Злой рок семьи Уэда

Фамильный особняк семьи Уэда. Три месяца назад. - Дорогой, почему Аяка опять заперлась в своей комнате и не выходит? Ты не мог бы повлиять на нее?! Она пропускает университет, вчера опять звонили из деканата… - Не обращай внимания. Это переходный возраст. Скажи слугам, чтобы не носили ей обед. Пусть показывает характер. Не ходи к ней. Я вернусь из командировки и сам займусь ее воспитанием. А ты могла бы съездить в Токио, чтобы развеяться. - Токио… Пожалуй… Я слишком засиделась в Йокогаме. - Вот и прекрасно! Спасибо, завтрак был очень вкусный. Господин Йошинака целует супругу в щеку и, довольный собой, направляется к выходу. Лейко-сан провожает его до порога, потом направляется в свою комнату. За ней следует одна из служанок. - Май, ты слышала, что сказал господин? Запри дверь комнаты Аяки и проследи, чтобы никто из слуг не приносил ей еду. Пусть капризничает, сколько вздумается. - Но, госпожа… Женщина удивленно смотрит на девушку, подняв тонко выщипанные брови, затем следует хлесткая пощечина. -Ты смеешь мне возражать? Хочешь, чтобы я наказала тебя? Холеная ручка тянется к секретеру, на котором лежит плеть. - Простите, госпожа… я не нарочно. Служанка кланяется, однако хозяйке мало извинений. - Протяни руки ладонями вверх! Горничная, дрожа, выполняет команду. Свист рассекаемого воздуха – и на ладонях Май появляются вспухшие красные полосы. - Можешь идти, но в следующий раз я не буду столь снисходительна. Девушка, едва сдерживая слезы, кланяется и выходит из комнаты. Госпожа Йошинака довольно оглядывает себя в зеркало и вдруг замечает на столике фотографию, от одного вида которой ей становится не по себе. Женщину бьет озноб, она хватает снимок и рвет его на мелкие части. Фамильный особняк семьи Нишикидо. На следующий день после посещения могилы друга Ре встал поздно. Сегодня из-за границы должны вернуться родители. Приняв душ и переодевшись, он спустился вниз и еще в коридоре услышал голос мамы, звучавший взволнованно. - Каташи, успокойся… Я понимаю, это неожиданно, однако такого развития событий следовало ожидать давно. - Чикако, как они посмели! Это не просто особняк, это национальное достояние! Кроме того, Такехико был моим другом… Этот дом и земля принадлежали их семье на протяжении столетий! - Бедная Эри, хорошо, что она не дожила до этого дня… Но что делать, если последний наследник семьи Уэда умер девятнадцать лет назад… Аяка хорошая девочка, но она Йошинака… - Ксо! Этот выскочка Рафу! Всегда знал, что ему нельзя доверять… Думаю, он замешан в исчезновении Такки. - Не преувеличивай… это только твои догадки… ты просто не любишь их семью. - Папа, что случилось? Почему ты с утра не в настроении? Вы неудачно съездили? - Ре-тян, ты не представляешь, что произошло!!! Это катастрофа! - Пап, успокойся. Тебе свойственно преувеличивать. Привет, мам. - Нет, сынок, на этот раз все серьезно. Этот осел Рафу Йошинака вчера продал фамильный особняк семьи Уэда какому-то иностранцу! Я смирился бы, будь это кто-нибудь из представителей старинной аристократической японской семьи, но чужак… - Что… мама, это правда? Госпожа Нишикидо утвердительно кивает и тревожно смотрит на сына. Прошло девятнадцать лет, но рана в его сердце, оставленная внезапно умершим другом, так и не зажила, хотя он старается никогда не показывать этого. Лицо Ре бледнеет, он стискивает зубы и сжимает кулаки. - Ре-тян… будь мужественным… к сожалению, мы не можем ничего поделать… Парень презрительно фыркает. - По мне пусть это будет, кто угодно, лишь бы не этот надутый чурбан Йошинака… Нишикидо не успевает договорить. В столовую входит слуга, кланяется и торжественно произносит: - Господин Нишикидо, к вам виконт де ля Фер. Фамильный особняк семьи Уэда. Два месяца назад. - Аяка, это папа, открой дверь! - Аяка… немедленно открой… мерзкая девчонка! Господин Йошинака вне себя от злости. Наконец дверь открывается. На пороге стоит худая девушка лет восемнадцати с изможденным заплаканным лицом. - Папа, прошу тебя… не надо… Рафу-сан толкает дочь в комнату и запирает дверь на ключ. - Ну вот. Наша мама снова уехала, на этот раз в Хиросиму. Скажи, ты скучала по папе? Девушка молчит, опустив голову и стараясь не смотреть на своего мучителя. - Если будешь хорошо себя вести, я расскажу тебе про Чидори. В противном случае просто продам ее в бордель… Аяка медленно снимает с себя халатик и ложится на кровать. - Умница! Ты все правильно понимаешь. Не огорчай маму, ты должна ходить в институт. Завтра приведешь себя в порядок, и я тебя отвезу. Всегда мечтал трахнуть тебя в одной из аудиторий или в туалете. Что скажешь? Девушка поднимает на него взгляд, полный решимости: - Делай, что хочешь… только не трогай нашу дочь… - Чидори у нас умница… Скоро ей исполнится восемь… как тебе… тогда… Помнишь? Ты была восхитительна… такая юная, неиспорченная… Аяка вздрагивает, ужас искажает черты ее лица: - Нет! Ты не посмеешь! - Что? Неужели ревнуешь? Она такая хорошенькая, чистая по сравнению с тобой… Боишься, что я променяю твои кости на ее сладкое тело? - Пожалуйста… пощади Чидори! Умоляю! Девушка встает с кровати и падает на колени перед отцом. - Все зависит от тебя… Мужчина расстегивает брюки и подходит ближе. - Соси, сучка! Ты должна очень постараться, если хочешь, чтобы я не трогал ее…