Рождество в июле

- Нико? - Где ты? Нико уже привык, сложно не привыкнуть, за два то года. Кларисса звонит в любое время дня и ночи и просит приехать. Ну, как приехать, скорее перенестись по теням и принести с собой немного амброзии и медикоментов. Ла Ру в свои двадцать пять поняла, что быть наёмницей не так уж и плохо. Она превратилась в игрушку богов, которую они вызывали когда нужно было устранить того или иного врага, не своими божественными руками. Кларисса разъезжала по всему миру на подаренном отцом джипе. Амброзии вечно не хватало, зато хватало всего одного номера в быстром наборе, чтобы появился молодой хирург и залатал все её раны. Нико давно не видел кого-то из лагеря, предпочитал поддерживать связь с сестрой, да и только. А тут, два года назад, пересёкся с Ла Ру на день байкера. Выпили по литру пива, может больше... И пришли к выводу что связи нужно держать. Так и вышло, что Ди Анджело стал личным лекарем для дочери Ареса. Она рассталась с Крисом. Родригес печально улыбнулся и заявил, что Ла Ру посвящает больше времени заданиям нежели отношениям. Кларисса всё понимает и даже согласна с мнением бывшего. Признаться честно, она даже упустила тот момент, когда с телефона пропали все номера кроме одного. Самого нужного и самого незаменимого. Ди Анджело стал тем, кто напоминал Клариссе о том, что она полубог, смертная и то, что вроде как, нужно общаться с людьми. Хотя бы иногда. Как-то получилось, что они сидят на заднем сидении её машины, она сжимает зубы до боли и старается не закричать. Вся спина Ла Ру представляет из себя кровавое месиво. Может она преувеличивает, но спина болит так, словно адская гончая разодрала её в хлам. Нико спокойно снимает с дочери Ареса майку и обрабатывает ужасные раны, такие что даже амброзия и нектар полностью не залечат... шрамы остануться. Сын Аида сшивает (в прямом смысле слова) разорванную кожу. - Терпи, - холодно говорит он. И она терпит. Даже не проронила звука за все долбанные три часа, которые он буквально по кусочкам востанавливал её спину. Амброзия мигом заживляет кровотачащие раны. Кожная ткань востанавливает мгновенно, но как и предсказывал Нико, остаются белёсые шрамы. Ла Ру тяжело дышит и утыкается лбом в холодное стекло. Смешно. Нико только сейчас отмечает, что на ней нет даже белого кружевного лифчика, он весь в крови лежит на дне машины. - Я пойду, - краснеет. - Останься, - звучит как приказ. Через пять минут уже разворасивается целая борьба за то, кто будет сверху. Ла Ру любит быть сверху, во всех отношениях.  - Расслабься и получай удовольствие, - шипит Нико на ухо неугомонной дочери Ареса. Под утро он растворится в тенях, она заведёт машину и уедет на встречу рассвету. Но они оба знают что завтра, может через неделю или месяц... В три ночи на прикроватной тумбочке сына Аида завибрирует телефон. - Нико? - Уже еду.