Сказка, перевернувшая реальность

Как только Занзас скрылся на лестнице, под аккомпанемент недовольных возгласов и желаний утопиться, Тсунаёши оказалась в центре внимания толпы психов. — Врооой! Ну так что, мелкая, каков босс, когда возбужденный и неудовлетворённый? — неприлично ведя бровями, ржал Капитан. — Это экстримально весело! Я тоже хочу! — Я от вас таки~х наклонностей не ожида~л, Рёхей-сан, — пропел иллюзионист, флегматично принимая стилеты в шапку. — Эм... но... я же, — мямлил в ответ Солнце. — Да не переживай, — рассмеялся Ямамото, — это он шутит. — Следи за словами, торфяная бошка! — Ну что вы, мальчики, может это его неосознанное желание, — сложил руки на щеке офицер Варии, а затем слегка покраснел. — Но если захочешь воплотить его в жизнь... — Заткнитесь, травоядные, противно слушать, — прорычал Хибари, доставая тонфа. — Ку-фу-фу, какой ты строптивый, Кё-чан, — издевался Мукуро, который в следующую секунду улепётывал от разъярённого брюнета. — Ши-ши-ши, а в Вонголе не так уж и скучно, — проговорил Потрошитель, прицеливаясь. — Иш сколько потенциальных движущихся мишеней для Принца. — Ой-ой, похоже, мне надо спрятаться, — пробормотал Ламбо, ныкаясь за спинку дивана. Там, кстати, сидел Леви. — А ты чего здесь? — Босс, — как-то прохныкал мужчина, поведя усами, — не взял меня с собой. За всем этим великолепием, во всей его красе и множеством подробностей, наблюдала, закипающая с каждой секундой всё больше, Савада Тсунаёши. Она смотрела на носящихся туда сюда Хранителей, ревущего Рёхея, орущих офицеров и шишикающего принца с желанием выкинуть их из окна прямо на клумбу с розами, дабы те там поносились. Но, понимая, что это их только раззадорить, девушка тяжко вздохнула. Тяжела доля Десятой Вонголы; эти идиоты — её семья. — Мамочка, тут так весело, прям как всегда дома, — громко смеялась и хлопала в ладоши малышка. — Это хорошо, милая, — чуть ли не плакала Савада, осознавая, что вот такой дурдом будет преследовать её ещё не один год. — А почему папочка ушёл? — она не прекращала ярко улыбаться. — У него дела, — ответила, а затем поцеловала шатенка девочку. — Мама? — Что? — А попросишь у папы выпустить Бестера? Я по нему соскучилась, — уже не улыбаясь, проговорила девчушка, выпятив нижнюю губу. Вот ведь маленький манипулятор. — Я об этом подумаю, — спокойно кивнула Тсунаёши, готовая от предстоящего разговора биться головой об стенку. Мало того, что ей надо будет просить помощи у Занзаса, так ещё такой помощи. Она же никогда с этой зверюгой не ладила, разве что только в бою. Он вечно на неё рычал, скалился и недобро косился, будто беря пример с Занзаса. Но если Варийца Савада хоть как-то могла держать в узде, то с этим кадром такое не сработает. — Спасибо, мамочка, — взвизгнула малышка, чмокнув девушку в щёку. — Иди, я тут за всеми присмотрю! Она спрыгнула с колен шатенки и начала подталкивать к лестнице, дабы та поскорее выполнила желание. Юки действительно соскучилась по лигру. Она очень хорошо помнит ощущение мягкого меха под пальцами, тихое урчание, исходящие прямиком из груди и тепло под щекой, когда она в очередной раз на нём засыпала. — Господи, сколько в ней энергии? — спросила сама себя Савада, поднимаясь вверх по лестнице. Она спиной чувствовала прожигающий взгляд, направленный прямиком в затылок. — Похоже, сбежать — не вариант. С тяжёлым сердцем и слегка разбегающимися мыслями, она постучала в дверь кабинета. Ничего. Очередная попытка также не принесла успеха. — Занзас, можно войти? — громко произнесла, но не услышав ответа, тихонько приоткрыла дверь. На полу мгновенно захрустели осколки битого стекла. Судя по количеству, несколько сервизов точно пали в неравной схватке со стеной. — Занзас? Девушка с подозрением осмотрела сидящего в кресле Варийца. Ещё двадцать минут назад он надменно вышагивал на лестнице, словно хозяин мира, сейчас же он больше походил на узника кунсткамеры. Обычно расправленные плечи понуро опущены, идеально ровная спина ссутулена, а всегда уверенное лицо утопает в больших ладонях. В груди завернулся тугой комок беспокойства, вынуждая Тсунаёши сделать пару шагов по направлению к хозяину кабинета. — Что произошло? — она подошла в плотную к столу, который, так же как и пол, был украшен россыпью хрустальных бокалов. — Уйди, мусор, — прорычит, не удостаивая чести взглянуть в лицо. — Что произошло, Занзас? — спросила она более настойчиво, чуть наклоняясь над деревянной поверхностью. — Ты глухая или просто тупая?! — внезапно проорал брюнет. Господи, лучше бы он не вынимал лица из укрытия ладоней, ведь сейчас Савада почувствовала самый настоящий страх. Интуиция рвала и метала, словно сирена выла, предупреждая о грядущем взрыве. По спине пробежал табун мурашек, на долгую секунду девушке почудилась, что позвоночник захотел отделиться от скелета. И ноги, будто под тяжестью нескольких тонн, отказывались держать тело в вертикальном положении. — Я сказал тебе убираться отсюда, так какого чёрта, — он вскочил с места и в два шага обошёл стол, чтобы возвышаться над Десятой Вонголой, — ты здесь делаешь? — проорал он ей прямо в лицо, ещё сантиметр и их носы ударятся друг об друга. Савада неосознанно сделала несколько шагов назад, упираясь в стену. Под ногами звенели стёкла, но сейчас её это отнюдь не волновало. Причина её волнения следовала за ней шаг за шагом, словно за добычей. — Занзас... — она попыталась придать голосу строгости, присущей Десятой Вонголе, но удача оказалась не на её стороне — его имя надломилось ровно посредине. — Заткнись, — прошипел Вариец, плотно сжимая челюсти. Савада видела, как в его алых глазах, словно звери в клетки, мечутся самые разнообразные эмоции: ненависть, злость, недоумение, презрение, и на какую-то долю секунду даже показался страх. Но это явно игра её больного и до чёртиков перепуганного мозга. Ему боятся нечего, а вот она не могла отделаться от страха, наблюдая за приближающейся к её шеи рукой. Шершавая конечность уже дотронулась до кожи с намерением задушить, когда в глазах Скайрини заметалось безумие, а затем он судорожно сжал пальцы в кулак. На долгую секунду брюнет замер, вглядываясь в черты лица Тсунаёши, а затем провёл костяшками пальцев, всё ещё сжатых в кулак, по её скуле. — Как...? — прохрипит Скайрини, а рука обессилено рухнет вдоль тела. Из лёгких девушки вырвется облегчённый вздох. Интуиция наконец успокоилась, давая почти полную свободу разуму, который не спешил возвращаться в норму после пережитого стресса.