Сказка, перевернувшая реальность

Занзас чувствовал себя странно. Он вроде бы не изменился, мир не сошёл с рельс, а голова осталась на плечах, но Скайрини был готов поклясться, что Савада стала симпатичнее. Может, это потому, что она на коленях держит дочь? Что-то по типу инстинкта самца. Или от того, что она волосы заплела в косу, а не как обычно оставила каштановым водопадом на плечах? — Маму! — уверенно воскликнула малышка, выдёргивая Варийца из мыслей. Ах да, сейчас вызовут кого-то из будущего, чтобы узнать ситуацию. Ну и кто бы сомневался, что ребёнок выберет мать? Она вообще с ней всё свободное время проводит. — Уверена? — Да, — кивнула девочка, целуя Саваду в щеку. — Я знаю, мама волнуется. — Хорошо, — губы Тсунаёши растянулись в нежной улыбке, — тогда действуй, Ламбо. Как и в прошлый раз, Хранитель прицелился и выстрелил точно в цель. Все ожидали увидеть взволнованную женщину, которая места себе от беспокойства не находит, но ожидал их маленький сюрприз. Да просто назвать Тсунаёши женщиной язык не повернётся, она будто и не менялась с собой местами. Хотя, белая простыня, вместо одежды, растрёпанные волосы, вместо аккуратной косы и наливающиеся кровью засосы вместо чистой кожи на шее, ярче слов поясняли, что перед ними не та самая девушка, что пару секунд назад. — Чёрт, — бросила шатенка, сдувая прядь волос с лица и пытаясь перевести дыхание. — Я, конечно, рада, но почему именно сейчас? — Мамочка! — крикнула Юки, под аккомпанемент громкого смеха почти что всех присутствующих. — Эх, похоже я опоздал с захватом твоего тела, Тсунаёши-чан, — ржал иллюзионист, посматривая на засосы. — Юки, солнышко, ты в порядке? — женщина проигнорировала высказывание Хранителя. — Ты хорошо ешь? Тебя никто не обижает? Сладкое не воруешь? — заваливала дочку вопросами, параллельно прижимая к себе. — Нет, мамочка, не ворую, — уверено ответила брюнетка, обвивая руками шею Савады, то есть Скайрини. — Значит, клянчишь, — сделала вывод, окидывая взглядом всех присутствующих и останавливая его на Занзасе. — Не надо давать ей так много, у неё же диатез. Ты знаешь, как с ним справляться? — Я ничего ей не даю, женщина, — парировал возмущённый Вариец. — Ага, знаю я тебя, небось горстями одариваешь, — била прямиком в яблочко шатенка. — Мамочка, а когда я вернусь? — заинтересованно спросила малышка, ещё крепче прижимаясь к такому родному телу. — Мы работаем над этим, — проговорила она очень серьёзно, но обращаясь отнюдь не к дочери. — Мы выяснили, что механизм возвращения залип от конфет, а при попытке использования взорвался, что и привело к такой ситуации, — на миг её шоколадные глаза закрылись. — Господи, Юки, клянусь, если ещё хоть раз увижу тебя в радиусе ста метров от базуки — отберу конфеты на год и заставлю отца запереть Бестера. — Но! — в ужасе воскликнула девочка. — Никаких но, юная леди, — проговорила любяще, но без надежды на амнистию. — Хорошо, мамочка. Женщина улыбнулась и ещё крепче прижала к себе малышку, будто та самое заветное сокровище, которое хотят отобрать. В принципе, так оно и было, для матери ребёнок — самое дорогое. — Если узнаю, что кто-то её хотя бы пальцем тронул — оторву не только голову, все поняли? — на прощание проговорила Тсунаёши и скрылась в облаке дыма. На её месте появилась красная, как маков цвет Савада, усердно не смотревшая в сторону Скайрини. Тот самодовольно усмехнулся. Значит, засосы его работа, а не чья-то другая. Ха, и с чего бы это его должно волновать!? — Ну как? Познавающе? — заржал Капитан Варии, прекрасно осознавая куда приземлилась девушка после перемещения. — Заткнись, идиот, теперь у Джудайме психологическая травма, — огрызнулся в ответ Хаято, с жалостью смотря на Десятую. — Ага, ши-ши-ши, в виде трёх засосов на шее, — прошипел Потрошитель, искоса поглядывая на какого-то слишком уж довольного Босса. — Ну что, Тсуна, как в будущем? — сначала рассмеялся, а затем серьёзно взглянул на девушку Ямамото. — Честно? Без понятия, — она покачала головой. — Как только я там оказалась, — её щёки залил румянец, — то Занзас вскочил, как ошпаренный и начал писать. — Писать? — переспросили все, включая самого Скайрини. — Да, — она запустила ладонь в карман и вытащила оттуда сложенный вдвое листок. — Ты сказал передать тебе же. Брюнет с любопытством раскрыл бумагу и обнаружил полностью исписанный лист. То, что почерк его, не подвергалось никакому сомнению. Он пробежался глазами по первой строке, а затем поднялся в свой кабинет, под возмущённые возгласы сидевших там людей. — Это моё, мусор. Усевшись в кресло и налив себе полный бокал шотландского виски, брюнет принялся читать послание от себя же. «Ну привет, Занзас. Никогда не думал, что буду писать письмо самому себе, но я просто не в силах оставить её в беде. Помнишь сказку, которую тебе рассказала дочь, про эгоистичного принца и добрую принцессу? Я уверен, она тебе рассказала. А хочешь узнать подробности? Четыре месяца, которые эгоистичный принц провёл подле принцессы в замке, были самыми светлыми за всю его жизнь до этого. Но он не мог смириться с растущими чувствами к принцессе, с пониманием, что она становится дорога ему, что с каждым днём занимает всё больше места в чёрством сердце. Поэтому принц решил сбежать, он струсил, бросил её, боясь новых чувств. Принц скитался по кабакам три дня и три ночи, искал девушек, похожих на принцессу, но теперь никто не мог с ней сравниться. И когда он решил вернуться, то вместо замка Королевства Вонголы он обнаружил пепелище. В самой его сердцевине лежала поверженная принцесса, а над ней, как стая гиен, склонились предатели-слуги. Эгоистичный принц, увидев это, потерял контроль над собой, тем самым попадая в ловушку из которой ему было точно не выкарабкаться живым, но принцесса бросилась ему, жалкому существу, на помощь. Закрыла своим хрупким телом от смертельного удара. И после того, как два верных рыцаря оживили её с помощью своих сил, начался самый ужасный кошмар. Помнишь, в сказке было сказано, что принцесса долго спала? Она спала три года, восемь месяцев и шестнадцать дней с того самого момента, как сказала «ты не виноват». И каждый день этого сна он был с ней, он говорил, читал, писал и просто сидел рядом. Но это не помогало. С каждым новым днём принцесса теряла силы: её губы посинели, а мешки стали продолжением закрытых глаз, руки исхудали так сильно, что от одного неосторожного прикосновения они могли сломаться. И как думаешь, что решил сделать принц? Он решил оставить её навсегда, снова пасть в бездну крови. После очередного приступа принцессы, эгоистичный принц вновь поддался слабости и пришёл к ней в последний раз. Но добрая принцесса не могла его бросить, поэтому, когда его голос произнёс «прощай» она проснулась. От жуткой боли она не могла спать, есть от бессилия, ходить от множественных переломов позвоночника. Но вот, спустя почти десять лет, они живы и здоровы, теперь они король и королева, которые обзавелись чудесной принцессой и невероятно счастливы вместе. Вот только спроси сам у себя, Занзас, хочешь ли ты, чтобы принцесса испытала столько боли?»