думаешь, я выживу? — Выживешь, — сипло рассмеялся старпом. — Ты пережил Ли, а уж с бабой-то как-нибудь точно справишься! Кстати, тебя твой друг искал, из твоей деревни. — Давно?! — Да вчера вечером забредал, сказал, чтоб ждать будет у маяка. Кстати, как-то я тоже резал свистульку, и хитрость была в том…